Однажды слушая ее пение, поэт Паруйр Севак сказал: «Она несет нам Божественный свет, заставляет постоянно самоочищаться и отвлекаться от будничного». Была естественной, искренней, пела, отрекшись от всего земного, невольно одаривая слушателя чувствами, которые человек может испытывать разве что на небесах. К тому же в 60-е годы исполнять со сцены духовную музыку считалось сродни революции.
Песня была в ее крови. Дед с материнской стороны, Иосиф-Овсеп Томашевич, был ведущим певцом Санкт-Петербургского оперного театра, близким другом Шаляпина. Бабушка была пианисткой, отец – артистом симфонического оркестра, мать прекрасно играла на пианино, наполняя дом музыкой, а сама Светлана свои внутренние переживания выплескивала на школьных утренниках – пела и танцевала, декламировала стихи в Ахалцихе, где родилась и где прошло ее детство.
В Ереване девушка поступила в музыкальное училище им. Романоса Меликяна, окончила его с отличием и стала студенткой консерватории им.Комитаса, в стенах которой шаг за шагом рождалась певица, которая вскоре не будет иметь равных себе в армянском исполнительском искусстве.
Совершенно логичным станет обретение ею самой себя именно под сводами Кафедрального собора Святого Эчмиадзина. Очарованный чистотой ее исполнения, прекрасным чувством духовной музыки, светлейший Католикос Вазген I окрестит Светлану именем Лусине; солисткой хора Первопрестола она останется до последнего дня своего короткого жизненного пути.
Здесь, в хоре, Лусине познакомилась с воспитанником семинарии «Геворгян» Хореном Паляном, который станет для певицы не только мужем, но учителем – познакомит ее с национальной историей и культурой, с народными песнями, с особенностями духовных песнопений.
Выпускной концерт Лусине состоялся в Малом зале филармонии. Современники свидетельствуют, что это был сольный концерт уже зрелой певицы лирического сопрано, составленный из сложнейших произведений: Рахманинов, Римский-Корсаков, Даргомыжский, Балакирев, Комитас, Екмалян, Мирзоян. Настоящая победа и подлинное начало большого пути.
Однако подлинная известность пришла к певице только в 1964г., когда она приняла участие в юбилейном концерте в Большом зале Армфилармонии, посвященном 95-летию Комитаса. До нее произведения великого Вардапета звучали большей частью в исполнении певцов-мужчин, – сформировалась богатая традиция, однако исполнение Лусине покорило своей исключительностью, свежестью, безграничной чувственностью. Комитас стал жемчужиной репертуара певицы, а критики начали упоминать закаряновское исполнение его произведений как критерий и школу.
«Никто так глубоко не чувствует Комитаса, как Лусине. Какой божественный голос. Какая эмоциональность, какое восприятие комитасовской мелодии», – отзывалась Гоар Гаспарян. Возможно, многие воспринимали бы ее исключительно как исполнительницу Комитаса и духовных песнопений, если бы случай не раскрыл перед ней широкую дорогу.
Государственная академическая капелла Армении должна была уехать на гастроли в Москву, имея в репертуаре «Реквием» Моцарта. За несколько дней до отъезда сольная исполнительница заболела, и нужно было срочно найти ей замену. Ованес Чекиджян обратился именно к Лусине, будучи убежденным, что молодая певица сумеет преодолеть сложности моцартовского произведения.
Худрук не ошибся, а Москва открыла для себя талантливейшую индивидуальность, с равным успехом исполняющую как камерные вокальные произведения, так и симфонические. В репертуаре певицы нашли также место произведения Бенджамена Бриттена (сам автор расценил исполнение ею своих песен как лучшее и точнейшее), Баха, Генделя, Глюка, Бетховена, Скарлатти, Каччини, цикл «Аве, Мария», составленный из почти полутора десятков вариаций, а ереванские меломаны станут штурмовать зал филармонии перед каждым ее концертом.
А еще будут выступления солистки Армянской филармонии с концертами в различных странах мира, где она удостаивалась самых высших похвал, и более 100 телевизионных выступлений. Однако, в первую очередь она оставалась исполнительницей армянских духовных и средневековых песнопений. Каждое новое воскресное исполнение певицей Патарага – Божественной Литургии в кафедральном соборе Святого Эчмиадзина был самостоятельным и неповторимым концертом.
«Когда Лусине поет «Сурб, сурб», все ангелы слетаются в Первопрестол и возносят хвалу Богу за ее пение и ниспосланный свыше талант», – характеризовал происходящее Вазген Первый.
Наблюдая нынешнюю несуразицу, именуемую «национальной песней», невольно вспоминаешь остающегося в памяти доброго, скромного и отзывчивого человека, ее сказочный лик и голос – чистый образец несравненной безупречной красоты и манерности. Только ей удалось вывести духовную песню из под благоухающих ладаном сводов церкви и приблизить слушателя к ниспосланным небесами чувствам…
Она ушла морозным блокадным предновогодним днем 1992 года. Ей было 55. Похоронили Лусине перед храмом Святой Гаянэ, рядом с матерью Католикоса Вазгена I Палчяна. Во время церемонии ее погребения Веапар сказал: «На небе стало одним ангелом больше».
