У армянина был свой Ваагн – Бог храбрости. Храбрецом и поклонником храбрости был он… Храбрые вообще – народы духа. Из их числа и армянин. Храбрость языческого армянина не ослабела и в христианской Армении. Наравне со своей страстью к подвигам это тоже приняло новое выражение – добровольное страдание, которое в глубине своей – не что иное, как стремление к бессмертию путем сознательной храброй смерти.
Вот наши святые предки: Великий Нерсес, Саак, Месроп и героический клан полководцев Мамиконянов – Муши, Вардан, Ваан– живой щит Армении, Ашот, ставший железным в пламени боев, а в новом и новейшем времени – Абовян, Хримян, Алишан, Патканян, Заварян.… Наконец, революционер и воин всегда готовы погибнуть, для них Армения была божеством, а армяне – религией.
Непростительной ошибкой является объяснение преданности армян христианству религиозной страстью… Властвующее сознание в армянине сидит издавна, оно национальное, а не религиозное… Оно очень рано арменизировало христианство.
Родина дарует человеку чувство справедливой гордости, самое глубокое страдание, самое цельное из исповеданий и самую святую из смертей. Один призывной вопль, дошедший из глубины языческих веков до сих пор находит отклик в моей крови.
“Воины Армении, если мы не утопим врага в этих волнах у нас не будет больше Родины” (Парилли). Это означает, что отступающий перед смертельной опасностью, принимает, что смерть имеет власть над жизнью; это означает, что тот, кто убегает, когда его Родина борется, предает все святое в этом мире, он отказывается от заложенного в нем идеала, каковым является Родина и уничтожается морально.
