Веселый, озорной — словом, солнечный клоун. Человек, не позволявший себе грустить в присутствии других, а уж им самим — тем более. Казалось, годы обходят его, давая возможность оставаться ребенком, с чистой, наивной и доброй душой.
Он и был для зрителей большим смешным ребенком, в котором видели ожившего героя армянских сказок — Фаноса-Неудачника. До последних своих дней он смотрел на мир удивленным детским взглядом ребенка, ожидающего обещанного чуда. Однако чуда не произошло…
Но что скрывалось за этим вечно радостным и доброжелательным взглядом? Что волновало и что не давало покоя актеру? Чем он жил, а с чем не мог мириться, но, увы, терпел? О своем коллеге, известном комедийном актере Армене Хостикяне вспоминает не менее любимый актер Рафаэль Котанджян.
— Рафаэль Артемович, многие знают и любят актера Хостикяна. А давайте не об актере — просто об Армене Мисаковиче Хостикяне. Каким он был?
— В конце 60-х на советские экраны вышел фильм, который, казалось бы, не имеет напрямую никакого отношения к главному герою этой статьи. Но это лишь на первый взгляд. Фильм, по одноименному рассказу М.Манвеляна, назывался “Клоун”. Вкратце сюжет таков: к психиатру на прием приходит пациент, жалующийся на бессонницу, депрессию.
Врач пытается сначала помочь ему традиционными методами, но потом, увидев, что таблетки и пилюли больному не помогают, советует сходить в цирк, где выступает великолепный клоун, заражающий всех смехом и оптимизмом.
На это несчастный пациент разводит руками и понуро направляется к выходу. “Куда вы?” — вопрошает врач. Потерявший всякую надежду пациент останавливается и отвечает: “Дело в том, дорогой доктор, что этот клоун — я…” Никто и никогда не мог до конца понять, что на душе у Армена…
— Армяне очень любят комиков, отношение к ним бывает далеко не таким, каким должно было быть: начиная от панибратства, заканчивая неприкрытой фамильярностью, порой весьма оскорбительной для любого актера…
— Верно, и тому уйма примеров. Скажем, в известного армянского актера Амбарцума Хачаняна после выхода на экраны “Храброго Назара” мальчишки на улице бросали камни. И не потому, что он заслуживал своей игрой такого отношения, а исключительно, чтобы он повернулся и выругал их, как это делал его “экранный двойник”. Фрунзику Мкртчяну вообще прохода не давали — каждый норовил “отметиться” по маленькой с любимым актером …
Я имел возможность не раз наблюдать за тем, как принимали Армена Хостикяна в разных городах и селах, где нам довелось с ним выступать. Ему, естественно, безмерно радовались, тут же приглашали в дом, моментально накрывались столы, причем даже там, где и на стол, казалось, поставить бывало нечего… Но вместе с этим, его сразу же просили что-нибудь рассказать, рассмешить, порадовать…
Он мирно покорялся и, как говорили в советское время, оправдывал оказанное высокое доверие. Но это была лишь одна из масок актера Хостикяна. Гениальная — не спорю! — но только одна. А таких “лиц”, смею вас заверить, у него было очень много. Но зрителю они не были интересны. Зрителю нужен был тот — первоначальный — Хостикян, смешной, полноватый малый, которого он полюбил, который его радовал, забавлял… Таким образом, его талант не получил возможности во всю раскрыться. В чем немалая вина и самого Армена Мисаковича.
— Искусство требует жертв…
— Да, но и был готов — на все и всегда. Режиссерам не приходилось ему что-либо повторять дважды. Он так органично, с первых же слов режиссера, вливался в творческий процесс, что невольно возникало сомнение, а в первый ли раз он слышит этот сценарий? Складывалось ощущение, будто он всю предыдущую ночь готовился, придумывал, сочинял на основе уже известной ему тематики.
Он импровизировал с лету! Попросите 5 тысяч актеров повторить фразу: “јіСсЩіс, №ініЧіЭ СіЫніЭ”. Как вы думаете, у скольких она получится также, как у Хостикяна? А точнее: сколькие из них смогут обессмертить это простенькое предложение так же, как это сделал Армен Мисакович?
А знаете, в чем секрет? Он ни на секунду не переставал жить своим персонажем. И каждая фраза, сказанная им, была выношена, вымучена самим персонажем. Абсолютное единение актера и роли, тотальное слияние образов приводило к тому, что каждая фраза попадала в “десятку”!
…Однако эта постоянная готовность импровизировать в то же время губила его. Помню, мы как-то слушали новый сюжет для телесъемок. Он назывался “Отелло и Дездемона”. Средненький, скажем так, сюжетец — ничего особенного.
Это все прекрасно понимали… И вдруг кто-то из присутствующих сказал: “А вы знаете, сцена заметно оживилась бы, если бы Дездемону сыграл мужчина!” Мы дружно посмеялись над этим “ноу-хау”, а Хостикян вдруг серьезно сказал: “Давайте. Я сыграю”. И ведь сыграл.
И ведь сделал это великолепно… правда, в очередной раз вогнав гвоздь в “гроб” с теми сотнями “лиц” Армена Хостикяна, коих нам уже не доведется увидеть. Ну не сиделось ему спокойно, не терпел он серости, обыденности, избитости… Он шел на это самопожертвование, прекрасно отдавая себе отчет в том, что делает. Правильно это или нет?.. Кто знает?.. У каждого на этот счет свое мнение…
— Хостикян умел плакать? Вы видели когда-нибудь слезы на его глазах?
— Увы, да… И люди, из-за которых это случилось однажды, ему даже в подметки не годились. Бывали ситуации — напряги, как сейчас говорят, — когда человек, даже такой сильный и собранный, как Армен Хостикян, не в силах был сдержать эмоций.
С другой стороны…
Кто знает, кем был бы тот или иной актер, не пройди он испытания, не получи пару затрещин от судьбы?.. Ваграм Папазян как-то сказал о Метаксии Симонян: “Господь одарил ее прекрасной внешностью, чудесным голосом, колоссальным обаянием.
Но ей так и не довелось познать в жизни всей “сладости” великого провала — иначе родилась бы великая трагическая актриса!” Все в ее жизни было гладко и спокойно. И хотя от этого она не стала средненькой актрисой, тем не менее и второй Сары Бернар из нее не получилось.
— А у Хостикяна был хоть один провал?..
— Не было — народ категорически принимал его любого. Что бы ни произошло — его любили, ему всегда были рады. Он это понимал, и, думаю, это его тяготило. Он понимал: что ни сделает, это будет принято, и диалога между творцом и зрителем, как такового, и в помине не будет.
Именно поэтому, скорее всего, так и не была поставлена ни одна его пьеса. А вы знали, что он писал? Увы, об этом не догадывались даже очень близкие ему люди. А те, кто знал, ни разу не смогли прочитать его работ. Что его сдерживало?.. Страх?.. Возможно, он не был готов?.. Отнюдь.
Мне кажется, он попросту понимал, что ни при каких условиях его работы не получат адекватной оценки — той, которая поможет драматургу Хостикяну совершенствоваться, идти дальше… Он понимал, что его писательские труды удостоятся той же участи, что и все его актерские работы — фурор, успех, аплодисменты…
А вместе с тем те, кто на дух не мог переносить его актерскую манеру — все же это дело вкуса — не преминут забросать его камнями. И далеко не так же, как когда-то Хачаняна… Можно сказать, что это была его трагедия.
— Каково было с ним работать на одной площадке? Каким он был партнером и чему вы научились у него?
— Сказать, что с ним было работать комфортно — ничего не сказать. С ним было легко. Кадры, которые потом оставляли впечатление заранее отрежиссированных, снимались на одном дыхании — буквально с одного или двух дублей. Вот есть “актеры-одеяло” — под них надо подстраиваться, иначе пропадешь.
А есть — “актеры-плечо”. С ними можно на сцене жить и дышать полной грудью. Хостикян был “плечом”. Причем порой таким непредсказуемым и оригинальным, что грустить с ним, как вы понимаете, не приходилось…
Я научился у него самому главному, на мой взгляд, для комедийного актера — умению не быть смешным, не казаться глупым. Это может себе позволить не каждый актер. Комики, как правило, стараются быть серьезными, трагичными.
А Хостикян наоборот — не боялся попасть впросак, не стеснялся быть простым. Он, простите за тавтологию, не придумывал себе себя. Он жил. А вместе с ним жили и мы. И этой жизни оказалось так много, что даже сегодня, когда его уже 8 лет нет рядом, нас освещает свет его улыбки и дарит радость блеск его глаз. Наверное, это и есть по-настоящему Светлая Память!
Рубен Пашинян nv.am
