24 апреля 2015 года в Стамбуле проходили массовые мероприятия, посвященные 100-летию Геноцида армян. В XXI веке жители одного из крупнейших турецких городов во второй раз после убийства известного журналиста и писателя Гранта Динка увидели на улицах сотни армян, не скрывающих свою национальную принадлежность.
В районе Шишли, неподалеку от дома, в котором жил Комитас, собрались потомки жертв Геноцида. Среди них была Реан Салери Саребай – внучка сестры Рубена Севака, поэта и врача, погибшего во время Геноцида. Она выступила перед собравшимися, сказав дрожащим от волнения голосом:
“Рубен Севак с детства был моим героем. Я боготворила его, обожала слушать истории про него. Но во мне вместе с чувством гордости бушевала и злость – почему он отказался от сделки с турками? Почему не женился на турчанке и не спас свою жизнь? Я очень долго не могла понять и простить этот его шаг. Он был неисправимым идеалистом, и я горда, что в моих жилах течет его кровь…”.
Рубен Севак был в числе 250 представителей интеллигенции, которых решением правительства Османской империи 24 апреля 1915 года арестовали, сослали в пустыни Сирии и убили. Севаку было всего 30 лет, у него остались жена-немка Янни и двое несовершеннолетних детей – Левон и Шамирам.
В 1930 году в армянском издании “Айреник” в американском Бостоне был опубликован рассказ турка по имени Гасан, извозчика того самого экипажа, в котором везли убивать Рубена Севака и еще четверых армян. Среди них был и другой видный армянский поэт – Даниел Варужан. Экипаж с пятью армянами и двумя полицейскими направлялся в город Аяш.
“По дороге нас остановили. Нам показалось, это напали разбойники, однако один из жандармов поздоровался с незнакомцем, за которым шли еще четверо вооруженных мужчин. Руки у пятерых армян были связаны. Жандармы обыскали их и удалились… Я издали наблюдал за тем, как пятеро вооруженных мужчин набросились на связанных людей, раздели их и привязали к деревьям. Затем главарь шайки и его люди обнажили своим кинжалы и стали медленно и невозмутимо убивать их. Крики осужденных и их отчаянная ярость разрывали мне сердце”.
По рассказу извозчика, Севака убили последним – он стал очевидцем зверского убийства своего друга Даниела Варужана и других соотечественников. Среди палачей армян находился человек, который был обязан Рубену Севаку жизнью своей дочери…
Дело было так: в 1914 году Севак вылечил дочь одного высокопоставленного турецкого чиновника, которая тяжело болела и находилась при смерти. Девушка влюбилась в своего спасителя. Турок, желая по-своему выразить свою благодарность Севаку, предложил ему жениться на ней. Племянник Севака Ованнес Чилинкарян в своей книге “Рубен Севак” передает слова турецкого чиновника:
“Доктор, твоя нация должна умереть, никому из вас не спастись. Но если ты примешь ислам и возьмешь мою дочь в жены, я спасу тебя”.
Севак, придя в изумление от такого предложения, заявил, что женат и у него есть дети. Турок в ответ только усмехнулся:
“Ничего страшного. Для нашей религии это не помеха”.
Севак отказался от сделки. Он считал христианство неотъемлемой частью национальной идентичности армян, своей принадлежности к этому народу. Кроме того, он без ума любил свою жену.
С немкой Янни Апаль Рубен Севак познакомился в годы учебы на медицинском факультете Лозаннского университета в Швейцарии. В 1910 году они поженились, девушка взяла фамилию мужа, став Янни Севак. Поэт посвятил несколько произведений своей жене, хоть и не был романтиком по натуре. Большинство его поэтических произведений было посвящено теме патриотизма, Армении, боли и страданиям ее народа. Вот, к примеру, что он написал в одной из самых трагичных своих поэм в 1913 году.
Кто это плачет под дверью в мороз?
-Странник, сестра, отвори…
Уж не скелет ли там, хриплый от слез?
-Голод, сестра, отвори…
В щепы топор мои двери разнес!
-Это резня, отвори…” (перевод – Георгия Кубатьяна).
Однако Янни тоже “нашлось место” в поэтических сборниках Севака. И все же в посвященных ей строках сквозило что-то мрачное…
“Я люблю твои глаза, они – как два ада,
Где бушует безумная тьма,
Твои глаза – как чаши богов,
В которых я освещаю свою душу”. (построчный перевод – ред.)
“Я иду все дальше, и в бесконечные могилы
Превращаются следы мои…
Ты нуждалась в нежном дуновении любви,
Но открыла объятья страшной буре…” (построчный перевод – ред.)
Опасения Рубена Севака не были напрасными. Янни действительно пришлось “открыть объятья” жесточайшей буре, выпавшей на долю поэта и его народа, пришлось разделить их трагическую судьбу. И сделала она это на удивление достойно.
После знакомства с будущим мужем Янни начала интересоваться армянской историей, изучать армянский язык. Однако Константинополь она так и не полюбила. В 1914 году она писала мужу:
“Рубен, пожалуйста, давай уедем в Швейцарию первым же пароходом, мне очень не нравится эта страна… Это ужасно – не видишь разве, ни на одном лице нет улыбки”.
24 апреля 1915 года, в день ссылки мужа, Янни Севак без промедления направилась в посольство Германии в Турции. Турки не имели права ее депортировать, так как Янни была немецкой подданной. На просьбу Янни Севак спасти ее мужа посол Германии отреагировал так:
“Ты – недостойная немка, ты предала свою нацию, вышла замуж за этого армянина и теперь пришла просить, чтобы я его вызволил! Он не должен вернуться. Они все ушли умирать”.
Придя в ужас от такого ответа, Янни швырнула германский паспорт в лицо послу со словами:
“У меня есть сын, я воспитаю его так, чтобы он когда-нибудь отомстил немцам за своего отца”.
После вести о смерти мужа Янни Севак с двумя детьми уехала во Францию. Она отказалась от немецкого гражданства и даже перестала говорить по-немецки. Севак дала детям армянское образование. Янни скончалась в Ницце 28 декабря 1967 года.
Согласно ее завещанию, ее похоронили по армянскому обряду на армянском кладбище. Потомки Рубена Севака, благодаря стараниям его немецкой жены, сохранили свои армянские корни. Дочь Шамирам Севак скончалась в 2014 году в возрасте 102 лет. Она похоронена рядом с матерью.
Жанна Погосян armeniasputnik.am
Рубен Севак 
Бюст Рубена Севака
