Паруйр Рафаелович Севак (Պարույր Սևակ) был единственным сыном четы Казарянов, бежавших в 1915 году, как и многие другие семьи, из Османской империи в Восточную Армению. Родители поэта поселились в маленьком селе под названием Чанахи.
Одаренного мальчика, умевшего свободно писать и читать уже в возрасте пяти лет, приметил учитель сельской школы, уговоривший родителей отдать своего бойкого сына в школу на год раньше. А Паруйру только это и было надо: все свое детство будущий поэт провел в обнимку с очередной книгй. Чтение уже тогда стало главное страстью его жизни.
В 1937 году Севак переехал в Ереван и поступил в университет на факультет армянского языка и литературы. Однокурсники вспоминали, что в годы учебы Паруйр ничем особенным не выделялся. Учился он, правда, блестяще.
Но вот его вечный взлохмаченный чуб над лбом и неизменная книжка подмышкой делали Паруйра не то чтобы изгоем, но скорее добровольным аутсайдером.
Первая его серьезная попытка войти в мир литературы относится к 1942 году, когда было опубликовано стихотворение «Быть или не быть». Тогда же Паруйр Казарян официально взял давно закрепившийся за ним псевдоним и стал Паруйром Севаком.
В 1948 году вышел первый сборник стихов Севака «Бессмертные повелевают». И разом пришла к нему слава. Теперь его охотно печатают ведущие литературные журналы Армении, а его дружбы ищут Сильва Капутикян и Амо Сагиян.
Через год он уехал в Москву, где поступил в Литературный институт имени Горького. После окончания учебы Севак остался в том же вузе преподавать армянский язык.
В Москве Севак познакомился с грузинкой Ниной Менагаришвили, на которой женился в 1953 году. В этом браке у поэта родилось двое сыновей. В 1959 году вышло одно из самых известных и любимых публикой произведений Севака, поэма «Неумолкаемая колокольня», посвященная вардапету Комитасу.
В 1960 году Паруйр Севак вернулся в Армению. На родине он поступил на работу в Институт литературы, где написал блестящую диссертацию о творчестве Саят-Новы. Все свободное время Севак писал.
Гром грянул в 1969 году, когда вдруг запретили к продаже новый сборник Севака «Да будет свет». То ли советские идеологи сами нашли в стихах Паруйра что-то неподобающее, то ли им «помогли» найти националистические элементы в творчестве Севака, но для последнего эта история стала ужасным ударом.
Поэт только подливал масла в огонь, прилюдно оскорбляя советские власти и устраивая скандалы в ЦК. Заработавшему сильнейший невроз Паруйру Севаку врачи велели проводить как можно больше времени на свежем воздухе. Они не знали, что тем самым невольно подписали ему смертный приговор.
17 июня 1971 года Паруйр с женой и двумя детьми возвращался в Ереван c прогулки на природе в родном Чанахи. По официальной версии, при попытке обогнать грузовик он не справился с управлением, из-за чего машина перевернулась.
Однако сразу же после смерти поэта возникли предположения, что катастрофа была подстроена, чему немало способствовали поспешные похороны в сельской глуши.
По факту гибели Паруйра Севака не было даже проведено дознания. И хотя Севаку так и не было обеспечено достойное место в Ереванском пантеоне, никто за все прошедшие со дня этой трагической смерти годы не смог изгнать поэта из сердца преданно любящих его армян.
В жизни встречаемся мы случайно,
А расстаемся волей-неволей.
Хочешь – молчи,
Хочешь – кричи,
Если поможет крик.
Хочешь – рви зубами подушку,
Хочешь – уткнись в подушку
И прикуси язык.
Если ты верующий – кляни бога,
Если неверующий – поверь.
Хочешь не хочешь – одна дорога,
Жить, не жить – всё равно теперь!
Поздно что-нибудь изменить,
Дело это – пропащее.
Но, знаешь, это и есть – жить.
Это и есть любовь. Настоящая.
В жизни встречаемся мы случайно,
А расстаемся волей-неволей.
26 января 1962 г. barev.today
