Творческое наследие, оставленное великим армянским композитором Комитасом (Согомон Согомонян), имеет колоссальное значение для армянской музыки, даже несмотря на то, что большинство его рукописей были уничтожены и утеряны.
Перед его музыкальным гением преклонялись такие выдающиеся композиторы Европы, как Клод Дебюси, Камиль Сен-Санс, Венсан д’Энди, Габриэль Форе…
О Согомоне Согомоняне, более известным под церковным именем Комитас, Католикос всех армян Вазген Первый сказал следующие слова: “Армянский народ в песне Комитаса нашел и узнал свою душу, свое духовное “я”. Комитас-вардапет (учитель — ред.) — начало, не имеющее конца. Он должен жить армянским народом, и народ должен жить им, отныне и навсегда “.
Турецкий ятаган на горле армянской песни
Комитас в 1915 году в числе многих армянских интеллигентов и деятелей искусства был сослан вглубь Анатолии и стал свидетелем чудовищного уничтожения представителей собственного народа. И хотя благодаря влиятельным личностям сам композитор был возвращен в Константинополь, картины зверских убийств оставили неизгладимый след в его душе…
Долгое время было принято считать, что у Комитаса развилась шизофрения, по причине которой он и скончался, проведя в психиатрической лечебнице под Парижем почти 20 лет. Однако исследования последних лет опровергают данную теорию. Согласно этим исследованиям, вардапет не был сумасшедшим, и его молчание нельзя было считать одним из симптомов шизофрении.
В своей диссертации ведущий специалист двух психиатрических лечебниц в Париже, доктор медицины Луис фон Ованнисян пришла к выводу, что у Комитаса было пост-травматическое расстройство, которое можно было вылечить, вернув его к привычному образу жизни, творческой деятельности и людям. Однако этого никто не сделал, несмотря на то, что в то время действовал так называемый “Комитет помощи Комитасу-вардапету”.
Сторонники новой версии придерживаются мнения, что композитора заточили в лечебницу обманом, чтобы заставить его замолчать об ужасах Геноцида, ведь слишком звучным было его имя в Европе.
Молчание вардапета они объясняют воздействием таблеток, которыми его лечили турецкие врачи в Константинопольской клинике.
А причиной смерти, как выяснили исследователи, явился астеит: пациентам в клинике выдавались грубые башмаки. Натерев ногу, Комитас подхватил инфекцию. Это было задолго до появления антибиотиков (конец 40-х годов).
Примечательным является тот факт, что “Комитет помощи Комитасу-вардапету” подписал распоряжение о том, чтобы никто не посещал композитора без их разрешения.
Чем больше ответов, тем больше вопросов
Несмотря на действительно странные обстоятельства, связанные с последними годами жизни великого музыканта, исследователь творчества Комитаса, композитор Артур Шахназарян считает, что вардапета невозможно было насильно удерживать где-либо.
“Шизофрении у него и, правда, могло не быть.
Но тяжелая форма депрессии — это не менее серьезно. Причем подобным заболеванием страдал не один Комитас; после трагических событий таких людей было огромное множество.
Из картин детства я помню бабушек, которые тоже стали свидетелями Геноцида в 1915 году. Они все время сидели в каком-нибудь уголке и молчали. Помню, нам, детям, взрослые говорили не тревожить их, “потому что они видели такие вещи, о которых не могут рассказать”, — говорит он.
По словам Шахназаряна, у Комитаса были сильные страхи и мания преследования. “В своей книге я писал о малоизвестной подробности из его жизни. Находясь в константинопольской клинике, он никак не соглашался уезжать оттуда, ни в Париж, ни куда-либо еще.
Комитас был уверен, что если он выйдет оттуда, с ним что-нибудь случится”, — рассказывает композитор. Шахназарян отмечает, что выйти из больницы вардапет согласился только на следующий день после того, как газеты распространили новость об осуждении младотурок.
“Этот факт нельзя считать случайностью. Только на следующий день после того, как правительство Турции в суде осудило младотурок, Комитас согласился выйти из клиники”, — подчеркивает он.
Сопоставляя различные факты и события, приходим к выводу, что еще предстоит разобраться в подробностях жизни Комитаса и пролить на них свет, поскольку до сих пор многое еще остается странным и невыясненным.
Искусство бессильно против политики
Шахназарян обращает внимание на то, что в начале своего творческого пути Комитас всегда говорил, что необходимо представлять армянское искусство за рубежом, однако позднее он отрекся от своих взглядов.
“Вначале он верил, что если мир узнает нас, нашу культуру, он придет к нам на помощь и встанет на нашу защиту. Письма с подобным содержанием он писал Аршаку Чобаняну, они сохранились.
Но позднее Комитас убедился, что как бы высоко мир не ценил твое искусство, когда дело доходит до политики, до выгоды, он может спокойно закрыть на все глаза и позволить, чтобы твой народ уничтожали”, — говорит исследователь.
По его словам, именно поэтому в 1931 году (за четыре года до смерти), когда композитор давал интервью, находясь в парижской клинике, он сказал: “Не нужно никому показывать наше искусство — пойте у себя дома, у других есть уши, чтобы слышать и глаза, чтобы видеть”.
Шахназарян добавляет, что в ходе того же интервью на вопрос о том, кто же “будет заниматься армянской культурой, раз сам вардапет уже не в состоянии” Комитас сказал следующее: “Не бойтесь. Народ, который породил меня и подобных людей, всегда будет способен сделать это. Будет казаться, что он на грани уничтожения, но придет тот, кто нужен и спасет ситуацию”.
Лилит Арутюнян
