12 октября вышла книга о Франсуа Олланде, написанная журналистами газеты Le Monde на основе бесед с президентом. Авторы, помимо прочего, дают психологический портрет Олланда и называют его «дзюдоистом, который использует слабости противника».
Так случилось, что в ходе выполнения двух своих главных миротворческих миссий — в Донбассе и в Сирии — французскому президенту приходится входить в прямой контакт с Владимиром Путиным.
Сегодня — о том, как Путину удалось спасти от «расправы» Олланда сирийского диктатора Башара Асада.
Война в Сирии и ее последствия стали определяющими для пятилетки президента Олланда. С первых дней своего президентского срока (т. е. с мая 2012 года) Олланд пытается остановить Башара Асада, который с весны 2011 заливает протесты собственного народа кровью.
Но с каждым месяцем ситуация в Сирии только ухудшается.
14 ноября 2012 в Дохе — при поддержке Франции, США и стран Персидского залива — создается «Национальная коалиция сирийских революционных и оппозиционных сил». В феврале 2013 года Олланд летит в Москву поговорить о сирийской проблеме с главным защитником Асада.
«Это было тяжело — говорить с Путиным о Сирии. Он использовал достаточно брутальную манеру выражения. Путинскую», — вспоминал Олланд через несколько дней после визита, пересказывая содержание «пикировки», которая произошла у него с российским президентом во время официального обеда.
Путин: Мы признаем законную власть… Вы осуществляете операцию в Мали по запросу государства /…/, и тот же подход вы должны использовать в Сирии и осознавать, что противники Асада — это не легитимная оппозиция, а террористы.
Олланд: Это не террористы.
Путин: Вы мне это говорите, потому что у вас во Франции много мусульман, и вы хотите их защитить.
Олланд: Да, мы пришли в Мали, но мусульмане у нас ничего не просили…
Путин: В любом случае, вы знаете, что такое террористы: они такие же, как те, что воевали с вами в Алжире!
Олланд: Но я сейчас разговариваю с теми, кто воевал с нами в Алжире. Бутефлика* — он был на стороне тех, кого вы называете террористами…
«Раздраженный недобросовестностью Путина», Олланд не может отказать себе в удовольствии поддеть российского президента: «Вы же не скажете, что режим Асада — демократический. Если только не считаете, что демократ — это тот, кого избрали с результатом 98% Вы ведь знавали это и в вашей собственной стране!»
У Путина, впрочем, на случай обсуждения Сирии припасен беспроигрышный аргумент: убрав Асада, вы добьетесь того же, чего добились в Ираке и в Ливии. Признавая, что в Ираке и в Ливии после свержения диктаторов стало только хуже, Олланд задает риторический вопрос: «Означает ли это, что нужно поддерживать всех диктаторов? Когда народ восстает /против диктатора/, можно надеяться, что все пройдет нормально…».
В Сирии «нормально» не выходит и после двух с лишним лет войны. Олланд по-прежнему видит единственный выход в том, чтобы отстранить Асада и начать политические переговоры о будущем страны.
21 августа 2013 года Асад дает для этого повод: он применяет химическое оружие в Гуте (пригороде Дамаска), и, таким образом, переходит «красную линию».
Олланд хочет наказать Асада и получает предварительное согласие Обамы и британского премьера Кэмерона на проведение совместной «точечной» операции в Сирии. 30 августа британский парламент проголосовал против военного вмешательства, но это не должно помешать проведению американо-французской операции: ни президент Франции, ни президент США не обязаны получать одобрение своих депутатов.
Олланд ждет только последнего звонка Обамы, чтобы отдать команду своим летчикам на точечную бомбардировку позиций сирийского режима. Генштаб Франции уже составил подробный план действий, Италия дала согласие на пролет французских военных самолетов над своей территорией.
Атака, по задумке Олланда, должна произойти сразу же после возвращения из Сирии инспекторов ООН по химическому оружию, намеченного на вечер 31 августа. Французский президент желает, чтобы операция была завершена до 5 сентября, когда в Санкт-Петербурге должен состояться саммит «Большой двадцатки».
Ради отстранения от власти кровавого диктатора Олланд готов принять на себя негативную реакцию, которая неизбежно возникнет в некоторых странах, — в первую очередь, в России.
Олланд уже предвидит реакцию Путина: «Он будет использовать /эту атаку/, чтобы представить Асада в роли жертвы и сказать о грубом нарушении международного права.
Сейчас нас возвращают во времена дипломатии на манер Советского Союза: Путин сказал Меркель, что это был заговор американцев, которые подложили химическое оружие Асаду, чтобы затем обвинить его!»
Впрочем, сам глава «американских заговорщиков» почему-то не довел свой коварный план до конца: вечером 31 августа Обама звонит Олланду и сообщает, что хотел бы получить согласие Конгресса на проведение операции в Сирии. Олланд сначала вынужден перенести срок операции, а затем, когда Конгресс ожидаемо голосует против, — отменить ее совсем.
Резкий разворот Обамы позволяет Путину спасти дорогого Башара Асада. 9 сентября, «застав всех врасплох», Путин предлагает американцам соглашение: сирийский режим отдает химоружие под международный контроль, соглашается на его последующее уничтожение и присоединяется к международной Конвенции о запрете химического оружия.
О том, что американцы «подложили» химоружие «невинному Асаду», российский президент Обаме, судя по всему, не напоминает.
Путин и Обама заключают соглашение, оставляя Олланда не у дел.
9 сентября глава МИД Франции Лоран Фабиус еще говорит, что его страна «готова в любой момент нанести точечный удар», но ясно, что это формальные заявления, не имеющие под собой никакой основы. «Американцы без нас могут нанести удар, мы без них — нет», — говорит Олланд, объясняя, что физически французская армия способна нанести удар в любой точке мира, но с точки зрения дипломатии — абсолютно нет.
Отмену американо-французского вторжения в Сирию Олланд до сих пор считает непростительной ошибкой Обамы. Ошибкой, которая позволила укрепиться в Сирии не только Асаду, но и террористам — для которых Франция в последние два года стала главной «мишенью».
