Это было в 1880-х годах. Юный Ованес Туманян тогда учился в школе Нерсесян. Ученикам было запрещено посещать театр, но однажды Туманян не только попал на спектакль Адамяна, но даже сыграл с великим актером, правда, со скандалом, который едва не сразил бедного Адамяна прямо на сцене. По воспоминаниям Ованеса Туманяна, этот эпизод и послужил поводом к знакомству двух великих личностей.
Произошло всё следующим образом. В Тифлисе в пьесе «Война Варданидов» Адамян исполнял роль Егише. Юный Туманян очень хотел попасть на спектакль. И кто-то подсказал мальчику, что можно не только посмотреть Адамяна, но даже сыграть с ним, притом без риска быть выдворенным из школы – всего-то надо было попроситься на роль солдата в массовке. Выйдя на сцену в гриме, ученика не узнают и из школы не выгонят. Так и решил сделать Туманян.
Приняли его на роль армянского солдата, Туманяну и ребятам предстояло сыграть армянских солдат, убитых на Аварайрском поле. Вот эта‐то злополучная роль убитого воина и сыграла злую шутку с юношей Туманяном.
В последнем действии “солдат” уложили “на Аварайрском поле”, на склоне горы в позе убитых. Вот как вспоминал сам Ованес Туманян то, что произошло далее:
– Я в меру своих сил постарался
принять позу, достойную участника великой исторической трагедии, рядом со мной валялись копьё и шлем. При этом я устроился таким образом, чтобы видеть, что делается внизу, на поле, где на каком‐то ящике, представляющем скалу, извиваясь и вздыхая: «Ах, Армения, Армения!», – умирал Вардан Мамиконян — Кюрегян… Подняли занавес.
На сцене полутьма, лунная ночь, таинственная тишина, — и только
Вардан мечется и стонет: «Ах, Армения, Армения…»… Внезапно театр дрогнул от аплодисментов — над моей головой появился Егише – Адамян, опираясь на руку Царука.
— Эй, дорогу!..
Я снова подтянул ноги.
— Вардан, мой Вардан, — с этими словами он опустился на Аварайрское поле.
«Ш‐ш‐ш‐…» — послышалось со всех сторон, и наступила тишина. Захотелось и мне получше увидеть и услышать. — я повернул голову и то ли из‐за неудобного моего положения, то ли ещё отчего, я поперхнулся слюной, и меня стал душить кашель.
Я вздрагивал всем телом, а вместе со мной двигались и скрипели декорации, холсты и доски, т. е. горы и скалы, — и, как назло, — всё это в самый торжественный момент, при полном молчании сцены и зала. Поднялся всеобщий хохот, галёрка зашумела, закричала: «Браво! бис! да здравствуют армянские храбрецы!»…
Бедный Адамян так и застыл на месте. Наконец я перестал кашлять, публика успокоилась, снова послышалось «ш‐ш‐ш…», и снова наступила тишина. Адамян подождал ещё немного и произнёс очередную фразу… Едва дали занавес, как послышался взрыв аплодисментов — это вызывали Адамяна, а он подскочил к «мертвецам» и бешено заорал: “Кто это там, а?”
…Я решил поскорее покинуть сценическое поприще и удрать домой, пока мне не влетело за мои раскрытые глаза и кашель. Через несколько дней я узнал, что Адамян уже не сердится, а со смехом рассказывает об этом случае и хочет посмотреть на меня. Я пошёл. Он принял меня удивительно любезно, особенно когда узнал о том, что я ученик Нерсисяновской школы, и о том, как я попал на сцену.
Он подарил мне одну из своих книг на память о спектакле «Война Варданидов» в честь моего недолгого, но шумного выступления.После этого я побывал у него ещё несколько раз. Он мне показался очень вежливым и мягким, но больным человеком и, не знаю почему, очень одиноким. Может быть оттого, что он жил в гостинице.
Потом, ближе познакомившись с жизнью Адамяна, я узнал, что его долго преследовали, особенно в печати, в «Мшаке», не признававшем за ним таланта и по этой причине вступившем даже в полемику с русской газетой «Кавказ»… Когда я познакомился с жизнью этого одинокого человека, этого вечного странника, которого более всего любили и ценили далёкие, чуждые ему по духу люди, язык которых он понимал с трудом, когда я узнал, как много он работал над ролями, и сколько литературы он изучал для этого, и как часто заставляла его играть организация, финансирующая армянский театр, когда узнал, что ему аплодировали под влиянием минуты, а потом забывали навсегда, — он стал для меня олицетворением вечного, прекрасного горя, истинным Гамлетом, — человеком, родившимся с высоким даром в невыносимо душной атмосфере…
И он задохнулся…”
В начале 1890-х в Тифлис приехал знаменитый итальянский актёр Росси. Когда давали «Гамлета», публика с нетерпением ждала представления, чтобы сравнить Росси с Адамяном. После спектакля зал дрожал от аплодисментов. Росси вызывали много раз на бис. Но тифлисская публика почти единодушно вынесла вердикт: “Чудесно…
Но до Адамяна ему далеко.” На том спектакле присутствовал и Ованес Туманян: “Может быть, никогда в жизни я так не гордился, что я армянин, как в этот вечер. Однако не могу сказать, что было сильнее — гордость или печаль… Адамяна у нас не оценили и, беззащитный, сошёл он безвременно в могилу.”
No Na Αριστοτέλης: φιλόσοφος & Հայք և Հայոց աշխարհ
