Гарегин Нжде – Самое лучшее в Армянине. Если величавые развалины АНИ говорят нам об архитектурном гении и высоком художественном вкусе армян, то сохранившиеся фрагменты нашего языческого эпоса свидетельствует о непревзойденной человечности и высоком рыцарском духе дохристианских армян.
В Армении времен Ваагна и Анаит я вижу такие духовные черты, такие добродетели, о которых можно лишь мечтать в нашу сколь высокомерную, столь духовно бедную и бесчеловечную эпоху.
Какая великая нация не хотела бы иметь в своем фольклоре следующие, исполненные глубокого смысла, строки:
Скажу тебе, храбрый муж Арташес,
Победивший храброе племя Аланов,
Верни юношу,
Потому что не подобает богатырям
Лишать жизни потомков другого богатырского рода,
Или заставлять служить себе как рабов и вечную вражду
Сеять между двумя храбрыми нациями.
Слышишь, читатель, не подобает богатырям, говорит армянин-язычник, во-первых, убивать богатырей другого племени, во-вторых, порабощать их, брать себе в услужение, и в-третьих, сеять вечную вражду между двумя храбрыми нациями. И как по- человеческий гордо звучит слова древнего армянина в наше постыдное время, когда стали повсеместными преследования вследствие идеологической нетерпимости! Да, “не подобает”…
Армянин выступает против уничтожения, унижения храбрых племен, их порабощения и, будучи храбрым сам, с уважением относится даже к своим мужественным врагам.
Вот духовный облик языческого армянина, чьими очеловечивающими идеалами необходимо заквасить духовный хлеб Востока. Обидно, что другие народы не знают нас, намного обиднее и опаснее, что современное армянство само не знает себя.
Еще в первой половине 19-го века посетивший Ани французский архитектор Тексис затруднился найти параллели между строителями некогда огромного города и современным ему армянством. он сказал, между прочим:
“С трудом можно узреть в этих памятниках, воплощающих греческий вкус и мягкость, плод творческой мысли того народа, который в наши дни утратил всякое чувство прекрасного и даже вовсе не помнит, каковы были его предки”.
Не знает себя и современное армянство, и в этом его огромная вина и перед собственным будущим и перед человечеством. Каждая нация обязана предоставить человечеству в качестве духовной закваски наилучшее из того, чем она обладает.
Гарегин Нжде – Самое лучшее в Армянине. Возрождение и пропаганда наилучшего армянского – возвышенных идей глубокого человеческих гохтанских песен, – не только патриотический, но и общечеловеческий долг армянской интеллигенции.
Но Восток не усвоил высокую человечность языческих армян, он остался бесчеловечным, жил и продолжает жить по закону джунглей. И именно в этом причина того, что в Первую мировую войну – к стыду и Востока, и Запада – была опустошена большая часть армянской земли.
Ачарян в своей “Истории армянского языка”, говоря о сохранившихся отрывках нашего устного народного творчества, с безукоризненной, неуязвимой научностью уточнил их словарный запас, свел слова к их коренным формам и, наконец, указал их происхождение (армянское или неармянское).
Наш непревзойденный языковед, так скрупулезно изучивший язык дошедший до нас обрывков гохтанских песен, не посчитал необходимым хотя бы в двух словах сказать об их идейном смысле, об их культурном содержании.
Этот недостаток, надо признать, присущ почти всем армянским филологам. Чем объяснить это? Слабостью армянской философской мысли, или пораженческой психологией современного армянского интеллигента? Наделенные ею, вообще, бывают смиренными и инстинктивно уходят от всего, что им напоминает о предках, живших полнокровной жизнью, мужественно и с честью.
Наши предки обязывают нас – прислушаемся к ним, чтобы познать себя как нацию. Осознаем наше национальное и общечеловеческое призвание интеллигента и будем следовать ему.
