Имя Сарояна стоит в одном ряду с именами У. Фолкнера, Э. Хемингуэя, Э. Колдуэлла, Дж. Стейнбека, Дж. Апдайка. Есть очень много фотографий Уильяма Сарояна с его современниками-знаменитостями; есть и фотографии с Пабло Пикассо, с которым он был хорошо знаком.
Однако эта выставка фотографий Погоса Погосяна, экспонируемая в небольшом армянском кафе, привлекшая к себе внимание своей искренностью, легкостью и профессионализмом, навеяла воспоминания…
…Это были годы моей учебы на филфаке Ергосуниверситета. Был конец сентября. Вдруг до нас, студентов, доходит слух – в университет приезжает Уильям Сароян! Студенчество табуном повалило в самую огромную аудиторию здания – «Амфитеатр», как мы ее прозвали за объемность и вместительность…
Народу собралось – неисчислимое множество. Декан факультета – Левон Мкртчян – представил знаменитого гостя. За кафедрой появляется фигура писателя. Он привычным жестом поправляет знаменитые усы, оглядывает всех и вдруг с непосредственностью ребенка заявляет, обращаясь к аудитории: «Ну, я пошел есть виноград».
Все тут же начинают аплодировать, ожидая следующего шуточного признания знаменитого писателя. Но не тут-то было. Истерично-преданные вопли собравшихся сменяются недоумением, суетой. А наш чудной соотечественник, не любящий шумные рауты и собрания в его честь, и впрямь отправляется в сторону Эчмиадзина, где расположились необыкновенно красивые виноградные поля…
Я рассматриваю фотографии Погоса Погосяна, который всякий раз, как Сароян оказывался в Армении, незамедлительно кадр за кадром запечатлевал его.
…Сароян как будто прячется под сенью виноградника. Перехватив мой взгляд, Погос комментирует фотографию:
– Мы ехали в сторону Эчмиадзина, по обе стороны шоссе расстилались виноградники. Вдруг Сароян попросил остановить машину. «Я сейчас украду этот виноград», – сказал он, и, крадучись, стал пробираться к сочным гроздьям спелого винограда.
Тут откуда ни возьмись появился хозяин виноградника. Я было рванул в сторону Сарояна, чтобы не дать кому бы то ни было обидеть варпета. Но моего вмешательства и не потребовалось. Хозяин сразу же признал знаменитого писателя и пригласил нас в дом…
На следующей фотографии Уильяма Сарояна угощает виноградом сам Католикос Вазген I. Делает он это с удовольствием, мягко глядя на своего гостя.
Известно, что отец Уильяма был виноградарем. Неудивительно посему, что Сароян считал виноград особой ценностью в жизни. Рассказывают, что в военное время за немалые деньги он купил гроздь винограда для Бернарда Шоу, но тот не оценил подарок и принял его нейтрально. Сароян страшно обиделся на Бернарда, сказав ему, что тот просто ничего не смыслит в истинных ценностях жизни.
Да, талант позволяет зайти за черту приличий. Таким «неприличным» Сароян был и тогда, когда состоялась его встреча в художественно-театральном институте со студентами и преподавателями. Публика, стоя больше получаса, приветствовала его. Сароян пытался как-то утихомирить ее.
Но овации не прекращалась. И тогда наш герой присоединился к аплодисментам, указывая головой на портрет Брежнева. Неожиданно все замолкли. И вдруг зал взорвался от смеха, поняв шутку великого маэстро.
Сароян был слишком независим и внутренне богат, чтобы содержать в себе хотя бы намек на какую-то заносчивость, чванство, рефлексы мессианства. Он был очень естественен и прост – общество простых людей его привлекало больше, чем общество государственных мужей.
…На фотографии Сароян весело разговаривает с девчушкой с озорными косичками. Еще секунда – и он расхохочется от услышанного:
– Откуда ты девочка?
– Из Апага (будущего).
– Откуда, откуда?!
– Из Апага!
Как оказалось, девочка была родом из деревни, носящей столь оптимистичное название – Апага.
…Остановившееся, бесконечно длящееся в паузе мгновение запечатлело Уильяма Сарояна на фоне горы Арарат. Смотря в объектив, он не позирует, он общается взглядом, глубиной чуть грустных глаз, глубиной полуулыбки, спрятанной под густотой усов. А завидев груду камней, он тут же пристраивается к ней, став в центре. Следующее движение – распростертые руки:
– Погос, я – хачкар!
…В Комитете по культурным связям с зарубежными армянами 70-летнему Сарояну подарили велосипед, зная наперед, что это его любимый вид транспорта и что во Фрезно он ездит только на велосипеде. Сароян и не думал скрывать своей радости от подарка. Он тут же сел на велосипед и совершил три «круга почета». На велосипеде запечатлел его и Погос Погосян – летящего, неунывающего, вечно молодого.
Вера в человека, в Бога была для Сарояна не достижением и не целью. Вера была для него возвращением. Когда он умер, хоронили его в родном городе Фрезно, но, выполняя волю писателя, оставленную в завещании, часть его сердца захоронили в далекой Армении, у подножия Арарата, недалеко от которого находится озеро Ван, а дальше – город Битлис. От сарояновского пребывания на земле и от его грез остались не только его произведения и фотографии. Осталась Любовь. Любовь – это его «армянская экспансия» – к людям.
Кари Амирханян
