Андрей Кортунов – генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД), экспертной организации, одним из учредителей которой выступил МИД России.
Фото: DW
В интервью DW политолог рассказал об ожиданиях России от новой администрации США, предложениях будущего президента Трампа и о том, почему сближение Москвы и Вашингтона не будет таким быстрым, как с Турцией.
DW: Дональд Трамп в пятницу, 20 января, официально станет президентом США. Президент России Владимир Путин не раз говорил, что надеется с приходом Трампа на нормализацию двусторонних отношений. Есть ли у России список пожеланий к Вашингтону – что должно измениться?
Андрей Кортунов: Я думаю, конечно, что есть какой-то список. Он был изложен в известном документе МИДа, который был опубликован в контексте выхода России из соглашения по оружейному плутонию (среди прочего в опубликованном в октябре 2016 года заявлении МИДа РФ упоминается отмена всех санкций и компенсация ущерба от них, отмена “закона Магнитского” и касающейся России части закона “о поддержке свободы на Украине”. – Ред.).
– То есть список остается актуальным? Что бы вы в нем особо отметили?
– Это wishlist, запросная позиция. Понятно, что Россия хотела бы, чтобы Соединенные Штаты отменили если не все, то по крайне мере значительную часть санкций. Россия надеялась бы на сотрудничество с США по Сирии и, возможно, по другим вопросам, касающимся Ближнего Востока.
Наверное, это также взаимодействие по международному терроризму, вопросы противоракетной обороны в Европе, которые беспокоят Москву, российско-американское сотрудничество в сфере нераспространения ядерного оружия. Кроме того – расширение экономического сотрудничества, особенно в энергетике.
– Трамп накануне вступления в должность в интервью намекнул, что готов пересмотреть санкции в случае поддержки Россией борьбы с международным терроризмом и заключения соглашения по сокращению арсеналов ядерного оружия. Как вы оцениваете эти два аспекта?
– Это немного нелогично, поскольку санкции вводились в связи с украинским кризисом. Был пакет санкций по Крыму и секторальные санкции по Восточной Украине. Поэтому это неожиданное заявление. Кроме того, по всей видимости, здесь США не могут все вопросы решить односторонне.
Есть санкции Европейского Союза, которые для России, наверное, более существенны, поскольку с ЕС больший объем торговли. Но сама идея, что такие санкции могут быть сняты, что об этом может идти разговор, наверное, должна восприниматься позитивно.
– Есть ли у России конкретные представления о том, как может выглядеть альянс с США по борьбе с международным терроризмом на Ближнем Востоке?
– Есть прецеденты. После терактов 11 сентября была создана совместная комиссия “Армитидж-Трубников” (по фамилиям сопредседателей – замгоссекретаря США и первого замглавы МИДа РФ. – Ред.), которая работала интенсивно вплоть до ввода американских войск в Ирак. То есть прецеденты есть, механизмы существуют, профессионалы знают, что надо делать. Это вопрос политической воли.
– Возможны ли с приходом администрации Трампа новые повороты по Украине, по минским соглашениям? Возможно ли подключение лично президента США к этим переговорам?
– Соединенные Штаты не являются участниками минских соглашений, как мы знаем, но, тем не менее, американское слово тоже значимо, они могут каким-то образом повлиять. Не думаю, что США захотят войти в минский процесс, но, наверное, какое-то воздействие на своих союзников и на власти в Киеве в случае необходимости Трамп может оказать.
Он может увеличить или сократить экономическую помощь Украине, может поставлять или не поставлять оружие, лоббировать или не лоббировать дополнительные займы по линии МВФ. Рычаги есть, но США – не единственный игрок на этом поле.
– После недавнего охлаждения отношений между Россией и Турцией наступило быстрое потепление, удивившее наблюдателей. С приходом Трампа к власти в США увидим ли мы такое же стремительное улучшение отношений Вашингтона с Москвой?
– Я не думаю, что это будет так. Все-таки с Турцией было проще, не так много принципиальных расхождений. Турция – не Соединенные Штаты, в Турции авторитарная система власти, очень многое президент Эрдоган мог сам решить.
В Америке существует очень сильное антироссийское лобби и антироссийские настроения, поэтому здесь все будет идти медленнее, сложнее, болезненнее, чем в случае с Турцией, хотя там тоже было не все просто.
