Калейдоскоп событий, произошедших за последние десять дней в Сирии, от успеха сирийской армии при поддержке Москвы в Алеппо и до ее же поражения, несмотря на ту же российскую поддержку, в Пальмире, наглядно доказал две вещи.
Во-первых, Россия окончательно уверилась в своих возможностях влиять на ситуацию в Сирии. А во-вторых, война никому не прощает излишней самоуверенности.
События последних дней под Алеппо – это, возможно, один из ключевых моментов в ходе всего сирийского конфликта. Правительственные войска и их союзники нанесли существенный урон нескольким оппозиционным группировкам.
После долгой борьбы и без поддержки ВКС России на последнем этапе операции Дамаск смог взять под свой контроль один из главных городов страны. Этого удалось добиться по ряду причин.
Во-первых, режим Асада сумел измотать своих оппонентов. Ослабить их получилось не только физически, но и психологически. На последнем этапе продвижения правительственных войск в Алеппо среди оппозиции царила паника.
Некоторые аналитики даже заговорили о зреющем расколе внутри таких группировок, как «Ахрар аш-Шам» и «Джебхат Фатх аш-Шам», который якобы вызван успехами правительственной армии и смятением в рядах противостоящих ей сил и их спонсоров.
Более того, ослабленной оказалась не только группировка, окруженная в восточном Алеппо, но и те силы, что пытались ее деблокировать извне. Попытки создать устойчивый коридор связи антиправительственных сил с внешним миром обернулись большими потерями.
Теперь противникам режима будет гораздо труднее оборонять и другие свои позиции – например, Идлиб, который, возможно, станет следующей целью сирийской армии.
Во-вторых, сказалась явная неразбериха в рядах внешних спонсоров сирийской оппозиции, которая отвлекла их внимание от Сирии. Саудовская Аравия оказалась втянутой в йеменские дела. Турция все еще отходит от провалившегося переворота, выстраивая свои отношения с внешним миром. Ее военная операция «Щит Евфрата» идет не совсем гладко.
Победа Трампа в США, Brexit, подъем популистских движений в континентальной Европе отодвинули сирийскую проблему для Запада на второй план. Не совсем удачная попытка с наскоку одержать победу в Мосуле тоже помешала сконцентрировать внимание международной коалиции на поддержке антиасадовских сил.
Наконец, к ноябрю 2016 года США и ЕС, казалось, окончательно погрязли в дискуссиях о том, стоит ли рисковать и наращивать поставки вооружений в Сирию, нужно ли обострять отношения с Россией из-за Дамаска, а также оправдан ли отказ от смены режима Асада. Такие обсуждения сильно отвлекали их от реальных шагов в Сирии.
Всем этим воспользовались Асад и его союзники. Они не говорили, а действовали, наращивали силы и, выбрав подходящий момент, сделали свой ход. Увы, в этой ситуации кровь жителей Алеппо на руках не только тех, кто их убивал, закрывал глаза на «чистки» районов города даже после захвата, но и тех, кто бездействовал.
В этом смысле Запад проснулся слишком поздно. Решение Обамы снять некоторые ограничения на поставки оружия сирийской оппозиции опоздало и не изменит судьбу Алеппо.
Более того, в его нынешней форме оно вряд ли позволит значительно нарастить помощь противникам сирийского режима – для отправки чуть ли не каждой партии вооружений все еще требуется одобрение президента и Конгресса, а там хватает сомневающихся.
Французские идеи компенсировать потерю Алеппо тем, чтобы отбить у ИГИЛ (запрещена в России) Ракку и превратить ее в новый оплот антиасадовской оппозиции, создав там альтернативное правительство и базу Сирийской свободной армии, наивны и нереализуемы – нет необходимых сил для штурма города, да и по своей значимости Ракка не Алеппо. Масштаб не тот.
Наконец, успехам Дамаска помогло и явное усиление российского вмешательства в конфликт. События последних дней (включая трагическую гибель медсестер полевого госпиталя и одного из военных советников РФ) наглядно доказали то, о чем в мире догадывались уже давно: российское присутствие в Сирии вышло за рамки поддержки с воздуха. В Сирии задействованы российские военные советники, саперы, медики, инструкторы, войска специального назначения.
То, что сейчас происходит, – это постепенное увязание Москвы в сирийском конфликте. Россия все еще пытается информационно камуфлировать этот процесс, но делать это становится все сложнее. Чего стоит новость об отправке в Сирию бойцов из Чечни под видом военной полиции.
Впрочем, в краткосрочной перспективе это увязание пошло на пользу Дамаску. Считается, что и сирийцы, и иранцы наконец признали превосходство российских военных в умении планировать войсковые операции и координировать их проведение. В итоге эффективность действий сирийской армии и ее союзников в Алеппо существенно возросла.
Близкое падение северной столицы Сирии укрепило уверенность союзников Дамаска в том, что они могут диктовать свои условия урегулирования. Об этом свидетельствуют достаточно резкие (можно сказать, высокомерные) комментарии министра Лаврова о ходе переговоров с США по Сирии в конце ноября – декабре 2016 года.
Судя по всему, накануне появления новостей об удачном наступлении ИГИЛ под Пальмирой российское руководство решило, что пришло время превратить любые переговоры с противниками Дамаска практически в переговоры о сдаче.
Речь об исключительно военном решении конфликта, конечно, российское руководство по-прежнему не ведет. Как и ранее, в Москве прекрасно осведомлены, что вернуть Сирию под контроль режима исключительно мечом невозможно.
Нужны переговоры и некоторое переформатирование режима. Но через военные победы можно постараться сделать так, чтобы Асад мог диктовать свои условия примирения, а реформы превратились бы просто в подтяжку лица.
В целом взятие Алеппо укладывается в принятую Россией тактику кнута и пряника, когда периоды российских попыток запустить переговоры по Сирии чередуются с попытками Дамаска и его союзников оказать военное давление на сирийскую оппозицию.
Новая атака на Алеппо началась именно тогда, когда Россия, судя по всему, разочаровалась в своих попытках реанимировать сентябрьские соглашения между Керри и Лавровым.
Однако успех в Алеппо оказался настолько велик, что Москва и Дамаск до последнего не собирались прекращать давление на оппозицию даже с падением Алеппо.
После успехов сирийской армии российские военные эксперты всерьез заговорили о том, что начинать переговоры между Дамаском и его противниками нужно только после начала штурма (а по словам отдельных горячих голов, только после взятия) Идлиба.
Действительно, падение двух важных оплотов оппозиции усадило бы Асада за стол переговоров с серьезными козырями.
На этом фоне на Западе тоже стали верить, что война оппозиции (прошу заметить, не ИГИЛ) против Асада проиграна. Об этом в последние недели в личных беседах с автором говорили многие высокопоставленные европейские дипломаты.
Москва, в свою очередь, стала использовать успехи в Сирии для нужд внутренней пропаганды. Яркие картинки из «освобожденного Алеппо» не сходят с экранов российских телевизоров, убеждая людей в том, что Россия и ее руководство в очередной раз побеждают в борьбе за правое дело с мировым злом, а заодно отвлекая население от внутренних проблем.
Причем российские СМИ заведомо дезинформируют зрителя, подсовывая ему упрощенную картинку, из которой складывается ощущение, что реальной оппозиции режиму в Сирии нет. Есть только Асад и противостоящие ему «террористы» из ИГИЛ.
Некоторые журналисты даже стали использовать наименования различных сирийских группировок («Джебхат Фатх аш-Шам», «Ахрар аш-Шам», «Джейш аль-Ислам» и даже Свободная сирийская армия) как синоним термина «Исламское государство», как будто это разные названия одной и той же структуры.
Однако излишняя самоуверенность всегда наказуема. Картина победы оказалась испорчена атакой реального ИГИЛ на взятую некоторое время назад (не без пролитой российской крови) Пальмиру.
То, что отвоевывали долго и трудно, потеряли легко и быстро. «Разгромленное и ослабленное» под Алеппо (по данным российских СМИ), терпящее поражение в Мосуле и испытывающее сложности при обороне Ракки (это уже по данным СМИ западных), «Исламское государство» смогло незаметно (!) сконцентрировать до 4–5 тысяч бойцов и выбить сирийцев с занятых позиций, хотя тем помогала российская авиация.
Получилось, что маэстро Гергиев поторопился исполнять концерт в освобожденном городе. А руководство европейских стран, отказавшееся от настойчивых предложений Москвы отправить своих археологов в Пальмиру (пусть и по политическим соображениям), скорее всего, тихо обрадовалось, что не надо срочно эвакуировать людей назад.
Конечно, по сравнению с Алеппо Пальмира не имеет столь важного значения в военно-политическом плане (хотя не стоит забывать о нефтяных месторождениях и контроле дорог на Дейр-эз-Зор и Ирак). Но удар по имиджу и Дамаска, и его союзников нанесен значительный.
Не будем повторять доводы, названные военными экспертами, и вдаваться в обсуждение версий (в том числе конспирологических), почему это произошло. В ситуации с Пальмирой для нас важны два момента.
Во-первых, «Исламское государство» продемонстрировало свою боеспособность. И это стало результатом не чуда, а всеобщего самообмана. Российская, иранская, сирийская пропаганда (как до некоторой степени и пропаганда западная) настолько старательно уверяли весь мир в том, что их страны борются в первую очередь с ИГИЛ, что в этот миф ненароком поверили и те, кто, собственно, и должен был непосредственно ему противостоять. В результате опасность ИГИЛ в декабре 2016 года просто недооценили.
На практике после развертывания ВКС России на авиабазе Хмеймим в конце 2015 года основными целями ударов Дамаска и его союзников было не ИГИЛ (если не считать показательной операции по освобождению Пальмиры, которая, предположительно, была частью неудавшегося похода на Ракку), а те группировки, что представляли непосредственную угрозу режиму Асада как в военном, так и в политическом отношении.
Специфичной и неэффективной была борьба с ИГИЛ и у американской коалиции. В результате реальный, а не выдуманный СМИ псевдо-халифат сохранил свою боеспособность. Однако нет худа без добра. Теперь, после поражения под Пальмирой, Дамаск и стоящие за ним Москва и Тегеран все же будут вынуждены уделить борьбе с ИГИЛ больше внимания.
События вокруг Пальмиры показали и то, что Дамаск достиг предела возможностей по возвращению под свой контроль утраченных территорий. При поддержке России и Ирана он еще может концентрировать силы и проводить наступательные операции, а также удерживать определенные ключевые точки страны, которые режим контролировал к зиме 2015 года. Но вот сохранять под контролем новоприобретенные участки получается с большим трудом.
Теперь у спонсоров Дамаска есть три варианта дальнейших действий. Один – еще больше взвалить бремя войны за Асада на собственные плечи, что будет подразумевать полноценное развертывание в Сирии Сухопутных войск и России, и Ирана со всеми вытекающими рисками роста потерь и финансовых затрат.
Второй вариант – отказаться от дальнейшего расширения подконтрольных Асаду территорий и наконец-то начать конструктивные переговоры как между спонсорами противоборствующих сторон, так и между непосредственными оппонентами с учетом всех ошибок предыдущих попыток.
В случае реализации третьего сценария – попытки оставить в Сирии все как есть – Россия может оказаться в замкнутом круге кровавых событий. Она будет вынуждена постоянно помогать Асаду отвоевывать недавно взятые, но столь же быстро утраченные территории. Автор: Николай Кожанов
Введение Средневековые армянские надписи (эпиграфика) являются важнейшим историческим источником, позволяющим реконструировать социальную, религиозную и культурную…
Караван-сарай Орбелянов (также известный как Селимский караван-сарай) — один из наиболее выдающихся памятников средневековой Армении,…
Введение В истории международного морского права XVII века особое место занимает судебное дело о захвате…
В фондах Матенадаран — Института древних рукописей имени Месропа Маштоца — хранится редкий образец средневековой…
Уникальная находка на Армянском нагорье В Турции впервые обнаружена арамейская каменная надпись, относящаяся к древнему…
Надпись Хасана Джалала Долы в Гандзасаре как свидетельство государственности и самосознания XIII века Введение Фраза…