Часть I Первой детальной схемой взаимоотношений древних иранских племён с мощным государственно-религиозным институтом армян является в «Шахнаме» сказание о Зохаке (Ажи-Дахака).
Фирдоуси, имея под рукой большую фактографическую базу, а также устные сказания и предания, из которых на сегодняшний день сохранилась лишь малая часть, довольно красочно и корректно представляет историю мифического демона Аждахака, воцарившегося на иранском троне.
Несмотря на ряд искажений, в целом Фирдоуси удалось представить общую систему Космического процесса, который имел место в момент правления Аждахака.
Дело в том, что Фирдоуси очень хочет представить злобного Аждахака и тирана в качестве араба, исходя из своей явной антипатии по отношению к арабским завоевателям, уничтожившим Иранское государство Сасанидов и продолжающим искоренение сасанидской аристократической этно-религиозной касты дихканов, магов и земледельцев, которых Фирдоуси считал оплотом иранской государственности.
Однако мы попытаемся показать реальные процессы, имевшие место в тот архаический период.
Итак, после Техмуреса на трон взошёл мифический царь Джемшид (Йима), который вначале правил на благо и законно, однако вскоре воспротивился Вселенской системе, попытавшись противостоять в религиозно-духовном аспекте Гайкидам. «Так сказал ему, о Заратуштра, я, Ахура-Мазда:
«Стань для меня, о Йима прекрасный, сын Вивахванта, хранящим и несущим Веру!». Но так ответил мне на это Йима прекрасный, о Заратуштра: «Не создан я и не обучен хранить и нести Веру». (Авеста, «Видевдат», «Миф о Йиме», с. 77).
Через некоторое время он возгордился, нарушив один из главных законов Вселенной.
«Шло время. Своё осознав торжество,
Он стал признавать лишь себя одного.
Владыка, что свято создателя чтил,
В гордыне свой дух от него отвратил.
«Царить над вселенною – вот мой удел» («Шахнаме», указ. соч., с. 39).
Таким образом, серьёзно нарушив веками действующую систему, в Стране Араратской принимается решение устранить Йиму-Джемшида и поставить на его место более лояльного правителя. В результате этого «племенные вожди отступились от Джемшида и признали царем чужеземца Зохака». (Е.Э. Бертельс, История персидско-таджикской литературы, М. — 1960 г., с. 59).
В армянском героическом эпосе есть ряд примеров того, как в далёких странах некоторые правители, исходя из своих корыстных, сугубо материальных целей, пытались идти против законов Космоса. Справедливость сразу же восстанавливалась со стороны Гайкидов:
«Схватил на месте Давид Пап-френка, убил,
Для тех остальных, что в граде том уцелели,
Давид царя другого возвёл, сказал,
Лишь станет туго вам,
Пришлите мне письмо, и я приеду к вам!» («Давид Сасунский», Москва-Ленинград, 1939 г., с. 326).
Таким же образом Йима заменяется на Аждахака. Аждахак-Зохак в Авесте представлен драконом, змеем, самым сильным из всех творений Ахримана. Как также отмечает Хоренаци: «Аждахак на нашем языке означает дракон». Кроме того, в «зендах» (в объяснительных текстах) Авесты часто встречается вставка Беврасп Ажи-Дахака. (О.М. Чунакова, Пехлевийский словарь зороастрийских терминов, мифических персонажей и мифологических символов, с. 18).
На армянском языке Зохака принято было называть Бюрасп Аждахак, что означало Аждахак, владеющий десятитысячной конницей. То есть Бюр+асп: Бюр – 10.000, асп – конница. Получается, что персидское «Беврасп» лишь искажённое армянское слово.
Здесь речь идёт о широко известной и прославленной во все времена армянской кавалерии. Итак, поняв значение слова «Бюрасп», не составит труда понять, что Аждахак был отправлен с десятитысячной конницей для переворота и захвата власти из рук возгордившегося Йимы. То же самое подтверждается и в «Шахнаме»:
«Арабских коней с золотою уздой
Имел десять тысяч Зохак молодой.
Драконоподобный, как буря, примчась,
В Иране на царство венчался тотчас» («Шахнаме», указ. том I, с. 43, 47).
Однако через некоторое время из-за ряда причин Аждахак начал не устраивать Гайкидов.
Процесс устранения Аждахака Гайкидами широко представлен не только в «Шахнаме». До написания Фирдоуси иранского героического эпоса армянский историк Мовсес Хоренаци более чем за 700 лет чётко представил процесс и метод устранения Дракона Зохака. Более того, Хоренаци пролил свет на дальнейшую судьбу его «потомков».
Итак, на борьбу с кровожадным и неправедным Аждахаком Гайкиды посылают Тиграна. Тигран – это тот же Феридун, представленный Фирдоуси. Считаем, что искажённым именем Тиграна является авестийский Траетаон, который имеет намного большее сходство с легендарным Тиграном Мовсеса Хоренаци, чем с Феридуном «Шахнаме», образ которого более чем за тысячу лет в самосознании иранского общества потерпел ряд трансформаций. Несмотря на это, все три персонажа, имеющих разные имена, по сути своей один и тот же драконоборец-Гайкид.
Для того, чтобы понять общую систему смены Гайкидами Аждахака Тиграном, необходимо учесть веками разработанную схему духовно-материальных действий Гайкидов:
Слаженная система сбора информации
Действия по обезопасиванию основных «информаторов»
Метод устранения или ликвидации
О системе сбора информации у Гайкидов нам рассказывают одновременно и Фирдоуси, и Мовсес Хоренаци, которые практически совершенно идентичным образом представляют эпизод о сне Аждахака-Зохака.
У Хоренаци:
«…сегодня я оказался в незнакомой стране, близ горы, высоко поднимавшейся над землёй, вершина которой, казалось, была покрыта льдами. Говорили, будто это земля Гайкидов. Пока я неотрывно смотрел на гору, на самой её вершине показалась сидящая женщина, в пурпурном одеянии, с небесно-голубым покрывалом, большеглазая, рослая и румяная; она мучилась родами.
Поражённый, я неотрывно смотрел на это зрелище, и женщина внезапно родила трёх совершенных по своему виду и по природе богородных героев. Первый из них вскочил на льва и помчался на запад; второй – на барсе – направился на север; третий же, взнуздав чудовищного дракона, стремительно напал на наше государство».
У Фирдоуси:
«…Однажды в чертоге в полуночный час
На ложе покоился царь с Эрневаз.
Приснились Зохаку три брата-бойца,
Из рода властителей три храбреца.
У младшего – взгляд и осанка царей,
А стан – молодого платана стройней.
Сверкающий пояс, в руке булава,
Коровья на той булаве голова.
Взмахнув булавой, беспощаден и яр,
Воитель Зохаку наносит удар…».
После сна охваченный испугом Аждахак:
«…им (Эрневаз=Тигрануи) поведал зловейший свой сон, –
Как был он могучим врагом сокрушён.
Сказала красавица: «Сном пренебречь
Не должно; ищи, как себя оберечь» («Шахнаме», с. 52-53).
Однако сама «…угадав здесь заговор, отвечает Аждахаку словами любви и спешно извещает брата (Тиграна) о предательстве через преданных людей (М. Хоренаци, указ. соч. с. 109).
Тут необходимо отметить, что термин «сестра» в этом случае не нужно воспринимать сугубо прямым образом: у Гайкидов в то время в среде всех народностей-Младших Братьев имелись соответствующие «сёстры» или «братья», которые по сути своей являлись информаторами.
Тот же механизм получения информации проявляется и в Третьей ветви армянского героического эпоса, в тот момент, когда Мсра Мелик в своём дворце давал своим пехлеванам советы, как убить Давида:
«Жили в городе Мсыре сасунцы-ткачи,
И вот долетела до них молва,
Что хотят Давида убить.
Собрались ткачи на совет,
Написали Торосу письмо» («Давид Сасунский», с. 182).
Таким образом, становится известно, какой мощной информационной сетью обладали древние Гайкиды. Важно также отметить, что «…Мсырских ткачей гонец в эту ночь в Сасун прискакал…» (там же, с. 182), тогда как для отправки в Сасун Давид у Исмил-хатун просит:
«Дай мне хлеба на десять дней…» (там же, с. 178), чем и можно сделать вывод, что Гайкиды обладали не только мощным и слаженным механизмом по сбору информации, но и сверхъестественными возможностями оперативно, как говорится, «за ночь», донести своим силовым структурам (т.е. Керы-Торосу) о происходящем в государствах за тысячи и тысячи километров от Армянского нагорья.
Затем начинается вторая фаза действий Тиграна-Феридуна по обезопасиванию своего основного информатора – Эрневаз и Шахраз, то есть Тигрануи и Ануш.
Хоренаци в своём повествовании лишь мимолётно отмечает, что «Тигран старался устроить исход событий таким образом, чтобы нашлось средство спасти Тигрануи. Когда это удаётся, наступает час сражения», тогда как Фирдоуси о спасении Эрневаз и Шехраз рассказывает более подробно. Что же касается метода устранения Аждахака с престола, то здесь совершенно идентично совпадают рассказ Хоренаци и предания в Авесте:
Восстанет Астват-Эрэта
Из озера Кансава,
Гонец Ахура-Мазды,
Сын Виспатаурвари,
Размахивая грозно
Оружием Победным,
Которое Трайтаона
Носил с собой, когда он
Убил Дахаку Змея…» (Яшт XIX 92, пер. И.М. Стеблин-Каменского, «согласно одному из толкований, победным оружием Астват-Эрэта будет дрот – метательное копьё»).
О том же методе уничтожения Аждахака-Зохака пишет и Хоренаци: «в завязавшемся бою Тигран вспарывает своим копьём крепкую железную броню Аждахака, как воду, насаживает его на длинное острие копья и, рванув назад руку, вырывает вместе с оружием половину его лёгких» (М. Хоренаци, указ. соч., с. 109).
Однако у Фирдоуси этот рассказ отличается от вышеуказанных источников и является более поздней интерпретацией народного сказания о заковывании Зохака на горе, но поспешим отметить, что данные расхождения лишь на первый взгляд являются несоответствующими. Об этом, кстати, отмечает и Хоренаци, называя эти эпизоды «выдуманными» и «бессмысленными».
Однако с большой тщательностью отец армянской историографии рассказывает, как Тигран переселил первую жену Аждахака Ануш и множество мужчин и женщин у подножья гор Сис и Масис, что в принципе в смысловом аспекте то же самое, о чём рассказывает Фирдоуси, когда пишет, как в тот момент, когда Феридун готов уже убить Аждахака, его посещает ангел Соруш и говорит ему:
«Не рази, не настал его час.
Повергни, свяжи и влеки до тех пор,
Пока между двух не очутишься гор».
Речь, однозначно, идёт о вершинах горы Арарат – Сисе и Масисе, куда Тигран заселил приближённых Аждахака. Вдобавок к вышесказанному приведём концовку рассказа Хоренаци, дабы показать очередной факт заселённости равнин и предгорий Святой горы Арарат дэвами и драконами, представленными в эпических сказаниях арийских народов, в том числе и у иранцев: «не возрастает ли твоё удивление по поводу точности нашего повествования при виде того, как мы раскрыли неведомое о драконах, живущих на склонах Свободного Масиса» (М. Хоренаци, указ. соч., с. 110). Более того, в дальнейших своих рассказах Хоренаци отмечает о нахарарском доме, ведущем своё происхождение от аждахаковых драконов, носивших имя Мурацян.
Борьба между Драконоподобным Зохаком и Космическим Феридуном в иранской мифологии является самым красочным и поучительным эпизодом иранского мифологического мира. Для иранцев на протяжении веков она была не только борьбой добра против зла, но и символом борьбы иранского народа против несправедливости за независимость и свободу иранского государства.
Именно духовно-мировоззренческая борьба Феридуна и Зохака чётко показывает не только эволюционную трансформацию человечества, но также и проектировщиков-Гайкидов этого процесса, имевших на это исключительное право перед Всемогущим Господом.
Борьбу между Тиграном-Феридуном и Аждахаком-Зохаком, то есть добра со злом в глобальном смысле этого слова, можно сравнить с процессом начала нового Космического цикла, новой эры, которая на земле несёт смысл духовно-религиозного характера.
Ярким примером Космической цикличной трансформации можно считать смену мирового язычества или Митраизма на христианско-исламский цикл, однако, об этом поподробнее в другой раз.
Итак, после устранения Зохака, согласно Фирдоуси, Феридун становится правителем Ирана и продолжает династию легендарных Пишдадидов. Это мудрый и справедливый правитель, осенённый благодатью. Но в его царствование начинается великая распря, которой суждено продлиться вечно.
Согласно «Шахнаме», Феридун решает разделить свою страну между своими тремя сыновьями – Сельмом, Туром и Иреджем, однако, сговорившись, Сельм и Тур убивают своего младшего брата, и начинается Вселенская война между Тураном и Ираном, то есть между арийцами и неарийцами, единым «отцом» которых является Феридун, то есть Тигран-Гайкид.
Через некоторое время рождается сын убитого Иреджа Манучихр, который вскоре начал править страной как очередной царь династии Пишдадидов. Манучихр, согласно источникам, переводится как «происходящий с горы Мануш», или, вернее, рождённый на горе Мануш («Бундахишн», глава XIII).
Манучихр является одним из любимых мифических царей иранцев. Согласно «Шахнаме», он мстит за своего отца и одновременно обустраивает страну. Именно при Манучихре окончательно формируется система правления, безопасность и общественно-государственная структура, основанная в Иране Гайкидами.
Начиная с Манучихра, на мифологическую арену выходит система «богатырей Ирана», во главе с легендарными систанскими богатырями Сама, Заля и Ростема.
Так кем же являлся систанский богатырский род, взявший на себя функцию защитника иранского государства?
Оказывается, как и первые правители страны, систанские богатыри также были отправлены Гайкидами в Иран на помощь Младшим Братьям и имеют чёткое армянское происхождение.
Один из главенствующих армянских нахарарских домов носил имя рода Арцруни или Арцивуни. Они, согласно документальным источникам, являлись правителями Васпуракана и Парскахайка.
Мовсес Хоренаци рассказывает о легендарном происхождении Арцруни, которое схоже со сказанием Фирдоуси о Дестан-Зале, отце Ростема. Хоренаци указывает, что «есть легенда о ребёнке, задремавшем под дождём и на солнцепёке, и о птице (орле), простёршей крылья над изнемогшим юношей» (Хоренаци, указ. соч., с. 125).
Из-за этой легенды их назвали «арцив уни» (обладателей орлов) «…ибо они носили перед царём орлов». У Фирдоуси эта легенда становится сказанием о Симорге (авест. «орел-птица»), который:
«Слетел с облаков он, мгновенно дитя
Схватил и понёс, точно ветер летя;
На самый высокий из горных зубцов…»
«Нежнейшую дичь добывали ему,
Взамен молока кровь давали ему.
Забытый младенец во мраке гнезда
Стал отроком, юношей стал, возмужал…(«Шахнаме», с. 159).
Кроме того, предметом дискуссий до сих пор является происхождение названия региона, которым обладали легендарные богатыри Ирана – Систан. Мы уверены, что название края Систан, расположенного на востоке Ирана, с незапамятных времён тесно связанного с именами мифических богатырей, также имеет армянское происхождение.
Дело в том, что расположенный в северо-восточной части Армянского нагорья регион Сюник с древнейших времён носил название Сисакан или Сисакан тун (дом Сисакан), правителем которого являлся нахарарский род, который вёл своё происхождение от легендарного Сисака, сына Гегама, который являлся внуком Праотца Гайка (М. Хоренаци, с. 88).
Таким образом, можно сделать вывод, что богатыри, направленные в Иран Гайкидами, в свою очередь назвали тем же названием «Сисакан тун» свой новый регион в Иране. Концовка «стан» восходит к армянскому слову «востан», что означает «родина». Таким образом, Систан на армянском означает родина Сиса-Сисака.
Об армянском происхождении рода иранских богатырей также показывает Фирдоуси, а также Авеста. В «Шахнаме» Сам, отец Дестан-Заля и дед Ростема, называется сыном Наримана, который являлся современником Тиграна-Феридуна, также являлся «опорой» ему в борьбе.
Имя и одновременно слово Нариман в авестийской форме представлены как Nairi-mana, что, кроме имени, также означает мужественный или человек-Наири. А как мы знаем, ассирийцы и вавилоняне в своё время называли само Армянское нагорье и Ванское царство Наири. Таким образом, Фирдоуси показывает происхождение систанских богатырей.
