Пантюркисткая политика Азерб. ССР в Карабахе вызывала протест среди местного населения, и чтобы бороться с ним в советские времена применялись масштабные провокации. Самая громкая из них произошла в 1967-м году. Тогда в Турции издавались журналы, которые переправлялись в Азербайджан.
В них утверждалось, что существование Советской Армении препятствует непосредственному общению двух турецких государств. Ситуация постепенно выходила из-под контроля союзного руководства, участились убийства армян в Нагорном Карабахе.
В такой обстановке 30 сентября 1966 года первый секретарь ЦК Компартии Армении Антон Кочинян направил в ЦК КПСС и Совет министров СССР письмо, в котором утверждал, что считает «крайне необходимым обсуждение вопросов возвращения Армении Нахичевана и Нагорного Карабаха».
На основании данного обращения Секретариат ЦК КПСС постановил создать армянскую и азербайджанскую республиканские комиссии для подготовки проекта разрешения проблемы Нагорно-Карабахской Автономной Области, как назывался в советские времена армянский Арцах. В 1967 году Кочинян обратился к азербайджанскому коллеге Вели Ахундову по вопросу согласования сроков проведения встречи по этим вопросам. Последний стал тянуть время.
Вскоре до партийной верхушки начали доходить слухи о том, что и другие автономии в СССР могут захотеть изменений. А в Карабахе была арестована группа лиц азербайджанской национальности во главе с директором сельской школы села Куропаткино Мартунинского района НКАО Аршадом Мамедовым.
Возглавленная им банда, куда входили и его родственники, совершила в лесу зверское и садистски изощренное убийство 8-летнего армянского мальчика Нельсона Мовсесяна, в голову которого вбили гвозди и затем буквально распяли на дереве. По окончании следствия было назначено открытое судебного заседание в Степанакерте.
В ходе судебного заседания родственники подсудимых и эмиссары из Баку заявили, что “выкупят” обвиняемых. Вынесенный судом приговор – 10 лет тюрьмы был явно недостаточно жестким. Он оказался встречен шумным ликованием родственником убийц и мрачным ожесточением потерпевших.
При конвоировании преступников завязалась перебранка и потасовка между милицией и гражданами. Возмущенная толпа, прорвав оцепление, опрокинула и подожгла автомобиль, в котором все трое осужденных заживо сгорели.
Воспользовавшись таким, явно заранее спланированным ходом событий, тогдашнее руководство Азербайджана представило Политбюро ЦК КПСС все это дело, как происки армянских националистов.
И получив добро сверху, принялось проводить репрессии. Были арестованы и осуждены десятки представителей армянской интеллигенции края, которые поднимали свой голос в защиту элементарных прав своего народа.
А директора-изувера азербайджанцы похоронили как героя. Для участия в похоронах из Баку лично выехал председатель Совета министров Азербайджана Энвер Алиханов, причем он не только возглавил похоронную процессию, но даже посоветовал установить на могиле изувера надгробный памятник с изображением книги. И даже, будучи геологом, обещал доставить «хороший гранит».
Так оставляло ли советское государство армянам какой-либо другой выбор, кроме мщения, хотя бы ради предотвращения новых жертв? Разумеется, отец убитого ребенка Беник Мовсисян тоже был объявлен «армянским националистом» и осужден.
На этой волне азербайджанские власти «весьма удачно» осудили более пятидесяти так называемых «националистов». Тогда же «вдруг» неожиданно скончались, а точнее были убиты трое армян – следователей по этому делу.
Таким был Советский Азербайджан, такой была его циничная и издевательская «интернациональная дружба». Таким способом вопросы, поднятые первым секретарем ЦК Компартии Армении, были сняты с рассмотрения.
