Основные проблемы яфетической теории – Айи, Айки, Армяне и Армения

Вот что пишет известный лингвист и культуролог Шор Р.О. в своем труде “Основ-ные проблемы яфетической теории”¹³: “Так устанавливается, что в пределах Средиземноморья существовал ряд народов, отличных по языку от индо-европейских и семито-хамитских творцов культуры, – народов, которые можно назвать древнейшим “третьим элементом в созидании средиземноморской культуры.

Так, географические названия в Греции, принадлежавшие безусловно к доэллинской эпохе, совпадают со многими названиями Малой Азии: это заставляет предполагать, несмотря на большую пестроту этнических наименований, исконное единство языков обеих областей. С этим совпадают и указания традиции о пелазгах у Геродота¹⁴.

Таким образом, наряду с фактом участия некоторого “третьего элемента” в средиземноморской культуре, устанавливается (разумеется культурное и языковое, но отнюдь не расовое) единство этого этнического элемента. “Третий элемент в Малой, да и вообще в Передней Азии; третий элемент на островах Средиземного моря, равно на полуостровах Балканском и Апеннинском; все тот же третий элемент и на крайнем Западе Европы, на Пиренейском полуострове. Третий элемент и на Юге России, на берегах Понта, продолжающих прибрежье Средиземного моря” ¹⁵ – всюду устанавливается присутствие одного и того же работника-племени. Что же это за племя? Исследования французскими учеными Кюни (Cuny) и Мейе (Meillet)¹⁶ элементов древнегреческого словаря, явно неиндоевпропейских по своему происхождению, указывают на то, что доэллинские языки Греции не могут быть признаны семитскими, хоть и обнаруживают некоторое соприкосновение с семито-хамитскими языками…

Анализ структуры бакского языка “заставил многих исследователей ¹⁷ предположить сродство этого языка с некоторыми южно- или северо-кавказскими языками. С кавказскими же языками (а именно южно-кавказскими) связывается и этрусский язык¹⁸, благодаря поразительным совпадениям в области именного и глагольного словоизменения. Не лишено значения и то, что и сторонники индо-европейского происхождения первых насельников Средиземноморья сопоставляют этрусский язык с языком армянским¹⁹ – языком, являющим, как мы увидим ниже, опять-таки черты кавказских языков.

Наконец, сравнительное изучение яфетических языков должно обьяснить непонятные элементы в армянском языке, который рассматривали раньше как чистый индоевропейский язык. Яфетидология вскрывает неиндоевропейские слои в этом языке.

Выясняется, что у армян – не один язык, распадающийся лишь по степени древности на древне-армянский литературный и ново-армянский, а два совершенно различных языка – один гайканский (hайский), ныне вымерший, другой – армянский, в основе которых лежат разные яфетические языки: в одном – яфетический язык спирантной ветви, в другом – яфетический язык сибилянтной ветви. Оба эти языка оказываются таким образом смешанными, скрещенными с кавказскими языками.

Все эти изыскания позволяют, с одной стороны, установить точную историю яфетических народов в Передней Азии и на Кавказе. Их политические, национальные и вообще государственные обьединения с IX века до нашей эры прослеживаются на основании письменных источников. В порядке хронологической последовательности это следующие народы.

Первое государственное строительство на юге в стране Наире или Нагаре (Nahar) известно из вавилонских и египетских источников. Вторым являются халды, центральная область которых лежала в бассейне озера Вана, у юго-восточного берега которого в городе Тоспе, по-вански Тушпа, была резиденция их царей.

Источники халдской истории имеются и иностранные, ассирийские, которые знают халдов под именем урарту, но первоисточником сведений о халдах являются халдские клинообразные надписи особой так называемой ванской системы. Рядом с халдами подвизался на юге, одно время их соперники и предшествовавшие им в государственном строительстве, народ минеев или манаев.

Если не в центре, то в глубине очерченного Кавказа одновременно с халдами шло государственное строительство местных князей и царей. Здесь существовал еще тогда союз четырех царств. Одним из таких верховодивших народов Кавказа той эпохи был народ этиуни (ионы), давший название и занимавшейся им тогда обширной стране. В порядке последовательности по известности о них письменных источников за халдами следуют колхи (сколоты, скифы). О колхах имеем, как о государственном народе, сообщения греков материального содержания и тогда, когда эти сведения, по давности предания, в устах греков носят мифический характер.

Армянское же древнее царство, это – государственное строительство кавказское, с центром сначала на лоне Армении, в пределах гнезда халдского властительства, по леген-дам же и южнее, в Сирии, а затем на берегах Аракса в городах Арташате, Двине и Валаршанаре. Но, за пределами этой истории яфетических народов, сравнительное изучение яфетических языков позволяет заглянуть и в более глубокую древность.

Для этого необ-ходимо вспомнить то, что говорилось выше о языках древнейших носителей средиземноморской культуры. Мы видели, что отдельные исследователи указывали на сходство этих языков то с армянским, то с языками, близкими к семитским, то с отдельными кавказскими языками.

Теперь эти указания сводятся к одному: обращая внимание то на одни, то на другие черты все того же языкового строения, исследователи, очевидно, уста-навливали принадлежность этих языков к яфетической семье. Действительно, единственный уцелевший потомок этих языков – баскский – обнаруживает как в своей фонетике, так и в морфологии и лексике безусловно яфетический характер.

Наконец, яфетический характер обнаруживают те слова, которые, будучи заимствованы древними эллинами из языка покоренных ими первых насельников Греции и островов, сохранились в древнегреческом языке. Это – ряд культурных терминов, заимствовавшихся, очевидно, одновременно с техникой производства или формами быта, как, напр., термины, связанные с обработкой металлов (название меди, свинца²⁰), с земледельческой техникой (название вина, плодов) ²¹, с государственным бытом (название царя) и пр. Ср. кстати и древне-греческие легенды, приурочивающие ряд культурных заимствований к Кавказу²².

Самые имена, усвоенные эллинами, встречаются на Кавказе; так имя а-hay (а-qау), “ахейцы”, употребляется для обозначения другого не чисто-яфетического, а смешан-ного народа – армян; имя ионов (ионяне) засвидетельствовано в одной из халдских надписей Сардура II (VII в. до нашей эры) и сохранилось до настоящего времени у чанов²³.

Что же раскрывают исследователю все эти совпадения? Можно, разумеется, предположить миграцию яфетических племен с Востока на Запад²⁴. В таком случае, анализ географического ономастикона заставляет приурочить территориальное начало этого движения яфетидов к пределам Армении.

Это та страна кавказского мира яфетидов, откуда шло и в средние века миграционное движение уже многократно скрещенного армянского народа. Движение это не относится к переселению народов этногепического значения. Это миграция исторической эпохи, совершавшаяся в культурно-исторических путях. В движении древних яфетидов мы находим как будто аналогон этого движения в расселении этрусков-расенов.

Эти расены-этруски, также происходящие из пределов Армении, с этой своей родины двинулись по разрушении урартского царства, задолго до основания халдами в IX в. до нашей эры на Ванском озере халдского царства, которое ассирийцы по старой памяти продолжали называть Урашту или Урарту, т.-е. страной расов или расенов. Эти переселенцы расского (рушского) племени могли нести с собой не только племенные особенности, но и знания и искусства, вообще навыки вполне развившейся уже на Востоке исторической культуры с письменностью.

Для миграции яфетидов или, точнее, для распространения яфетической культуры анализ племенных названий намечает как будто два пути: один морской южный, через Малую Азию и острова и полуострова Средиземного моря, другой – северный материковый, по северному побережью Черного моря и югу Европы со вторжением на полуострова или со встречным выходом в Эгейское море и на Архипелаге.

Первым путем должна была распространиться культура этрусков с юга ванского бассейна через Малую Азию со стоянкой в Сирии, со стоянками на островах и заканчивая свое движение на Апеннинском полуострове, куда с севера вливалась культура родственного народа расенского (расская) с берегов Аракса на север, имея долгую стоянку на северном Кавказе (лезгины, точнее “ласги”, население прикаспийского бассейна). Расы на севере Кавказа расслоились в две народности: пелазгов и расенов. Пелазги оседают на Балканском полуострове, расены – на Апеннинском полуострове.

Баскская культура из этого же ванского района Армянского плоскогорья идет в бассейны Куры и Риона. На восточном побережьи Понта, около Сухума связь порывается; снова мы встречаем басков на Пиренейском полуострове в соседстве с теми же иберами или иверами, с которыми они соседили и на Востоке, сначала в Малой Азии и на юге Армении и впоследствии на Кавказе.

Менее ясен путь иверской культуры. Некоторые бытовые черты и праисторичес-кие памятники материальной культуры устанавливают у Пиренейской Иберии связь с восточными островами Средиземного моря. Возможно, что путем иберов был морской путь из Малой Азии со стоянками на Кипре и Сицилии.

Таковы основные пути яфетической языковой культуры. Как уже говорилось выше, возможно, что мы имеем здесь дело с фактическим расселением яфетических племен. Но поскольку слово, как одна из вещей мира культурно-социального, как одно из производственных орудий, доступно передаче от одной этнической группы к другой, как и всякая другая вещь, возможно, что мы намечаем здесь пути распространения и обьединения культуры яфетидов, в то время как носители этой культуры – племена, сплошь расселенные по всей средиземноморской территории до Кавказа и далее, не подвергались каким-либо передвижениям²⁵.

Таково разрешение конкретной проблемы, выдвинутой яфетической теорией: первые творцы высокой и оригинальной культуры Средиземноморья образовали культурно-языковое единство, существенно отличное от языковых единств семито-хамитов и индоевропейцев и тождественное с тем глубоко архаическим культурно-языковым единством, сохранившиеся остатки которого мы обозначаем термином “яфетиды”. Это разрешение конкретной проблемы яфетидологии, эта набросанная рукой ге-ниального мастера картина роли “третьего элемента” в строительстве средиземно-морской культуры, бесспорно, нуждалась бы в дальнейшем уточнении и, в особенности, в проработке деталей²⁶.

Между тем, как справедливо указывает яфетическая теория, “вопрос идет не об языке, далеко не об одном языке, но и о вещах, о вещах материальных, обьективно существующих в природе, или существующих в ней же по представлению человека”²⁷. Только обращением к вещам, к памятникам материальной культуры может быть поставлена на свое место лингвистика; вопрос о языке естественно вливается в круг изучения общественности “и таких общественных ценностей, как религиозные представления, мифы, эпос, литературные сюжеты, искусство, скульптура” и пр., и пр.

Так яфетическая теория утверждает отсутствие принципиального различия между этническим и социальным диалектом, рассматривая “родство языков” как результат “не родства крови и не происхождения из одного источника, а обьединения в хозяйственной жизни и общественности”, подводя таким образом социологический базис под понятие языка в целом. “В языке не столько важны, как факторы, физиологические данные, сколько общественное мировоззрение и организующие идеи. Сами племена образовались не по признакам физических данных, а по общественным потребностям, возникавшим в процессе развития хозяйственной жизни. Простых образований, девственно непочатых представителей какой-либо чисто расовой речи, не только мы не находим ни в одном племени, даже яфетическом, но их никогда и не было²⁸.

Собственно, этнических культур по генезису не существует, в этом смысле нет племенных культур, отдельных по происхождению, а есть культура человечества определенных стадий развития, ныне сохраняемая частично или в разбивку отдельными племенами, часто целой группой или целыми группами отсталых племен и народов, сама же культура едина по происхождению, все ее разновидности – производные единого процесса творчества на различных ступенях его развития”.

Отрывок из статьи: Об анахронизме “семитической” Финикии Проф. Ваганян Г.А., кандидат искусствоведения Ваганян В.Г.

Читать также: О происхождении Библии, Изобретение огня и сотворение человека связывается с Араратскими горами

Примечания:

13. Общественные науки в СССР, 1917-1927. Сборник под редакцией В.П. Волгина, Р.О. Гордона и К. Луппола, Москва : Работник просвещения, 1928, стр. 223-245.

14. Ср. у Геродота I, 57; II, 51; V, 26; VI, 137; VIII, 44.

15. Марр Н. Яфетический Кавказ, стр. 19.

16. Cuny. Les mots du fonds pré-hellénique (Revue des études anciennes, 1910); L’hypothèse pré-hellénique et le grec (там же, XIV); Etudes prégrammaticales 1924. Meillet. – De quelques mots emprunts probables en grec et en latin (Mém. de Soc. de Ling. de Paris, XV); Aperçu d’une histoire de la langue grecque. Paris 1913.

17. Winkler. Das Baskische und der vorderasiatisch-mittelländische Völker- und Kultukreis (1909).

18. Pauli Altital. Forschungen, 11 (1894); с горскими кавказскими языками связывает этрусский язык Thomsen (“Remarques sur la parenté de la langue étrusque”, 1899).

19. Bugge. Etruskisch und armenisch, 1890; Das Verhältnis der Etrusker zu den Indogermanen, 1909.

20 Или свинцовой бронзы. Яфетический корень этого слова восстановлен в одинаковой форме независимыми друг от друга изысканиями акад. Марра и Кюни.

21 Марр Н. “О древне-греческих названиях плодов” (“Изв. Ак. Мат. Культ.”).

22 Марр Н. “Яфетический Кавказ”, стр. 40 и далее.

23 Некоторые явления в языке населения Северной Европы (кельтов и германцев) – особенности грам-матической структуры и этимологический анализ явно неиндо-европейских слов, которые в германском языке занимают добрую треть словаря – заставляют некоторых ученых предполагать более северное распрост-ранение яфетической языковой культуры. Ср. Braun: “Die Urbevölkerung Europas und die Herkunft der germa-nen”, 1922, Japhet. Stud. I. О яфетических влияниях на слав. язык см. Марр: “Книжные легенды об осно-вании Куара в Армении и Киева на Руси” (“Изв. Ак. Мат. Культ.” III, 1924) и статьи в “Яфетических сборниках”.

24 К дальнейшему ср. Марр: “Яфетический Кавказ”.

25 К последней точке зрения акад. Марр склоняется в своей позднейшей работе “Яфетическая теория” (стр.
5), отказываясь от теории доисторической миграции яфетических народов.

26 Так, помимо нескольких подводящих итоги обзоров – в статьях акад. Н.Я. Марра “Яфетический Кавказ и третий этнический элемент в созидании средиземноморской культуры” (Лейпциг 1920) и “Яфетиды” (журн. “Восток” 1922) и проф. Ф. А. Брауна “Die Urbevölkerung Europas und die Herkunft der Germanen” (Leipzig 1922) – мы располагаем лишь рядом статей по отдельным частным вопросам, порой лишь отдельным этимологиям из области того или иного языка; так, за исключением языка халдского, почти не разработаны языки древних насельников передней Азии – шумерский, митанский, но издана – известная лишь по лекциям сравнительная фонетика яфетических языков Кавказа т. д., и т. д.

27 Марр Н.Я. О яфетической теории (журн. “Новый Восток”, № 5. М. 1924).

28 Марр Н. Я. К происхождению языков. (По этапам яфетического языкознания. М. 1926).