Конфликт администрации Трампа с внешнеполитическим истеблишментом и спецслужбами, скорее всего, приведет к коррекции публичной позиции Вашингтона в отношении России. Сейчас любой шаг Белого дома навстречу Кремлю будет истолкован в Соединенных Штатах как доказательство слабости нового правительства и его несостоятельности в отстаивании интересов США и их союзников. В принципиальных вопросах российско-американской повестки Трампу придется демонстрировать еще большую жесткость, чем Обаме.
на фото: Государственный секретарь США Рекс Тиллерсон и министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, 16 февраля ,© Александр Щербак/ТАСС
В результате американская администрация может отказаться от совершения каких-либо позитивных шагов в направлении Москвы в течение длительного времени. Трамп предпочтет сначала наладить свои дела внутри страны и подождать, когда Кремль выйдет первым со своими предложениями.
Возможно, в данных условиях российские власти также сменят стратегию. Например, в Москве могут прийти к выводу, что нестабильность американского правительства, которая может оказаться перманентным фактором президентства Трампа, больше удовлетворяет российским интересам в среднесрочной перспективе, чем потенциальные дивиденды от диалога с Вашингтоном. Итогом успешных переговоров будет компромисс, сам факт которого по разным причинам может признаваться несвоевременным или вовсе неприемлемым. В таком случае Россия вернется к стратегии создания постоянных вызовов для США в различных точках земного шара, а не будет искать возможности для дипломатии. Для этого есть союзники и отработаны технологии.
Однако если Кремль определит изменение отношений с Соединенными Штатами в качестве приоритетного направления своей внешней политики, российской дипломатии придется решать, с чем выходить к новой администрации.
Можно выделить три общих подхода, которые в последнее время так или иначе упоминаются в контексте реализации российских интересов. Во-первых, Россия может предложить разделить с Вашингтоном сферы влияния. Например, отказаться от поддержки Башара Асада в Сирии и Ирана в обмен на американское невмешательство на постсоветском пространстве, кроме стран Балтии. Во-вторых, Россия может предложить свою роль в Сирии для борьбы с ИГИЛ (организация, запрещенная в России) и международным терроризмом. В-третьих, Москва может использовать разрешение украинского конфликта как плацдарм для «перезагрузки» российско-американских отношений.
С идеей о разделении сфер влияния больше всего проблем. Начнем с того, что вряд ли Кремль видит в России только региональную державу. В последние два года Москва показала, что ее интересы простираются далеко за пределы постсоветского пространства. Со своей стороны, Соединенные Штаты могут вообще не понять, в чем суть такого предложения, и как его можно выполнить на практике. Раздел сфер влияния предполагает, что государства обладают колоссальными возможностями и полномочиями и могут быстро и без ущерба закрываться, защищая себя от враждебных проникновений. Однако факт состоит в том, что современные государства уже не обладают таким запасом прочности, как не могут они контролировать и поведение многочисленных негосударственных акторов – от НКО и гуманитарных деятелей до корпораций и миллиардеров-идеологов. Поэтому, даже если представить, что Трамп согласиться с самой постановкой вопроса, свое обещание он либо не сможет выполнить, либо высока вероятность, что о нем забудет следующий президент США. Наконец, у России и Соединенных Штатов могут возникнуть слишком разные представления о том, где заканчиваются сферы влияния друг друга, и о том, что будет считаться недопустимым вмешательством в сферу влияния противоположной стороны.
Узел сирийского конфликта слишком крепко завязан, чтобы решить его с помощью крестового похода против общего врага. Уже более пяти лет в Сирии идет война между шиитами и суннитами, в которой Россия выбрала сторону первых. У главного союзника России – Ирана – свой интерес. Сирия является базой для влияния Тегерана на Ливан и оказания постоянного давления на Израиль. Однако Иран претендует на роль главного врага для администрации Трампа. Борьба с ИГИЛ и спасение Асада рискуют потеряться на фоне будущего конфликта Вашингтона и Тегерана. Следует учитывать и то, что Соединенным Штатам по силам справиться с ИГИЛ в Сирии и Ираке и без помощи России, опираясь на своих союзников в регионе, которых просто численно больше. Наконец, Россия не получит никаких прямых и быстрых выгод от возвращения конфликта в Сирии в политическую плоскость, кроме символического роста международного престижа.
Решение украинского конфликта напрямую увязано с отменой наложенных на Россию санкций. Что бы ни говорили официальные лица, большой победой Кремля будет их ослабление, и желательно до президентских выборов 2018 года. Урегулирование открывает для России перспективы вернуться в качестве полноценного игрока в украинскую внутреннюю политику. В 2019 году на Украине предстоят как президентские, так и парламентские выборы, и до их старта Кремль наверняка попробует заполучить в свое распоряжение соответствующие инструменты.
Параметры для решения конфликта зафиксированы в Минских соглашениях, которые признаны резолюцией Совета безопасности ООН. Интеграция Донбасса на условиях, прописанных в минском Комплексе мер, выгодна для России, поскольку радикально изменит украинскую политику и государственное устройство. Поддерживают Минские соглашений США и Евросоюз. У Вашингтона есть все возможности, чтобы, совместно с европейцами, принудить Киев к выполнению договоренностей, например, поставив в зависимость от их реализации продолжение своей экономической и военной помощи. Поэтому выход с предложением к администрации Трампа оказать давление на Киев с целью полной имплементации Минских соглашений и перевести таким образом конфликт в Донбассе в политическую плоскость будет выглядеть вполне обоснованным и аргументированным. Совместная работа по разрешению конфликта и последующая отмена секторальных санкций укрепят доверие между Кремлем и Белым домом и разблокируют обсуждение по другим вопросам. Не исключено, что для этого придется более плотно подключить Вашингтон к процессу урегулирования, в том числе тщательно проработать плюсы и минусы расширения «нормандского формата». Сейчас Париж и Берлин занимают проукраинскую позицию на переговорах, и появление нового субъекта, который будет готов более объективно посмотреть на конфликт, может дать новый импульс мирному процессу.
Заместитель директора Центра политической конъюнктуры Олег Игнатов
