Русско-турецкий договор 16 марта 1921 года. Новые версии в значении региональной политики в жанре политического памфлета.
Русско-турецкий договор 1921 года, известный больше как “Московский”, в силу остроты политического содержания в советское время и последующие годы оставался одним из наименее исследованных историками и политологами международных документов.
Значение договора в ракурсе советских, а позже армянских и российских, а также армяно-российских совместных внешнеполитических интересов сопоставимо с Брестским договором или проблемой Южнокурильских островов, а в эмоциональном звучании – с вопросом о принадлежности Аляски и Крымского полуострова.
Однако, что еще более важно и, как представляется, актуально для армяно-российских совместных внешнеполитических интересов, патриотически настроенным армянским, по крайней мере, политикам необходимо предпринять все меры, чтобы на фоне намечающегося достаточно жесткого курса США и объединенной Европы на всестороннее “отторжение” Армении от ее традиционной пророссийской ориентации, а также заметных попыток на нынешнем этапе республиканской администрации США обособления и если не изоляции, то ограничения влияния России на международной арене в целом, в том числе в регионе Закавказья, упредить и направить в нужное русло политический потенциал этого договора.
В арсеналах западных политических технологий Московский договор может стать тем опасным стержневым рычагом, который ранее без особых усилий оторвал Прибалтику от России путем организации, надо признать, добротной в профессиональном смысле информационной и соответствующей другой работы с использованием секретных Приложений к Договору Молотов-Риббентроп.
Что касается Русско-турецкого договора, то анализ исторической ситуации начала века, международного политического значения и дипломатических последствий, а также юридическая редакция и стилистические особенности достаточно уверенно указывают на существование неких условно “секретных протоколов”, возможно, в виде приложений или отдельных дополнений, позволяющих увидеть этот документ в завершенном в своей логике и охвате проблем виде.
Важным обстоятельством, определяющим настоятельную необходимость нового изучения договора, является наличие убедительных и самодостаточных исторических фактов, свидетельствующих о том, что договор был заключен на определенное время, а именно – на 25 лет, что в логике наших подходов наряду с другими важными вопросами оговорено в “секретных протоколах”.
Шестнадцатого марта 1921 года в Москве заключается Русско-турецкий договор, по которому от Армении в пользу Турции и Азербайджана отторгаются три провинции. Осенью 1921 года на основе Московского договора заключается четырехсторонний Карсский договор между Турцией, Арменией, Азербайджаном и Грузией, который является отредактированной выжимкой Московского договора.
Подписание Карсского договора вполне логично потому, что договор с Турцией был подписан от имени России и формально еще не имел отношения к странам Закавказья. Русско-турецкий договор опубликован в Документах внешней политики (ДВП) СССР под названием “Московский”.
Главными статьями договора являются: первая, по которой Батумская область отходит от Турции Грузии, “советизирует” ее, создает иллюзию “непозорности” соглашения для молодой советской страны и в известной степени обеспечивает “реноме” молодого большевистского правительства.
Вторая статья: Турции отходят Карсская и Сурмалинская провинции Армении с горой Арарат; третья: под протекторат Азербайджана передается армянская провинция Нахичеван. Таким образом, за счет Армении были удовлетворены аппетиты Турции, Азербайджана и Грузии. Республики Закавказья были объявлены советскими.
Знаменательно, что в тексте Московского договора третья статья о принадлежности Нахичевана заканчивается словами “без права передачи третьей стороне”, под которой подразумевается Иран. Однако уже в тексте Карсского договора эта фраза отсутствует. К осени 1921 года Иран уже не скрывал своего раздражения по поводу создания в Закавказье государства под названием “Азербайджан”, которое претендовало на объединение с одноименной иранской тюркоязычной провинцией и отторжение ее в пользу советского государства.
До сих пор в Тегеране считают “плохим тоном” называть эту страну Азербайджаном, предпочитая называть ее просто Баку, иногда даже в весьма ответственных и официальных документах. Не случайно 30 ноября 1989 года, когда даже в Прибалтике о государственном суверенитете говорили почти “шепотом”, меджлис Нахичеванской АССР “вдруг” заявил о выходе из состава СССР и Азербайджанской ССР. В ту же ночь государственная граница СССР с Ираном была сметена вооруженными отрядами нахичеванского ополчения.
Информация об этом “непонятном” эпизоде советской прессой была по традиции скомкана, хотя ситуация была совершенно ясной. В те годы в Москве основным источником экспертных оценок по Ирану являлось отделение иранистики Института востоковедения АН СССР, полностью находящееся в руках азербайджанских ученых – представителей нахичеванского клана Г. Алиева.
Последующие статьи Русско-турецкого договора представляют самостоятельный интерес для исследователя исторической ситуации Закавказья того времени, а также в целом политики России в этом регионе. В частности, речь идет о том, что даже в голодной и истерзанной России 20-х годов российские дипломаты делали попытки спасения пленных русских солдат. Другие статьи договора – прекрасные образцы стратегического планирования.
В договоре оговариваются статьи, гарантирующие абсолютное исполнение условий этого соглашения как международного документа. Однако все штрафные санкции и методы, предусмотренные в условиях договора на случай необходимости применения акций усмирения к сторонам соглашения, касаются только Армении, за счет территории которой под диктовку Турции в регионе состоялось примирение.
В стратегических интересах двух стран и народов – найти такие точки соприкосновения, которые фундаментально гарантируют нашим народам гармоничное совместное развитие и ограждают от попыток Запада отторгнуть Армению от России руками политических авантюристов в Ереване, используя блажь традиционных для московских политиков и дипломатов “шапкобратальских” настроений в отношении Армении.
Одним из наиболее убедительных аргументов Запада быть Армении “за” или “против” России в логике наших подходов является Русско-турецкий договор. Запад рано или поздно развернет информационную кампанию “об истинных друзьях армянского народа”. Серьезные попытки преподать договор как “предательство” Россией Армении наблюдались в 1990 – 1996 годы устами армянских “политиков-демократов”.
По-видимому, тогда Запад не решился использовать весь арсенал информационных средств для разрушения армяно-российских связей из-за большой занятости Грузией и Азербайджаном, а также потому, что политическое расстояние между Ереваном и Москвой не было еще настолько большим.
По нашим сведениям, в мае 1997 года, под занавес правления в Армении Левона Тер-Петросяна, в весьма конфиденциальной форме ему со стороны представителей США было предложено начать процесс “раскручивания” этой проблемы, но не нашло “понимания” из-за особых к этому времени отношений президента с Турцией.
Сам текст договора никогда в Армении не являлся тайной или чем-то недоступным. В кругах историков и национально мыслящих политиков он объективно вызывает дискуссии. Однако больше в плане того, что “армянские большевики”, а не Россия, которой “сильная Армения” всегда “была нужнее”, передали территории, и выливаются в традиционные для армянского бомонда споры о том, кто был лучше для страны – коммунисты или дашнакцаканы.
Традиционное расположение к России истинной интеллигенции восточного армянства приводит в большинстве случаев пусть в некотором смысле к ханжескому, но исторически оправданному уходу от обсуждения роли России в исторических судьбах Армении. Идеологические соображения советского времени (“не задевать русских”) также наложили свой отпечаток.
Здравомыслящие представители особенно старшего поколения не могли не учитывать того, что даже в тяжелое время начала века и особенно в последующие советские годы Россия сделала немало хорошего для Армении и даже сопоставимого с тяжелой утратой национального символа – горы Арарат.
Следует отметить, что сам договор по многочисленным убедительным, на наш взгляд, доводам и предположениям действительно, как мы отмечали, был заключен сроком на 25 лет. Таким образом, принадлежность трех отторгнутых от Армении провинций в пользу Турции и Азербайджана в юридическом плане с 16 марта 1946 года является историческим нонсенсом.
Приведем несколько прямых и косвенных аргументов в пользу того, что кроме основополагающего договора были подписаны некие “секретные протоколы”, определяющие главное – существование временных параметров действия договора.
Эти документы, актуальность поиска которых очевидна не только с точки зрения исторической справедливости, но и соответствует национальным интересам Армении и стратегическим Москвы, могут и должны сохраниться в архивах сторон, подписавших договор, в частности России.
В конце 70-х годов автор этих строк под руководством доктора исторических наук, профессора, министра иностранных дел Армянской ССР того времени Дж. Киракосяна, одного из крупнейших специалистов по истории Армении начала века, профессионально занимался этой проблемой. Дело в том, что в середине 70-х в основном в Европе, а также в США и Канаде началась волна террористической деятельности Армянской секретной армии освобождения Армении (АСАЛА), целью которой было привлечь внимание международной общественности к факту Геноцида армян.
Акции проводились в основном против официальных турецких дипломатических представительств и лиц. Надо признать, что эта волна тогда действительно оказалась эффективной в плане того, что судебные разбирательства в европейских судах над террористами привели к достаточно серьезной популяризации в Европе исторического факта Геноцида.
Необходимо было срочно разобраться в политическом содержании деятельности АСАЛА и дать соответствующие позиционные рекомендации. Некоторые советские и западные исследователи, историки и политологи склонялись тогда к рассмотрению деятельности АСАЛА в качестве начала национально-освободительной борьбы армян.
Тогда удалось обработать большие массивы не только информационных материалов исторического плана, но и весьма серьезные объемы современной турецкой печатной информации. В связи с волной террористических актов и ростом в Европе широких общественных обсуждений проблемы Геноцида армян турецкая пресса, ученые, соответствующие специальные по Армянскому вопросу комиссии МИД, МИТ, Министерства обороны издавали большое количество пропагандистских материалов – книг, буклетов, газетных статей.
Конечно, целью таких публикаций являлось отстаивание известной турецкой точки зрения о Геноциде, полярно отличающейся от армянской, “утверждающей” якобы вину России в этих событиях, фронтовые условия Первой мировой войны и прочее. Однако в этих же турецких материалах содержалась масса непрямой, “фоновой” информации в части интересующей нас проблемы.
Наряду с другими был обнаружен целый ряд дополнительных прямых и косвенных подтверждений тому, что договор был заключен именно на 25 лет. Особая ценность этой информации – хотя сами по себе материалы носили характер больше пропагандистских агиток – заключалась в том, что была подготовлена самым главным – турецким – оппонентом Армении в этом вопросе.
Подробно излагались, в частности, различные исторически достоверные эпизоды, которые, по замыслу авторов агиток, должны были показать агрессивность молодой советской страны. К примеру, тот факт, что в 1925 году посол РСФСР в Высокой Порте Виноградов в официальной ноте потребовал денонсации Русско-турецкого договора 1921 года, сопровождая “столь нетрадиционное в международной практике поведение” заявлениями о готовности России осуществить ее в одностороннем порядке.
При этом, по турецкому( !) же источнику, посол Виноградов в устной беседе в МИД объясняет: “Мы не можем ждать 25 лет и подписали РТД потому, что тогда мы были слабы”. А теперь “мы сильны и требуем восстановления границ Армении”.
На что немедленно реагирует один из известнейших государственных деятелей Турции того времени Исмет Иненю: “новой стране” необходимо придерживаться своих международных обязательств, а “через 25 лет Турция, конечно же, возвратит эти территории”.
Таких частных эпизодов, прямо подтверждающих существо вопроса и имеющих весьма достоверный характер, тогда набралось с десяток-другой. Косвенных, именно турецких подтверждений нашего тезиса, и того больше.
В официальной историографии также можно найти серьезные подтверждения нашему тезису. Трехтомник “История международных отношений после Второй мировой войны” под редакцией академика Хвостова ясно и четко, хотя и в сноске к основной статье, формулирует: “вследствие ошибок советской внешней политики” Турция не вернула СССР “значительные территории”.
Доподлинно известно также, что весной 1945 года со стороны Армянской ССР и Грузинской ССР Турции были предъявлены территориальные претензии и ультиматум о необходимости отвода ее “войск и населения” до известных ей границ с тем, чтобы к марту 1946 года советские войска вошли на эту территорию.
В исторической достоверности этого факта не приходится сомневаться, так как это совпадало с намерениями Советского Союза об объявлении Турции войны, и, вне зависимости от дипломатически нехитрой игры Анкары и объявления “под занавес” войны Германии, советским войскам обеспечивалась правовая сторона акции, после чего они действительно были готовы вступить на территорию Турции.
Тогда расквартированная всю войну на “теплых харчах” в Армении 45-я “грузинская” дивизия срочно была переброшена под Берлин, чтобы, по-видимому, вместе с Егоровым и Кантарией подчеркнуть грузино-русское происхождение вождя и разделить авторство Победы советского народа.
Вместо них к концу марта 1945 года на турецкую границу прибывали обстрелянные, отдохнувшие и доукомплектованные четыре мотопехотные дивизии “сибиряков”, как их до сих пор помнят в Армении старики в пограничных районах. Отец и дед автора этих строк имели на руках уже назначения в Карс и Эрзерум – на партийную работу и начальником военного госпиталя соответственно. Таких прямых “очевидцев” в Армении все еще очень много.
Ультиматум Армении и Грузии закончился анекдотично. Министр иностранных дел, позже глава правительства Турции того времени Сараджиоглу ответил дословно следующим образом: “Мы знаем о том, что это территория Армении, и готовы начать процесс демаркации…”, “… Однако нам непонятны претензии Грузии”, “Хорошо бы, чтобы вы в Советском Союзе разобрались между собой, а потом делили бы шкуру неубитого медведя”. Цитируемый исторический факт описан и в советской исторической, и в турецкой соответствующей литературе.
По мнению армянских ученых, претендующая на Ардаган Грузия обосновала свои требования тем, что во времена царя Давида Строителя и царицы Тамары город Ардаган был отвоеван Грузией у Армении и принадлежал ей что-то около ста лет. Весьма примечательно, что только две республики Советского Союза – РСФСР и Грузинская ССР – “обладали” в своем составе национально-территориальными государственными образованиями.
Однако в отличие от России, буквой “Ф” в своем названии официально отмечавшей федеративный и демократический характер российской государственности, Грузинская ССР – видимо, с “подачи” “сталинской конституции” – всегда признавала себя только унитарной страной, пусть даже “советской и социалистической”. Этот малозначимый факт объясняет некоторые истоки современных грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов периода и Гамсахурдии, и Шеварднадзе.
Нечто аналогичное произошло и в конце Отечественной войны. Любимая игра вождя в царские дары – воспользоваться подходящей ситуацией и подарить город Ардаган Грузии – обернулась тем, что после атомной бомбардировки Японии Сталин стал весьма сговорчивым: время было упущено, вопрос об армянских территориях был просто снят с повестки дня. Но ненадолго.
Известны переговоры с Турцией Молотова в 195( 3) году (здесь возможна моя ошибка на один или два года. – Л. Э.) о территориальных проблемах. О них часто писала турецкая пресса в начале армяно-азербайджанского противостояния в конце 80-х. В результате переговоров Молотова в середине 50-х из пограничных с Турцией районов Армении было депортировано в Азербайджан большое количество турок-османов. Знаменательно, что когда в 1956 году в Тбилиси прошла серия антисоветских выступлений, по словам очевидцев, в них принимали участие и аджарцы (Батумская область), которые требовали “вернуть их Турции”.
24 и 25 апреля 1965 года в Ереване, в дни, когда впервые армянский народ, пусть сумбурно и по меркам того времени противозаконно, отметил 50-ю годовщину Геноцида в Османской империи, жители пограничных с Турцией города Гюмри (Ленинакан) и близлежащих к границе деревень отмечали странное поведение войск на сопредельной стороне.
Вместо того чтобы сконцентрировать войска на границе, что вполне логично и обыденно в такой ситуации, турецкие пограничные подразделения (а на отдельных участках границы просматривалось, что и передовые позиции 2-й и 3-й полевых турецких армий) поспешно сворачивали тяжелую технику и отходили в глубь страны.
Видимо, турецкая сторона просчитывала, что в Советском Союзе не могли иметь место “несанкционированные” массовые выступления общественности, и происходящее в Ереване было расценено как начало возможных провокаций против Турции с далеко идущими планами.
Позже, в дни арабо-израильских кампаний 1967 и 1973 годов и оказания советской военной помощи Египту, Советскому Союзу необходимо было получить воздушный коридор для пролета МИГов на низкой высоте над территорией Турции, что было вызвано особенностями летных характеристик боевых машин.
Турецкая пресса того времени в самых ярких тонах описывала мудрость меджлиса, разрешившего без промедления этот пролет над национальной территорией, т. к. “русские сразу вспомнили бы о землях”. Писали даже якобы об угрозе Советского Союза пробить “танковую брешь” до Сирии в случае отказа.
Примечательно, что после 1921 года первым официальным документом на уровне двустороннего соглашения России (СССР) и Турции, заявляющим, что стороны не имеют взаимных территориальных претензий, является межгосударственный договор, подписанный только в августе 1978 года во время официального визита турецкого премьера Б. Эджевита в Москву.
Договор подписал А. Косыгин 22 августа 1978 года, он опубликован в “Известиях”. Абзац об отсутствии взаимных территориальных претензий – второй. Отклики турецкой прессы того времени откровенно радостно указывают на РТД.
Нельзя оставить без внимания и реакцию турецких политиков и прессы на поставки электроэнергии в Турцию из Армении в 70-х годах после ввода в эксплуатацию Армянской АЭС. Само турецкое правительство всегда было крайне заинтересовано в промышленном развитии восточных районов Турции.
Известны пятилетние, постоянно обновляемые турецкие правительственные программы ГАТТ по развитию Восточной Анатолии. Несмотря на это, и сейчас в Карсском и Сурмалинском вилайетах плотность населения не превышает 5 человек на квадратный км, тогда как в западных районах Турции она превышает 130.
Депутаты парламента и особенно турецкая пресса 1976-78гг. в связи с готовившимся проектом поставок электроэнергии в эти районы выступали категорически против, утверждая при этом, что начинается скрытый процесс советской “оккупации” и “возвращения армянам” их территории.
По нашим сведениям, последним по времени межгосударственным документом, затрагивающим данный вопрос, является подписанное в 1990 году А. Козыревым соглашение, в котором подтверждаются основные положения РТД, в том числе и постулат о территориальных претензиях.
Справедливо полагать, что после распада СССР Турция потребовала срочного подтверждения Россией ее прав на правопреемность Советского Союза в полном объеме, включая особенно ее сенсорные подробности, хотя и договор был подписан формально не СССР, а Россией.
В нашем контексте особый интерес представляет рассмотрение влияния в целом Русско-турецкого договора на современную международную обстановку в регионе Закавказья, Ирана и Турции, а также регионов Южной России после распада Советского Союза.
Приводимая версия новейшей истории Южной Европы основана в том числе на личных впечатлениях активного участника внутриполитических событий и военных действий в регионе. Кроме этого, по роду службы с начала 1990 года автор этих строк имел самое прямое, с правом “самостоятельного принятия решений”, отношение к стратегическим переговорам в Ереване, Москве, Киеве, Ташкенте, Алма-Ате, Париже, Гааге, других столицах, в венском Центре ликвидации конфликтов и в Брюсселе, в штаб-квартире НАТО.
Непосредственное, “на первых ролях” участие во внутри, – и внешнеполитических процессах Армении и отчасти региона в целом позволяло не только наблюдать динамику действительно эпохальных изменений, но и в части интересующего нас вопроса неоднократно отмечать справедливость предложений о существовании необъявленных международных документов. Ниже приводится несколько характерных эпизодов, подтверждающих основной смысл видения проблемы “глазами очевидца”.
В 1990 году, когда предстоящий распад Советского Союза перестал быть тайной даже для непосвященных, а в Ереване в мае состоялись первые демократические выборы, депутату от тогда оппозиционной к новым властям радикальной партии был предложен “на продвижение” в парламенте соответствующий закон об известных территориях.
Предлагаемая процедура предполагала предварительную денонсацию Национальным Собранием Карсского договора, ратифицированного парламентом Первой республики в ноябре 1921 года, а затем и обращение к правительствам и законодателям России и Турции с аналогичным предложением в части РТД.
Смысл предлагаемого законопроекта сводился к тому, что ко времени распада СССР Карсский и Сурмалинский, а также Нахичеванский уезды должны быть объявлены временно оккупированной, неотъемлемой частью территории Армении. На первый взгляд романтический и радикальный законопроект на самом деле являлся не наивным порывом политических юннатов или авантюристов, а плодом трезвого для того времени и выверенного расчета.
В те годы Запад воспринимал без разбора в принципе любые сумасбродные проекты, которые “работали” на развал Советского Союза. Турция же не могла бы себе позволить агрессию против Армении: это немедленно вызвало бы обратный развалу процесс консолидации СССР, чего Анкаре ни в коем случае не позволили бы те же партнеры по НАТО во главе с США.
Более того, у нас есть серьезные доводы в пользу того, что Запад по согласованию с Турцией принимал во внимание и не исключал в своих стратегических планах ради развала Советского Союза возможности проведения демаркации известных территорий.
Достаточно сделать анализ Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ОВСЕ), определяющего квоты на тяжелые вооружения и таким образом обеспечивающего системы коллективной безопасности на континенте, что в свою очередь означает для различных регионов штабную работу по созданию границ новых государств.
Дело в том, что в части границ единственной в Европе “зоны отчуждения” ОВСЕ Турция, как тогда было объявлено, из-за боевых действий турецкой армии против курдских повстанцев не несет ответственности перед системой европейской безопасности в этой части своей территории, что на языке стратегического планирования означает возможность ее отторжения.
Между тем топографический анализ показывает, что территория “зоны отчуждения” Турции равна территориям Карсского, Сурмалинского и Нахичеванского уездов “минус” территория Аджарии (Батумская область).
Именно пониманием Анкары предстоящих территориальных “потерь” объясняется поспешное турецкое декабрьское коммюнике 1990 года, которое не дало никакого реального качественного приобретения, а последующая чрезмерная агрессивность Турции на Балканах находила понимание со стороны ее партнеров в Брюсселе и оставалась неадекватно “незамеченной” в общем контексте войны в Югославии.
К сожалению, процесс становления Армении делался руками “радикальных реформаторов”, поддерживаемых Западом, прагматичных, но малообразованных в специфических вопросах геополитики или элементарной истории “демократических вождей”, физиков и математиков по образованию.
Отвлеченные западные “общеполитические ценности” армянских адептов образца 90-х по иронии судьбы не отличались по конечным результатам от убеждений в необходимости “мировой революции” таких же “не помнящих родства” московских политиков 1921 года, ранее подписавших Брестский договор… Законопроект настоящих патриотов Армении, который по определению соответствовал как интересам Армении и всего христианского мира, так и внешнеполитическим стратегическим интересам России, был предан остракизму.
Другим фактом новейшей истории региона, подтверждающим регулирование РТД самых серьезных процессов в Закавказье, являются события поздней весны 1992 года, когда армянские вооруженные силы практически единственный раз во время войны отступали на северо-восточном направлении фронта в Карабахе.
Тогда в результате начинающейся активизации политических контактов армянского руководства с Западом и последующих сразу после этого тыловых предательств нами были потеряны Геташенский подрайон, Шаумяновский и половина Мартакертского района Карабаха, находящиеся и по сей день под контролем Азербайджана.
До сих пор, однако, остается неизвестным или малоизвестным фактом, что наступление азербайджанцев тогда было остановлено решительными действиями Ирана. Тегераном была направлена ультимативная нота в Баку (и официальное уведомление об этом Еревана) с требованием немедленно остановить наступление азербайджанской армии.
В противном случае 7-я бронетанковая дивизия, укомплектованная исключительно фанатичными “пасдарами” (“стражами революции”), которая была уже подтянута к ирано-нахичеванской границе, по заявлению иранской стороны, готова была перейти границу и занять Нахичеван и таким образом нарушить всю внутреннюю логику РТД.
Спустя несколько лет в неофициальной беседе автора этих строк с послом Ирана в Ереване было получено подтверждение не только серьезности намерений иранской стороны, но и выражено крайнее удивление тем, что в Ереване, в отличие от Баку, мало кого интересуют международные права Ирана в части Нахичевана, оговоренные договором 1921 года.
После событий 1992 года все западные проекты армяно-турецкого (и турецкого, и азербайджанского) примирения – от бесконечных “планов Гобла” до переговоров на уровне президентов двух стран во Флориде, в местечке с характерным названием Ки-Уэст (“ключ на Запад”) – предпочитают такие варианты обменов территорий, которые лишают Армению общей границы с Ираном.
Таким образом, наши наблюдения и предположения о том, что западные оппоненты в подготовке и осуществлении своих проектов колонизации региона Южного Кавказа принимают во внимание основные положения РТД, не являются большим преувеличением.
Основополагающие постулаты РТД в западных политических и военных штабах весьма прагматично и широко используются в стратегическом планировании самых серьезных проектов по Южной Европе, Ирану и Турции, а также в построении некоторых элементов общеевропейской системы коллективной безопасности и планах дальнейшего продвижения на Среднюю Азию и Ближний Восток.
Можно просмотреть протоколы заседаний общеевропейского транспортного проекта ТРАСЕКА, когда американская сторона категорически возражала против проекта Германии, предлагавшей удобный для всей Европы маршрут прохождения транспортных артерий через Армению на Иран и далее в районы Персидского залива.
Можно также сравнить богатые природными ресурсами (нефть, газ, золото, уран, никель и прочее) районы Карабаха, сданные в 1992 году в результате предательства в Ереване азербайджанской стороне с аналогичной ситуацией 1998- 2000гг. в Сербии и Косово. Можно рассмотреть маршруты прохождения по региону Закавказья трансконтинентальных нефтепроводов и сравнить их с причинами продолжающейся войны в Чечне.
Можно рассмотреть также вопрос о судьбе “невостребованной” в рамках РТД т. н. “зоны отчуждения” Турции. Вполне вероятно допустить, что эта “зона” официального “права Турции на войну” может быть использована не только в борьбе против самоопределения турецких курдов, но и с целью стимулирования создания явно не пророссийского Курдистана на иракской территории с перспективой продвижения в целом на Арабский Восток западных представлений и систем глобальной безопасности.
Приводимые аргументы и доводы в пользу столь смелых утверждений не входят в противоречие с общепринятыми нормами научного рассмотрения вопроса и приводятся с учетом исторической геополитической ретроспективы региона в ракурсе нашей версии значения РТД в судьбах государств и народов Южной Европы и Среднего Востока.
В заключение нашего скромного исторического эссе, выдержанного в несколько эпистолярном жанре обращения к друзьям Армении и истинным патриотам России, хотелось бы обратить внимание на известный “кризис идей” в современной международной политологической науке.
Крупные мировые революционные потрясения последнего десятилетия прошлого века на европейском континенте имеют уже тенденцию к затуханию, что не означает завершения этих процессов на материке Евразия и в мировом масштабе в целом.
Бесконечное рассмотрение “шахматных досок” с крайне сомнительным одним вектором в пользу заокеанского однополярного мира с приходом нового руководства в России все решительнее остается в прошлом тысячелетии.
Вне зависимости от того, каким будет божье расположение к автору вышеизложенного, совершенно очевидно: вопрос возвращения священной горы Арарат является его политическим кредо и делом всей жизни. Равно как и осуществление этой мечты весьма очевидно видится только вместе с ближайшим историческим и по духу христианским народом и страной.
Окажутся ли “высшие” государственные соображения сильнее и убедительнее интересов, например, неких нефтяных компаний, – дело второе. Историю можно переписать только на бумаге, но не остановить. Кто-нибудь когда-нибудь рано или поздно добьется истины.
Однако сегодня есть тенденция для осуществления достаточно серьезного плана перехода России во взаимоотношениях со своим ныне формально военно-стратегическим партнером – Арменией на позитивный уровень. При этом в весьма перспективном внешнеполитическом, экономическом и стратегическом направлении – Южной Европы и Среднего Востока.
Существование “секретных протоколов” не вызывает сомнений. Описание прямых и косвенных доказательств может занять много страниц и усилий, именно поэтому приводились наиболее характерные эпизоды, которые относительно легко и быстро можно проверить.
Попытки убедить в обратном скорее необходимо рассматривать как проявление “высших” государственных интересов, которые исключают целесообразность их публикаций в настоящее время, или, еще проще, как отношение к юристу-недоучке, хотя и, нельзя не признать, имеющему неплохое образование и достаточно серьезный опыт и политической, и дипломатической работы.
Даже без архивного поиска материалов о РТД поднимаемые в памфлете проблемы представляют самодостаточный интерес для того, чтобы настоящие патриоты Армении не совершали другого смертного греха – греха отчаяния.
Итак, в надежде на понимание и с благодарностью за долготерпение, а также с искренним заверением в том, что все вышеизложенное является честным, возможно, не очень осмотрительным для политика признанием и посвящением, а также плодом многолетних исследований и сформировавшихся убеждений.
С уважением, Левон Эйрамджанц
