«Совершенное в отношении российского дипломата преступление преследовало стратегическую цель», – заявил в интервью газеты “Голос Армении” директор Института востоковедения НАН РА Рубен Сафрастян.
– Рубен Арамович, последние новости шокировали – 19 декабря в Анкаре был убит посол России в Турции Андрей Карлов. Как вы прокомментируете преступление в отношении российского дипломата, которое уже сегодня многие эксперты называют беспрецедентным событием?
– Для меня очевидно, что убийство российского посла в Турции имело далеко идущие цели, и речь идет не только о попытке добиться ухудшения российско-турецких отношений. Я думаю, основной целью убийства посла Карлова был сирийский фактор.
Во-первых, в последнее время наметились подвижки в переговорном процессе между Россией, Турцией и Ираном, и стороны стали выходить на определенные точки соприкосновения интересов.
И не случайно, что убийство Карлова имело место в канун встречи в Москве глав МИД России, Ирана и Турции, а также министров обороны этих трех стран. Во-вторых, надо отметить особую роль посла Карлова в переговорах между Россией и представителями руководства так называемых умеренных оппозиционных сил Сирии, которые базируются в Турции.
Можно даже сказать, что российский посол играл ключевую роль в неафишируемых, конфиденциальных, но имеющих место переговорах. При этом надо учитывать также то обстоятельство, что в последнее время стала активно обсуждаться идея встречи в Астане представителей руководства Сирии и как раз-таки представителей вышеупомянутых оппозиционных сил.
И убийство Карлова явно преследовало цель нанести удар по процессу урегулирования ситуации в Сирии, по процессу поиска путей взаимодействия между правительством и частью сирийской оппозиции. Вне всякого сомнения, совершенное 19 декабря преступление преследовало стратегическую цель, и именно в этой плоскости надо искать тех, кому это убийство было выгодно.
– И кому это выгодно?
Это выгодно тем силам, которым вовсе не хочется, чтобы ситуация в Сирии нормализовалась. И если отвечать на ваш вопрос более детально, то надо отметить, что это выгодно, кроме всего прочего, также и части турецкого истеблишмента.
Я не говорю, что речь обязательно идет о людях, задействованных в правительстве, потому что фактов таких нет. Но по логике вещей очевидно, что части турецкого истеблишмента – той, что лелеет планы расширения Турции за счет Сирии, восстановления Османской империи, реализации неоосманистских идей, невыгодна нормализация ситуации в Сирии.
– Но ведь в том и заключаются идеи Эрдогана…
– Да, так и есть. Фактически можно сделать вывод о силах, которые пытаются реализовать неоосманистские идеи в отношении Сирии.
– Можем предположить, что Эрдоган играет на два поля, и в том, что он говорит и делает, есть существенная разница?
– Не могу утверждать, конечно, но то, что вышеупомянутые силы в Турции есть и они действуют – это факт.
– Вы видите параллели между убийством посла Андрея Карлова и убийством Гранта Динка?
– Определенные параллели есть, безусловно. В первую очередь это, конечно, то, что если в случае с Грантом Динком заговор был составлен высокопоставленными представителями спецслужб и полиции, то и здесь мы видим в качестве исполнителя полицейского.
Так что параллели очевидны. Это говорит о том, что спецслужбы Турции в какой-то степени пытаются играть некую самостоятельную роль – роль, которая своими связями уходит в самый верх турецкого истеблишмента.
– А репрессии последнего периода, после попытки государственного переворота в Турции, не повлияли на самостоятельность?
– Не думаю, потому что репрессии были направлены против определенных групп, связанных с движением Гюлена. Я предполагаю, что имеющаяся информация (в плане связи убийцы посла Карлова с гюленовским движением) тоже является признаком того, что человек был подобран специально.
– То есть должна была засветиться фигура, связанная с движением Гюлена, на которого опять все свалят?
– Полагаю, да. Дело идет к этому.
– Каковы далеко идущие последствия убийства российского дипломата? Может ли застопориться процесс сближения между Россией и Турцией?
– В отношениях России и Турции вряд ли будут серьезные изменения – наметившийся тренд на сближение будет продолжаться. То же самое касается попыток найти общие точки соприкосновения, в частности, в вопросе Сирии. Но я думаю, что переговорный процесс между тремя государствами – Россией, Турцией и Ираном – может замедлиться.
Потому что между Турцией и Ираном есть серьезные противоречия. Речь фактически идет о борьбе за Месопотамию, борьбе, которая началась еще в период Византийской империи и Персидской империи.
Идет борьба за Сирию между Турцией и шиитским исламом. Некие подвижки в переговорах между Турцией и Ираном были достигнуты, но это все очень хрупко. Возможно, одна из главных целей убийства посла Карлова заключалась в том, чтобы нарушить процесс поиска точек соприкосновения между Турцией и Ираном.
Это тоже надо учитывать. А в целом если сейчас оценивать геополитическую ситуацию на Ближнем Востоке, то надо отметить: фактически произошли коренные изменения – в том смысле, что арабский фактор утратил свою силу.
И две региональные державы – Турция и Иран – в определенном смысле выиграли от ослабления арабского фактора. Сейчас определенно начинается новый этап геополитического соперничества между Турцией и Ираном за лидерство на Ближнем Востоке – в условиях, повторюсь, ослабления арабского фактора в целом».
