Этот документ проливает свет на причины и истоки создания государства названного Азербайджан. О политике этого государства в отношении армян, которое не изменилось до сих пор.
Отношение турок и азербайджанцев к армянам не может измениться потому, что в таком случае теряется не только смысл создания, но и существования Азербайджана как государства, не говоря уже о Геноциде армян 1915 года, который был организован на государственном уровне и направлен на физическое уничтожения армянского народа.
Отметим также и пантюркистскую политику турок, направленную на идею создания химеры под названием Великий Туран.
Таким образом, те кто сегодня призывает армянское общество к миру с людоедом, единственная цель которого сожрать людей, либо не знают историю, либо витают в облаках в отрыве от реальности, либо намеренно пытаются привести армянский народ к очередному Геноциду.
Так как пресловутая: “подготовка населения к миру” проводиться на уровне нынешнего правительства Армении я склоняюсь к третьему варианту.
Тело документа:
Из воспоминаний деятеля русского национального совета в баку 1918-1919 гг. об обстоятельствах создания турками геноцидного азербайджанского государства и его политике в отношении армян.
Азербайджанское правительство меньше всего знало, что делать ему в от-ношении управления занятым им Баку и теми областями, на которые оно распро-страняло суверенитет своей «новоявленной» республики. Две задачи только были ему, по-видимому, ясны: углубление борьбы с армянами и насаждение своего национализма.
Начну с последнего. Национальное Собрание, в апреле или в мае 1918 года объявившее об отделении от России двух ее губерний – Бакинской и Елизавет-польской – и об образовании самостоятельного государства Азербайджанской республики с главным городом Баку, составилось путем выделения из числа де-путатов Закавказского Сейма всех депутатов мусульман (их было, кажется, всего 42), причем так как в депутаты от мусульман попали и депутаты от мусульман Батумской области, Аджарии, Эриванской губернии и других мест, то и эти, ни-какого отношения к территории «новоявленного» государства не имевшие люди попали в число его законодателей.
Чтобы ясно себе представить, кто был автором зарождения идеи этого нового государства и какие именно преследовались при этом цели, необходимо себе ясно представить, что представляла собою эта новая республика в свете истории. Никогда обе эти губернии не составляли единого политического тела.
Никогда они не носили и какого-либо общего названия, а тем более названия «Азербайджан». Под этим именно названием известна одна из северных провинций современной Персии, каковая провинция составляет часть южной границы Закавказья, прилегая отчасти к губернии Бакинской, ко всей Елизаветпольской и частью к Эриванской губернии.
Присвоение себе этим новым государством географического термина, относя-щего к части другого государства и к иной совершенно местности, явилось одной из главных причин, почему Персия долгое время не хотела признавать этой новой республики и вступать с нею в какие бы то ни было дипломатические сношения.
На самом же деле территория двух губерний (Бакинской, прежде носившей название Прикаспийской, а затем Шемаханской, и Елизаветпольской), названных совершенно произвольно «Азербайджанской республикой», составляла когда-то ряд вассальных провинций, принадлежавших Персии и распадавшихся на ряд зависимых от Персии ханств: Кубинское, Бакинское, Ленкоранское (Талышинское), Ширванское (Шемахинское), Шекинское (Нухинское), Карабахское (Шушинское) и Гянджинское (впоследствии Елизаветпольское).
Все эти ханства постепенно, на протяжении ряда лет и в результате долгих войн России с Персией по мирным договорам и трактатам (как равно и ханство Эриванское) перешли во владение России.
Все эти полунезависимые дикие государства, доставлявшие много беспокойств и самой России и вошедшей в начале XIX века в ее состав Грузии, неоднократно грабили и своих соседей, и свою метрополию Персию и не только ничем не бы-ли между собой связаны, но нередко враждовали и воевали друг с другом.
Ясно, что при этих условиях искать исторического оправдания вновь народившемуся государству было бы невозможно, а еще менее было оснований окрестить его не принадлежащим ему именем.
Зарождение этого нового государства на широком пространстве ослабшей после войны и разваливаемой большевиками России объясняется тем, что задачи чисто военные Германии и Турции совпали и с ростом панисламизма и пантуранизма, с одной стороны, и с удобнейшей для всяких сепаратистских достижений новой идеологией, провозглашенной сначала В. Вильсоном, а затем и Петроградским Совдепом, именно пресловутой формулой – “самоопределение народностей” – с другой.
Турции, находившейся в орбите всемогущества Германии, мерещилась одна огромная держава в составе довоенной Турции, Кавказа и Закавказья, нижнего Поволжья, Закаспия, Туркестана (с Хивой и Бухарой), Персии и т. д. Тюркским националистам, в большинстве политическим авантюристам вроде Энвер-паши или доморощенных политиков вроде Топчибашева, покойного хана Хойского и др., рисовались заманчивые перспективы поиграть в государственных людей того или другого масштаба.
В создании Азербайджанской республики активную (при помощи турок) роль играли главари партии “Мусават”, именовавшей себя “тюркской партией Мусават”. Это они провозглашали те или другие политические акты. Народ же молчал…
Еще весной 1918 года сконструировавшееся азербайджанское правительство одной из очередных задач поставило себе национализирование органов власти. Задача эта, как мы увидим из дальнейшего, оказалась Азербайджану совершенно непосильной. Тем не менее тенденции к искоренению русского духа не скрывали, несмотря на всякие уверения в противном.
Зато армянству была объявлена определенно война. Не скрывали вовсе, что никакая армянская самодеятельность, ни конкуренция в какой бы то ни было отрасли деятельности не будет терпима. Некоторые шовинисты, как, например, доктор Хосров бек Султанов (министр земледелия и государственных имуществ) и др. открыто говорили, что в Азербайджане или вовсе не будет армян или же они будут на положении турецкой райи (существ бесправных); “армянам у нас делать нечего, пусть уходят к себе”, говорили господа из числа ярых националистов.
На первых же порах началось расхищение армянских имуществ, даже не на-циональных (учреждений благотворительных и др.), а частных. Новый огромный театр бр. Маиловых объявлен государственной собственностью без всякого вознаграждения владельцев. Лучшая в городе типография Хр. А. Веришева объявлена государственной собственностью, также без вознаграждения владельца.
Примеров, подобных приведенным, мы могли бы назвать очень много. Расхищались торговые и промышленные предприятия, принадлежавшие армянам, и не только те, которые в действительности остались без владельцев и управляющих из армян, бежавших из опасения насилий, ожидавшихся при взятии города, но и владельцы коих были налицо.
Мне лично пришлось вступиться за имущество одной фирмы: предприятие очень крупное, по существу русское, так как большинство акций принадлежало русским волжским купцам, было представлено директором-распорядителем армянином, бежавшим из Баку в ночь на 1 сентября.
Захватив все соответствующие случаю документы, я поехал к Б. X. Джеванширу, министру внутренних дел, а также торговли и промышленности, и заявил ему требование о принятии мер к охране многомиллионного имущества (складов, пристаней, судов и проч.). Б. X. Джеваншир, выслушав от меня, что крупным акционером является коммерции советник И. Ф. Скрепинский, отказал мне в моем ходатайстве на том основании, что Скрепинский заинтересован во многих армянских делах и является другом армян, а потому-де “азербайджанское правительство не может оказать ему ни-какого содействия”.
Я привожу этот случай, как яркий пример того отношения, которое существовало у руководителей политики новоявленного “Азербайджана” к армянам. Квартиры богатых, по преимуществу, армян реквизировались со всею обстановкою под квартиры министров и других высших чиновников правительства.
В сущности со стороны татар – представителей власти к армянам и их имуществу был проявлен чисто большевистский прием. Но еще ужаснее были те приемы, к которым стали прибегать татарские власти в деле персонального уничтожения армянских буржуазии и интеллигенции.
Массовые избиения армян, производившиеся чернью, никем не сдержи-ваемой, в первые дни занятия Баку (первые дни сентября 1918 г.) официально прекратились в результате целого ряда выступлений и местных иностранных консулов, и общественных деятелей других национальностей (русских, евреев) и под влиянием сведений, полученных из Тифлиса, о происшедших там обществен-ных выступлениях (в том числе Городской Думы).
Один за другим, по одиночке, стали бесследно пропадать то тот, то другой из видных армян: ушел из дому и не вернулся давнишний городской деятель Д. Д. Арутюнов (заместитель Городской Головы и Член Управы), доктора Т. Захариан и Агамирзов (имевший исключительно татарскую практику), инженер С. Амиров и многие др. И все это были видные люди, буквально известные всему городу.
В частности, будучи связаны личной дружбой с С. Амировым (товарищем по кадетской партии), я предпринял деятельные его розыски: министр внутренних дел Б. X. Джеваншир, у которого я был лично, отозвался полным незнанием и посоветовал мне обратиться к министру юстиции, а когда и последний отозвался тем же, то Б. X. Джеваншир сказал мне, что не сомневается, что все должно быть известно турецким военным властям.
Мурсал-паша, к которому я обратился вместе с покойным А. Леонтовичем, выслушал нас, просил нас ему поверить, что ни он, ни другие турецкие военные власти решительно ни при чем, и советовал не верить азербайджанцам, взявшим за привычку приписывать все, что им не выгодно, туркам.
Несколько времени спустя удалось узнать, что С. Амиров арестован и сидит в арестантской у начальника политической полиции Бога-Эддин-Бея (турецкого офицера, поступившего на службу к Азербайджану и являвшемуся правой рукой вышеупомянутого Джеваншира). На этот раз Б. Джеваншир, не имея уже возможности отрицать предо мною и А. Леонтовичем своего близкого отношения к аресту С. Амирова, перейдя на дружеский тон, заметил нам: “И чего вы, русские, мешаетесь в армянские дела”, – и пообещал принять меры к выяснению причин ареста Амирова. Однако через несколько дней нам было сообщено, что Амиров и остальные с ним содержащиеся армяне расстреляны.
Проезд армян по линии железной дороги был не безопасен; армян снимали с поездов, вытаскивали из вагонов и расстреливали. Много армян было вывезено из Баку в другие местности Азербайджана, или заключено в тюрьмы, или посланы на принудительные работы в нездоровые местности.
Армяне были совершенно забиты: рассчитывать на свое национальное представительство они не могли. Большинство сидело у себя по домам или же, кто мог, старались выехать куда-нибудь из Баку. Из приведенного выше видно, что представители других национальностей также мало чем могли им помочь. Торжествовавший свою победу малокультурный национализм Азербайджана создавал тяжелую, отравленную атмосферу.
Б.Л. Байков. Воспоминания о революции в Закавказье (1918-1920 гг.). Опубл. в сб.: «Архив русской революции», т. IX, Берлин 1923 г. (Издатель Г.В. Гессен). См. также: «Голос Армении», 6 апреля 2005 г. (Выделено нами. – Ю.Б.).
Документ № 229 стр.231 из книги Ю. Барсегова: Нагорный карабах в международном праве и мировой политике.
