Гарегин Нжде – Его отношение к себе и окружающим

Я считаю целесообразным переключить внимание читателя на показания Нжде в отношении Деведжяна.

Выписка протокола допроса

Заключенного Тер-Арутюняна Гарегина Егишевича От 30 апреля 1947г.

Вопрос: Расскажите подробно, что вам известно о деятельности дашнака Деведжяна Ованеса Акоповича как в Армении, так
и за границей.

Ответ: Деведжян Ованес, армянин, 55 лет, без подданства – нансенист, старый дашнак, в 1919г. из Болгарии приехал в Армению, где был назначен секретарем так называемого бюро правительства, которое возглавлялось Оганджаняном Амо.

В этой должности он состоял до февральского восстания 1921г. После подавления восстания, в апреле 1921г., эвакуировался из Еревана в Зангезур. В начале мая 1921г. проходил второй съезд, который поручил мне сформировать правительство Зангезура.

В это правительство, по рекомендации Врацяна Симона, вошел в качестве министра юстиции Деведжян Ованес. 10 июня 1921г. был создан Верховный орган дашнакской партии, который исполнял функции бюро. В состав Верховного органа вошел также Деведжян, одновременно исполняя обязанности министра юстиции.

В июле 1921г. Деведжян эмигрировал в Иран, где он входил в правительство Врацяна Симона в качестве министра юстиции. В 1921г. Деведжян из Ирана поехал в Константинополь (Стамбул). В том же году он эмигрировал в Болгарию, а затем в Румынию. До 1924г. Деведжян входил в состав так называемого ответственного партийного органа исполнявшего функции бюро.

Находясь до 1936г. в Болгарии, он являлся секретарем ЦК «Дашнакцутюн». По приезде в Румынию входил в состав комитета «Мекуси» в Румынии. В период своего пребывания за границей постоянно занимался журналистикой, сотрудничал с дашнакскими газетами, издававшимися в Бухаресте, Париже и Бостоне.

В 1941г. стал одним из ближайших помощников Канаяна Дро, принимал участие в конгрессе «Дашнакцутюн», созванном Дро в Бухаресте в 1941г., на котором было принято решение о сотрудничестве дашнакских организаций с немцами. Для реализации решений этого конгресса Дро создал политическую комиссию, в состав которой вошли: Деведжян Ованес, Саркисян Епрем и Папазян.

В конце 1941г. Деведжян выехал в Бельгию, где принимал участие во втором конгрессе «Дашнакцутюн», созванным Дро в 1942г. Еще до этого конгресса он был командирован Дро в Италию для установления связи с правительством Муссолини. О результатах поездки Деведжяна в Италию мне не известно.

В конце 1943г. он возвратился в Румынию, вел пропаганду о том, что все те страны, которые освобождаются немцами, получат самостоятельность. В частности, он приводил пример Украины, оккупированной немцами. Деведжян доказывал, что если Армения будет оккупирована немцами, то получит большую и широкую независимость, нежели Украина.

В сентябре 1943г. Деведжян переселился в Болгарию и поселился у своей сестры в г.Варне.

Подпись Гарегин Арутюнян Нжде

Приведя эти протоколы показаний, я хочу еще раз подчеркнуть: намечая важное оперативно-политическое мероприятие с выходом за границу (инициатором которого был сам Гарегин Нжде), наша разведслужба глубоко и всесторонне изучила взаимоотношения, сложившиеся между этими двумя крупными государственными деятелями во время их совместной работы в рядах той же партии, в эмиграции, в период Второй мировой войны – т.е. до их ареста, чтобы как можно точно и безошибочно определить конкретную роль каждого из них в упомянутом выше деле.

Кандидатуру Деведжяна выдвинул сам Нжде, но какая у нас была гарантия, что, окажись в процессе реализации намеченного плана лицом к лицу с Симоном Врацяном или Дро Канаяном, Деведжян не сыграет с Нжде злую шутку и не сделает его имя предметом международного скандала. В годы Холодной войны это было бы крайне нежелательно.

Данное обстоятельство прекрасно понимал сам Нжде и в своих разговорах с Деведжяном постоянно подчеркивал необходимость реализации их замысла, а Деведжян был солидарен с ним. Но этого было недостаточно. Поэтому круглосуточная подслушка их камеры, анализ полученных материалов давали нам возможность следить за ходом их взаимной адаптации и развитием их отношений в сложившихся условиях, так как до ареста, как мы уже видели, они были сильно подпорчены.

А что касается их искренности по отношению друг к другу, то вышеприведенные показания каждого из них явственно показывают, кто есть кто. Если Нжде ничего крамольного о Деведжяне следствию не сообщил, указав лишь этапы его пути в рядах «Дашнакцутюн», то Деведжян, в угоду следствию, не пожалел красок, чтобы облить грязью своего Спарапета, в составе правительства которого он в Зангезуре занимал ключевой пост министра юстиции.

В то же время все факты, которые он выдвигал против Нжде, были лишены конкретности, бездоказательны и основывались лишь на высказываниях других. Между тем министр юстиции дашнакского правительства, если даже мог позволить себе неискренность по отношению к Нжде, то был просто обязан быть хотя бы точным в своих показаниях.

А вот поведение Нжде в тех же обстоятельствах. Забегая вперед скажу, что когда один из вариантов письма Симону Врацяну уже был готов, Нжде, с присущей ему прямотой, коснулся и своих взаимоотношений с Деведжяном, написав по этому поводу следующее: «…Летом 1948г. я был переведен на Крайний Север.

Я был обессилен физически, но не духовно. Жил со всей страстностью и радостью мученика. Силился, как и сейчас, не свалиться с ног и умереть с книгой в руке. Я находился в таком состоянии, когда неожиданно, как Deus ex machina (бог из машины), появился Ов.Деведжян.

Он тоже был привезен в ту же тюрьму и в ту же камеру, где находился я. Ты знаешь, что мы с ним годами чурались друг друга. Глубокое страдание прежде всего ставит человека лицом к лицу с истиной. Нам достаточно было увидеть друг у друга в глазах слезы радости, чтобы без лишних слов помириться, побрататься.

С тех пор начались наши бескорыстные размышления. Перед опасностью назревающей новой мировой бойни, могущей иметь непоправимые последствия для нашего народа, мы и обдумывали, и тревожились…» Более того, когда по ходу следствия Нжде зачитывали показания Деведжяна, он потребовал очной ставки, однако ему в этом было отказано.

Как бы там ни было, я обращаю внимание читателя на личности Нжде, его отношении к самому себе и к своему окружению. Человек, считавший, что «Родина – прежде всего», достойно нес свой крест до конца дней своих.

Продолжение следует

Отрывок из книги Ваче Овсепян: Нжде и КГБ Читать также: Гарегин Нжде в условиях заключения, Первая встреча с Нжде, С Нжде нужно быть максимально корректным, Кем был писатель Ованес Деведжян, Что означают названия “Смерш” и “Особый отдел” , Взаимоотношения Нжде с Деведжяном