Опубликовано: 9 Май, 2017 в 22:27

Гарегин Нжде – армянский военачальник, политический деятель, мыслитель и публицист

Гарегин Нжде – армянский военачальникГарегин Егишевич Тер-Арутюнян (1886-1955), более известный как Гарегин Нжде (Скиталец) – армянский военачальник, политический деятель, мыслитель и публицист родился 1-го января 1886 года в селе Кзнут Нахичеванского уезда Российской империи в семье священнослужителя.

Начальное образование получил в русской школе Нахичевана, затем продолжил учебу в гимназии Тифлиса. В 1902 году поступил на юридический факультет Петербургского университета, но оставил учебу, ради революционной деятельности.
Член партии «Дашнакцутюн» с 1904 года.

Автобиография, написанная самим Гарегином Нжде

1. К армянскому революционному движению я примкнул 17-ти лет, еще гимназистом. Затем я бросил университет, чтобы боротmся против царизма и султанизма.

В 1906 г. я перебрался в Болгарию и при содействии лидеров македонского освободительного движения Бориса Сарафова и Лиапова Гурина поступил в офицерскую школу им. Дмитрия Николова в Софии.

По окончании школы я вернулся на Кавказ, чтобы с гайдукским отрядом Мурада перейти в Турецкую Армению.После этого я действовал в Персии (в 1907 году принимает активное участие в Иранской революции и, будучи уже в поле наблюдения секретной полиции Царской России, подвергается преследованию – прим. ред.).

В 1909 г. вновь вернулся на Кавказ (для организации покупки и дальнейшей транспортировки оружия и боеприпасов для иранской революции – прим. ред.) и был арестован. Более 3 лет я провел в тюрьмах от Джульфы до Петербурга; после известного суда над 163-мя членами «Дашнакцутюн», во избежание ссылки в Сибирь я ушел в Болгарию.

2. В 1912. я собрал роту армянских добровольцев и вместе с Андраником участвовал в Балканской войне (против Турции – прим. ред.) за освобождение Македонии и Фракии. В завершающий период мы, как революционеры, отказались от участия в войне между балканскими народами и расформировали армянскую роту.

В ходе этой войны я получил ранение. Армянский стяг и грудь армянских воинов были украшены крестами за храбрость (в составе Македоно-Одринской воинской группировки принимает участие в1-й Балканской войне, удостаивается вместе с Андраником высших офицерских чинов, наград и звания “герой Балканских народов и Греции” – прим. ред.).

3. С началом мировой войны, получив прощение от царского правительства, я вернулся на Кавказ, чтобы участвовать в боевых действиях против Турции. В первый период войны я был заместителем командира 2-ого армянского добровольческого батальона (командиром батальона был Драстамат Канаян, более известный, как «ДРО» – прим. ред.), в последующем командовал отдельной армяно-езидской частью.

4. В 1917. с небольшим отрядом я пришел на помощь окруженному Кохбу и спас армян этого района. В тот же период я перешел в Абас Гел, вступил в контакт с езидами и вместе с их лидером Иво бегом вернулся в Тифлис, где свел его с Армянским Национальным Советом.

5. Накануне провозглашения Независимости Армении я вел бои под Аладжой, благодаря чему армянским частям, отступающим по лини Эрзрум-Сарикамиш-Карс, удалось без потерь выйти к Александрополю; я переправился через Арпачай лишь с последним отступающим армянским солдатом и только когда моим людям удалось вывезти из Ани материалы раскопок профессора Марра.

6. В конце мая (26-28 мая – прим. ред.) 1918 г. я руководил сражением при Каракилисе, в котором получил ранение. Я был представлен к высшей награде за храбрость. Надо признать, что без Каракилисского сражения не было бы не только сегодняшней Армении, но и живущих там сейчас армян. Трехдневная героическая битва под Каракилисой спасла от поголовного уничтожения армян Араратской долины и стала фундаментом Армянского государства.

(В ноябре 1918 года был назначен командующим войсками в Зангезуре. В 1918-20 участвовал в обороне границ и независимости Республики Армения – прим. ред.)

7. В период независимости Армении осенью 1919 г. я спас 2-й армянский полк, попавший в окружение между Давалу и Веди.

8. Во второй половине 1919 г. я перешел в Сюник для оказания помощи Гохтану , осажденному войсками Эдиф-бега и обреченному на голод и уничтожение. Были спасены и сам край и его армянское население.

9. С этого времени я посвятил себя делу защиты и спасения от уничтожения армян Капана и Аревика, отражая постоянные нападения мусаватистского Азербайджана и турецких пашей Нури и Халила.

10. В середине 1920 г., после того, как подразделения Дро оставили Зангезур и Карабах (10 августа 1920 года по соглашению между Советской Россией и Республикой Армения Зангезур, Карабах и Нахичеван могли быть заняты войсками Советского Азербайджана, но Нжде не признал этого соглашения – прим. ред.), я принял на себя руководство самообороной всего Сюника.

Этот горный край, который, согласно соглашению между армянским правительством и представителем Москвы Леграном, был передан Азербайджану, абсолютно оторванный от внешнего мира, без достаточных запасов продовольствия и оружия, при отсутствии офицерских кадров и какой-либо помощи извне, в политической изоляции, после года боев на два фронта смог продиктовать свою волю советскому правительству.

(После установления советской власти в Армении Нжде организовал самооборону Сюника и Зангезура. 25 декабря 1920 года провозгласил “Автономную Сюникскую республику” и возглавил ее Правительство.

В апреле 1921 года это государственное образование было переименовано в Республику Нагорной Армении, а Нжде был назначен ее спарапетом, объявив независимой Нагорную Армению. Правительство возглавил Семен Врацян.

Благодаря организаторскому таланту и полководческому дару Нжде, силы самообороны Сюника смогли отразить все нападения коммунистов, мусаватистов и кемалистов . Борьба велась до тех пор, пока враги, поняв тщетность своих усилий не отказались от задуманного – прим. ред.).

При Мясникяне, декларацией от июня 1921 г., Сюник был признан частью матери-родины – Армении. Благодаря обороне Сюника были спасены также армянская интеллигенция, революционные и боевые элементы армянства. (В 1921 году, после установления Советской власти в Зангезуре, Нжде перебрался в Иран – прим. ред.)

11. Моя жизнь и моя деятельность свидетельствуют о следующем:
Я всегда приходил в моменты опасности. В мирное время я не стремился к должностям, поскольку не испытывал влечения к ним.

Я всегда предпочитал руководить ополченцами, народными силами, испытывая некоторую холодность к т. н. регулярным подразделениям.

Командиров я выдвигал из народа и выковал их, если так можно выразиться, по его образу и подобию.

На войне я всегда оставался человеком даже по отношению к туркам и татарам – свидетельсво этому мои приказы и воззвания к подчиненным мне частям. Приписываемое мне советской властью – обычная пропагандистская клевета, рожденная стремлением любой ценой очернить противника.

Я никогда не использовал помощь внешних сил и даже средства собственного государства.
Я следовал обету Мамиконянов, был человеком глубокой веры и этики, потому мне приходилось испить из чаши горести. Бог и моя Родина всегда были на первом месте в моем храме веры.

Армения являлась для меня святыней. Я жил и дышал ею, всегда готвый ради нее страдать, жертвовать и отдать саму жизнь. Она была священной болью, радостью, смыслом моего существования, моим бессмертием, высшим правом и обязанностью; в то же время народ страны горячо привязался и всецело верил мне.

Со мной враждовали лишенные чувства святого полуинтеллигенты и военные, руководствующиеся лишь бумажными правилами.

В течение всей жизни я никогда не получал жалования (лишь один раз в Америке я нарушил этот свой принцип, согласившись, чтобы мне выплачивалось еженедельное жалование. Нарушил и был справедливо наказан.

С тех пор человечоская низость повсюду следует за мной как тень). Я отказалься даже от пенсии, назначенной мне инностранным государством. Имея все восможности жить в роскоши, я жил как человек из народа, почти бедно. Одной из самых больших в мире мерзостей для революционера, воина и патриота я считал бытовой материализм.

Покидая Армению, я взял с собой шкуру тигра, убитого моими солдатами на армянском берегу Аракса, – мое единственное вознаграждение.

Кинжал Джамал паши – мой единственный военный трофей. Пусть будут положены со мной в могилу на мою грудь этот кинжал, не знавший поражений флаг Сюника и старый армянский словарь – единственное мое утешение в изгнании.

12. Вне Армении армянам грозит вырождение. Лишь с помощью глубокого познания и осознания национальных ценностей, добродетелей и святынь, можно бороться с этим злом, для чего я и создал движение, названное мною Цегакронутюн (в конце 20-х и в начале 30-х годов в ряде стран Европы и США организовал народные и патриотические организации.

Созданная им в Болгарии, а затем и в США национальная и народно-патриотическая организация Цегакрон (дословный перевод – религия, вера народа или этновера), сплотила вокруг себя патриоточески настроенную армянскую молодёжь и интеллигенцию армянской диаспоры, которая вела свою работу в деле решения Армянского вопроса, связанного с освобождением исторических территорий Армении от турецкой и советской оккупации и возвращением армян на Родину – прим. ред.).

Целью его было вернуть армянину чувство хозяина своей Родины, спасая его от духовной и политической бездомности и беспризорности вне родной страны. Это было патриотическое движение, лишь обновившись в котором могли объединиться все отдельные политические течения армянства. Из-за этой проповеди патриотизма меня предала раскольническая, безродная и пораженческая часть армянства.

(Летом 1933 года Нжде перебрался в США. Там он намеревался помочь К. Тандергяну в ликвидации турецкого посла Мухтар Бея – прим. ред.).

Я прощаю всех, прошаю по двум причинам: во-первых, мое национальное исповедание не позволяет мне испытывать вражду к какому-либо армянину; во-вторых, я глубоко понимаю этих несчастных, которые еще не преодолели в себе раба и поэтому остаются бессильными и злобными.

Как у тоскующего по Родине изгнаника, у меня есть лишь одно желание – умереть в родных горах.

(Еще только планируя вторжение в Советский Союз, военно-политическое руководство Германского рейха, ставило перед собой ряд задач, одна из которых разрушение и расчленение многонационального советского государства путём создания национальных правительств и воинских формирований.

Одним из способов привлечения на сторону Германии представителей этих народов стало создание Национальных Освободительных Комитетов, в которых доминирующую роль играли бывшие лидеры и военачальники некогда независимых государств, находящихся в эмиграции.

После начала войны с Советским Союзом активизировалась работа по созданию воинских формирований из восточных народов. 22 декабря 1941 года Высшее командование вооруженных сил (ОКВ) издает приказ о создании четырёх легионов из восточных народов, среди которых называется и Армянский легион.

Военной целью данного формирования была государственная независимость Армении от Советского Союза, которая была гарантирована со стороны Германии.

Армянские легионеры входили в состав 11 батальонов, а также других подразделений. Общая численность легионеров достигала 18 тыс. человек (11 тыс. человек — в боевых частях, 7 тыс. в вспомогательных). Значительная часть легиона содержалась в концлагерях и использовалась на тыловых работах.

Одним из мощных элементов пропагандистской работы были обещания после прекращения военной компании предоставить независимость Армении.

Командовал легионом – Драстамат Канаян. Помогал ему в этом – Гарегин Нжде.
Много солдатских и офицерских жизней спас генерал Гарегин Нжде, вызволяя военнопленных Советской армии из фашистких концентрационных лагерей. Нжде постоянно посещал учебые лагеря, центры и батальоны Армянского Легиона, встречаясь и беседуя со своими соотечественниками – прим. ред.).

13. В Болгарии произошел государственный переворот, созревший благодаря военно-политической обстановке. Ожидается Красная Армия. Зная, что меня ждет, я все же решил остаться, несмотря на то, что есть возможность перебраться в Вену на самолете. Я не покидаю Болгарию, чтобы не подверглась преследованию моя организация.

У меня есть еще более весомые причины остаться, известные двум моим друзьям (в 1944 году, когда Советская армия уже вошла в Болгарию, Нжде находился в Софии и отказался бросить и покинуть страну.

Он остался верным патриотом, считая, что его долг быть со своим народом до конца и не допустить репрессий в отношении армянской общины Болгарии. Нжде прекрасно понимал, что НКВД интересуется им – прим. ред.).

Пришла Советская армия и произошло то, что я ожидал. Пользуясь нынешней неразберихой, несколько армян – не вскормленные молоком своей нации вырожденцы уже приступили к делу. Они, по преимуществу сапожники, как полицейские агенты в сопровождении вооруженной болгарской милиции ходят по домам и ищут меня.

Навеки отвратительные рабы, которые всегда использовали иностранные силы для утоления своей бессильной злобы и уничтожения своих врагов среди соотечественников.
Не менее отвратительны, однако, и националисты, лишь по названию являющиеся таковыми. Со своей базарной моралью они опустились до скотского уровня.

Знакомые, друзья, родственники – никто не откроет тебе дверь, даже если ты с крестом назаретянина на спине и в терновом венке на окровавленном челе будешь искать у них прибежища.

Забыли, забыли все, что только благодаря моим усилиям их не постигла участь евреев, и четыре года они все только богатели и богатели. Те, кто еще вчера искали твоего приветствия, сегодня убегают даже от одного твоего имени, от твоей тени.

Красные ждут меня. Низок тот, кто при всех обстоятельствах предпочитает жизнь смерти. Пусть свершится неизбежное. Сегодня я связан с жизнью лишь в той степени, в которой я чувствую себя обязанным служить Армении.

Где ты, где, достойный почтения народ Армении, с сердцем властелина, чья душа всегда умеет возвышаться во время опасностей.

Диаспора, ты еще раз заставила меня пережить горечь стыда. Позор тебе!

(Нжде. Сентябрь 1944 г. София. Архив МНБ Армении, дело 11278, т. 4.)

В конце октября 1944 года Нжде был арестованн СМЕРШ-ем и перевезён в Москву, предан суду и осужден на длительный срок заключения. Допросы и следствие было оконченно в 1948 году и после этого, вплоть до 1952 года, он провёл во Владимирской тюрьме. 1952-53 годы он провёл в Армении, в Ереванской тюрьме .

Летом 1953 года его переводят в Сибирь, тюрьму Тайшета а оттуда снова во Владимирскую тюрьму . Здесь же, будучи уже тяжелобольным, в конце 1955 года он скончался, там же и был похоронен.

Лишь 31 августа 1983 года останки Нжде были перевезены в Армению, а в 1987 году часть их была предана земле на склоне горы Хуступ (Кафанский район), другая часть – у церкви Спитакавор (Ехегнадзорский район), а в армянской столице его именем названа одна из площадей.

www.armenianarthall.com



ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.