Турецкая провинция Ван располагается в дальнем северо-восточном уголке Малой Азии; на востоке она граничит с Персией, а на севере с Кавказом. Это одна из самых красивых и плодородных частей Турецкой империи, которая, кроме того, имеет богатейшую историю.
Город Ван, столица вилайета, стоит на восточном берегу озера с одноименным названием, это один из самых крупных городов Малой Азии, и численность армянского населения в нем превышает численность мусульман.
Осенью 1914 года его население, составлявшее около 30 тысяч человек, было мирным, счастливым и процветающим. Хотя в Ване, как и в других частях империи, где проживали армяне, случались периоды жестокого угнетения и резни, все же мусульманский гнет здесь был относительно легче.
Турецкий губернатор Ташин-па– ша принадлежал к числу самых просвещенных турецких чиновников. Отношения между армянами, жившими в лучшей части города, и турками и курдами, занимавшими лачуги в мусульманских кварталах, в течение многих лет оставались вполне терпимыми.
Однако географическое положение этого вилайета неизбежно делало его театром военных действий, и население не могло чувствовать себя спокойным. Если Россия предпримет вторжение в Турцию, самый удобный маршрут пройдет именно по этой провинции. Война еще только началась, когда появились поводы для недовольства. Реквизиции для нужд армии, как и везде, легли более тяжким бременем на христиан, чем на мусульман Вана.
Армяне должны были спокойно стоять и смотреть, как турецкие офицеры забирают их скот, пшеницу и всевозможные необходимые товары, давая взамен лишь не имевшие никакой ценности клочки бумаги. Попытка всеобщего разоружения не могла не вызвать грозных предчувствий, которые еще более усилились из-за жестокого обращения с армянскими солдатами на Кавказе.
С другой стороны, турки выдвигали много обвинений против христианского населения и возлагали на них большую часть вины за неудачи турецкой армии на Кавказе. Тот факт, что определенную часть вооруженных сил России составляли армяне, вызывал их неукротимую ярость.
Поскольку около половины всех армян проживают в русских провинциях Кавказа и эти армяне, наравне с русскими, обязаны служить в армии, законных оснований для недовольства это не вызывает – ведь рекруты являются подданными русского царя.
Однако турки утверждали, что большое число армянских солдат в Ване и других армянских провинциях дезертировали, перешли границу и присоединились к русской армии, а их знание дорог и рельефа местности стало важным фактором русских побед.
И хотя неопровержимых фактов на этот счет в настоящее время нет, вовсе не представляется невероятным, что подобные дезертирства имели место, возможно, в количестве нескольких сотен или около того. В начале войны агенты «Единения
и прогресса» появлялись в Эрзеруме и Ване и обратились к армянским лидерам с предложением отправиться в русскую Армению и попытаться начать революцию против русского правительства. Отказ турецких армян пойти на это вовсе не доставил удовольствие туркам. Турецкое правительство тут же заговорило о «предательском» поведении армян в Ване и даже выдвинуло его основанием для последующего преследования всего народа.
Их отношение явилось еще одной иллюстрацией своенравия и извращенности турок. За тридцать лет они убили сотни тысяч армян, все это время насиловали их жен и дочерей, грабили и подвергали их самому жестокому обращению и при этом продолжали верить, что имеют право ожидать от них лояльности.
То, что жившие в Турции армяне симпатизировали Антанте, ни для кого не было секретом. «Если вы хотите узнать последние новости о ходе войны, – было написано в армянской юмористической газете, – все, что вам нужно сделать, так это взглянуть в лицо армянину. Если он улыбается, значит, побеждают союзники, если же мрачен, значит, успех сопутствует немцам».
Если оттоманский солдат– армянин дезертировал и перебегал к русским, строго говоря, это конечно же являлось преступлением против государства. Такой проступок должен бы быть наказуем по всем цивилизованным законам. Только турок и, возможно, еще юнкер – прусский аристократ-землевладелец мог рассматривать его как основание для чудовищного варварства, что теперь происходило повсеместно.
Осенью и зимой 1914/15 года казалось, что воздух наполнен предчувствием беды, но армяне вели себя удивительно сдержанно. Уже много лет турецкое правительство всячески провоцировало христианское население на совершение противоправных действий, после чего использовало эти действия как повод для массовых убийств.
Армянские священнослужители и политические лидеры видели многочисленные свидетельства возврата турок к старой тактике, поэтому старались успокоить людей, предупредить их о необходимости контролировать каждый свой шаг, терпеливо сносить любые оскорбления и даже насилие, не давая мусульманам повода перейти к открытым действиям. «Даже если они сожгут несколько наших деревень, – говорили армянские лидеры, – воздержитесь от ответных действий. Пусть лучше погибнут немногие, чем весь народ».
Когда началась война, центральное правительство отозвало Ташин-пашу, умного и проницательного губернатора Вана, и заменило его Джевдет-беем, который был родственником Энвера, что было уже само по себе тревожно.
Среди турецкого чиновничества всегда были люди, пусть и немногочисленные, которые не верили в массовые убийства как метод государственной политики, и нельзя было быть уверенным в том, что они скрупулезно исполнят самые кровавые приказы центрального правительства.
Поэтому, когда планировалась очередная бойня, обычно первым делом заменяли «утративших доверие» чиновников более надежными. А характер преемника Ташина делал эту замену еще более волнующей. Джевдет провел большую часть жизни в Ване и был человеком неуравновешенным: иногда проявлял дружелюбие к немусульманам, но чаще был враждебен, лицемерен и жесток – в лучших традициях своей расы.
Он ненавидел армян и был всем сердцем за долгосрочный турецкий план решения армянской проблемы. Можно было не сомневаться, что он прибыл в Ван с заданием уничтожить всех армян, живших в провинции, но в первые месяцы ситуация не благоприятствовала осуществлению этого плана. Сам Джевдет отсутствовал – сражался с русскими на Кавказе, и близость врага подсказала туркам, что лучше воздержаться от жестокого обращения с армянами Вана.
Но в начале весны русские временно отступили. Для побеждающей армии правильной считается военная тактика преследования отступающего врага. Однако в глазах турецких генералов отступление русских было весьма удачным поворотом войны, главным образом потому, что армяне лишились своих защитников, оставшись на милость турецкой армии. Вместо того чтобы преследовать отступающего противника, турецкая армия свернула в сторону и заняла собственную территорию – Ван.
Вместо того чтобы сражаться с русскими мужчинами, турки обратили свое оружие против армянских стариков, женщин и детей. Повинуясь старой традиции, они раздали самых красивых армянских женщин мусульманам, разграбили и сожгли несколько деревень, все это время не переставая убивать.
15 апреля 500 молодых армян из Аканца собрали, чтобы объявить им волю султана. На закате их строем вывели из города и расстреляли. Эта процедура повторялась в каждой из восьмидесяти армянских деревень в районе к северу от озера Ван, в результате всего за три дня было убито более 24 тысяч армян.
Один лишь эпизод показывает страшную порочность турецких методов. В местечке Шадак начались беспорядки. Джевдет-бей, который к этому времени уже успел вернуться в Ван, предложил четырем известным вокруг армянам отправиться в этот город и успокоить людей.
Эти люди совершили утомительное путешествие, останавливаясь в каждой деревне и призывая армян соблюдать спокойствие и порядок. А потом их всех убили в деревне Курдиш.
Итак, когда Джевдет-бей по возвращении на свой официальный пост потребовал, чтобы Ван предоставил ему 4 тысячи солдат, люди, естественно, не стали спешить исполнить приказ.
Если мы вспомним, что произошло ранее, то становится понятно, что ни у кого не возникло сомнений, с какой целью объявлен сбор. Джевдет, действуя в строгом соответствии с приказами из Константинополя, готовился полностью уничтожить армянское население. А убив 4 тысячи солдат, он ликвидировал бы возможных защитников стариков, женщин и детей.
Армяне, чтобы выиграть время, начали переговоры и предложили Джевдету 500 солдат и деньги за освобождение от военной службы остальных. После этого Джевдет сразу заговорил о «бунте» и своем намерении подавить его «любой ценой». «Если бунтовщики сделают хотя бы один выстрел, – сказал он, – я убью каждого христианского мужчину, женщину и (указывая на расстояние от земли до своих коленей) ребенка ростом до сих пор».
В течение некоторого времени турки рыли окопы вокруг армянского поселения, наводняя их солдатами. В ответ на это армяне начали готовиться к обороне. 20 апреля банда турецких солдат захватила нескольких армянских женщин, двое мужчин побежали им на помощь и были застрелены. Турки открыли огонь по армянским кварталам из винтовок и артиллерии, и вскоре значительная часть города была охвачена пламенем.
Началась осада. Армянская «армия» состояла всего лишь из. 1500 человек, на всех имелось 300 винтовок, но почти не было патронов. У Джевдета было 5 тысяч человек, отлично вооруженных и экипированных. Так что, хотя армяне сражались не на жизнь, а на смерть, у них практически не было шансов долго сдерживать натиск турок.
Только одно придавало им силы: они знали, что к Вану идет русская армия, и надеялись продержаться до ее прибытия. Я не пишу о военной истории, об осадах и сражениях, поэтому не описываю в деталях бесчисленные акты личного героизма, помощь армянских женщин и детей, самоотверженные действия американских миссионеров – доктора Ашшера, его жены мисс Грейс Нап и других,
а также тысячи других моментов, которые сделали этот ужасный месяц одной из самых славных страниц в современной армянской истории. Самое удивительное то, что армяне выстояли!
После пяти недель беспрерывных боев появилась русская армия и турки бежали, чтобы выместить свой гнев на других армянских крестьянах. Американский доктор Ашшер, госпиталь которого в Ване был уничтожен обстрелом, засвидетельствовал, что после бегства турок русские собрали и сожгли 55 тысяч тел убитых армян.
Я рассказал о «бунте» в Ване не потому, что он знаменует первый этап организованной попытки уничтожить целую нацию, а потому, что именно этими событиями турки обычно оправдывают свои последующие преступления.
Далее вы узнаете, что при каждом моем обращении к Талаату, Энверу и прочим чиновникам по поводу положения армян они моментально приводили «бунтовщиков» Вана как пример измены армян. А ведь «бунт», как показывает мой рассказ, был всего лишь стремлением армян спасти свою жизнь и честь своих женщин, после того как турки, уничтожив тысячи их соседей, продемонстрировали, какая судьба их ожидает.
Отрывок из книги «Трагедия армянского народа. История посла Моргентау», — глава 25. Читать также: Идея депортации армян исконно немецкая глава 25 , Недовольство Талаата четой Моргентау, Требование Джемаля от посольства США, Последствия ухода союзников из Дарданелл
