Беседа с академиком НАН РА Грачья Рубеновичем Симоняном
Г-н Симонян, как вы оценили бы работу первого конгресса арменоведения в целом?
Если не считать мелких недостатков, всегда сопутствующих большим делам, то можно сказать, что конгресс был хорошо организован и в целом прошел на высоком уровне. Впервые в Ереване собрались арменоведы из многих стран и в течение нескольких дней обсуждали актуальные проблемы арменоведения.
Однако одна из более всего волнующих арменоведов и вообще армянскую общественность проблем – проблема фальсификации истории армянского народа – оказалась вне поля зрения конгресса. Чем это объяснить?
По-видимому, нежеланием углублять существующие между арменоведами противоречия.
То есть решили не лечить, а загонять недуг внутрь?
Получается, что так.
Наши американские оппоненты по всякому поводу подчеркивают, что они живут в свободной стране и никто не указывает им, о чем и как писать, что они в отличие от наших арменоведов имеют возможность свободно мыслить и творить.
Во-первых, современная Армения в вопросах свободы слова, не считая отдельных случаев, относится к числу свободных стран. Между тем в условиях подобной свободы, когда отсутствует госцензура, становится необходимым, чтобы каждый автор сам был собственным “цензором”, был ответственен прежде всего перед самим собой, а потом уже перед обществом.
Именно с таким чувством ответственности относится к своей работе подавляющее большинство арменоведов Армении, сумевших в условиях беспрецедентных социальных лишений последних полутора десятков лет сохранить блестящие традиции армянских школ историографии, лингвистики и литературоведения, создать новые ценности.
Именно этого “внутреннего цензора” не хватает некоторым арменоведам-армянам в различных “свободных” странах – чувства ответственности перед своей нацией и безопасностью Республики Армения.
Под предлогом ложной научной “свободы” они повторяют и вновь и вновь выбрасывают на политический рынок широкомасштабные фальсификации и искажения истории армянского народа, измышленные иностранными и в особенности турецкими и азербайджанскими авторами, тем самым способствуя борьбе против собственного народа.
Может быть, есть смысл коротко остановиться на одном-двух примерах наиболее типичных фальсификаций?
Например, ставится под сомнение обоснованное современной исторической наукой положение о том, что Армянское Нагорье является колыбелью формирования армянского народа. Вместо этого упорно реанимируется давно уже отвергнутая наукой версия об армянах-пришельцах.
С начала 30-х годов прошлого века по поручению Кемаля Ататюрка турецкая историография тщится доказать, будто пришельцы-армяне физически уничтожили живших здесь аборигенов, которые в большинстве своем были предками современных турок, и утвердились в ареале их проживания.
И что геноцид, следовательно, совершили армяне, а не турки. Азербайджанские и турецкие историки из кожи вон лезут, чтобы доказать, будто Западная Армения никогда не была населена преимущественно армянами, и потому армяне не могут выдвигать никаких претензий по отношению к этим территориям.
Далее. Эти арменоведы считают описания исторических событий в трудах ряда средневековых армянских историков вымышленными и поэтому не представляющими никакого интереса для науки.
В кривом зеркале представляется национально-освободительная борьба армянского народа против турецких угнетателей, в частности, фидаинское движение характеризуется как криминальная деятельность разбойничьих банд, а ответственность за осуществленную турками в 1895-96гг. массовую резню армян возлагается на самих армян.
Будучи не способными к глубокому анализу исторических явлений, они лишь в черном свете представляют историю Советской Армении, не видя в ней ничего хорошего. Примеры, к сожалению, можно приводить достаточно долго.
Как вы думаете, почему они не выступают против фальсификаций турецко-азербайджанских историков?
Это поистине удивительно, но факт остается фактом. А вот о причинах надо поинтересоваться у них самих.
В ходе конгресса не раз звучали заявления о том, что возникшие среди арменоведов противоречия являются следствием недостатка информации и недопонимания. Согласны ли вы с этим объяснением, не раз повторенным в частности Ричардом Ованнисяном?
Я так не считаю. Этот надуманный тезис был выдвинут просто для смягчения печального положения американского арменоведения. Арменоведы Армении внимательно следят за издаваемыми за рубежом арменоведческими исследованиями и хорошо о них осведомлены.
В дни работы конгресса раздавались требования поднять уровень арменоведения в Армении до “американских и европейских” стандартов в сфере гуманитарных и обществоведческих наук. Интересно, действительно ли арменоведение и в особенности историческая наука в Армении отстают от мировых стандартов?
Для меня подобная постановка вопроса просто непонятна. Причиной ее появления являются, с одной стороны, надменное и пренебрежительное отношение американских арменоведов к арменоведам Армении, с другой стороны, склонность отдельных наших коллег к излишнему самоуничижению.
Историческая наука в Армении никогда не испытывала нехватки талантов, не испытывает ее и сегодня. Если наш историк пишет на армянском, а не на, допустим, английском, то это вовсе не означает, что по знаниям и интеллекту он уступает своим зарубежным коллегам.
Современная армянская историческая мысль формировалась и развивалась под благотворным влиянием мощной русской исторической школы. Эта школа с ее славными традициями, методологией исследовательских работ, высокими требованиями, предъявляемыми к ученым и т. п. , была и есть одной из передовых, если не самой передовой в мире.
Хотелось бы в контексте темы нашей беседы отметить два важнейших принципа этой школы. Первый. Браться за перо только при наличии достоверных, фактически подтвержденных данных и материалов. Второй. Историография – это не просто описание исторических событий и лиц, а прежде всего научный анализ исторического процесса.
Во всяком случае, научный уровень большинства известных нам работ арменоведов США, не в обиду будет сказано, весьма далек от этих принципиальных требований. Некоторые из них, кстати, весьма слабо владеющие армянским языком, претендуют на звание специалиста по всем периодам истории армянского народа.
Некто, например, защитивший докторскую диссертацию по теме “Бакинская Коммуна”, позволяет себе антинаучно разглагольствовать о происхождении армянского народа как этноса. Таков же метод работы и многих других. У нас такое дилетантство просто исключается.
Конечно, рыночные отношения требуют повысить качество производимой в Армении продукции до уровня мировых стандартов. Надо всячески стремиться довести до этого уровня, скажем, здравоохранение, технические науки и т. д.
Однако требование поднять уровень арменоведения Армении до уровня мирового непонятно и просто абсурдно, так как центром арменоведения была и остается Армения и именно здесь есть чему поучиться зарубежным арменоведам. Арменоведческим институтам и отдельным ученым Армении не хватает только одного – необходимого и достойного, финансирования.
В прошлом году в Институте истории Академии наук была организована встреча с американским историком-арменоведом Винсентом Лиманом, который в своем выступлении прямо признал, что они не читают издаваемые в Армении исторические труды, а если и читают, то – от случая к случаю. Так ли это на самом деле?
Так оно и есть. В результате наши оппоненты продолжают основываться на гипотезах и теориях, выдвинутых европейскими арменоведами XIX- начала XX века и впоследствии повторенных их некоторыми армянскими учениками.
Большинство этих взглядов в течение последнего столетия было уточнено или же просто отвергнуто в результате исследований армянских и зарубежных ученых. Хотелось бы добавить, что за редчайшими исключениями зарубежные исследователи не знакомы с архивами Армении, где обработаны и систематизированы сотни тысяч документов. Непонятно, как можно писать труды по истории армянского народа, не ознакомившись с этими материалами?
При созыве конгресса его организаторы, безусловно, стремились содействовать примирению сторон. Как вы полагаете, насколько это удалось?
В основе отчуждения части арменоведов Армении от части их зарубежных армянских коллег лежат причины далеко не личного характера. Их разделили вышеизложенные и многие другие крайне различные подходы к принципиальным аспектам нашей истории. Примирение же на идеологической, научной, принципиальной почве невозможно, если не будет остановлен процесс искажения истории армянского народа.
Кстати, критику, направленную в их адрес, наши оппоненты стремятся представить как якобы нападки против всех американских арменоведов и даже больше того – против всей армянской интеллигенции США. Это не честно. Как такое вообще может быть? Неужели не достоин славы и уважения американский арменовед Ваагн Татрян, который, развивая армянское геноцидоведение, выполняет работу целого института?
Однако, видите ли, он не по нраву соотечественникам-арменоведам, один из которых на научной конференции, посвященной Геноциду армян, в присутствии турецких историков заявил, что довольно, мол, говорено плохого о турках и пора бы поговорить о том хорошем, что они сделали для армян. Вот где проходит рубеж отчуждения, а не в надуманном противопоставлении отечественных и зарубежных арменоведов.
На заключительном заседании конгресса Левон Зекиян предложил исключить из проекта резолюции положение о государственной поддержке создаваемого центра арменоведения, считая, что центр должен быть полностью независимым.
Это та же сказка о так называемой “абсолютной творческой свободе”. Можно подумать, что г-н Зекиян беззаботно и исключительно за свой счет живет и работает на неком райском острове. Без финансовой и иной поддержки не может существовать ни одно научное учреждение, будь то в Америке, Италии или в Армении.
Допустим, арменоведческий центр создан и ему даже предоставлена территория. Кто возьмет на себя заботу о хотя бы его коммунальных расходах? Может быть, сами научные сотрудники?
Целесообразно ли и вообще практически возможно ли со стороны создаваемого в Ереване центра арменоведения осуществлять контроль за работой арменоведов в Америке и во всем мире? Это абсурд, ибо на практике такое неосуществимо.
Так что, повторюсь, творческая личность, в данном случае арменовед, должен стать собственным цензором, браться за перо с чувством ответственности перед страной и народом.
Не хотелось бы вновь возвращаться к неприглядной истории неучастия Армена Айвазяна в работе конгресса и тенденциозным характеристикам его нашумевшей монографии, прозвучавшим из уст отдельных его оппонентов. Каково ваше мнение об этом ярком представителе молодого поколения арменоведов Армении?
Армен Айвазян – молодой, но уже опубликовавший ряд ценных монографий специалист, честный и прямой человек, которому чуждо приспособленчество и угодливость, преклонение перед ложными авторитетами и другие пороки, которые сегодня, к сожалению, являются неотъемлемой частью нашей действительности.
Одним словом, он является одним из блестящих представителей нового поколения армянских историков-специалистов. Именно им и принадлежит будущее арменоведения.
Беседу вела Асмик Гулакян
