Утром я встал раньше обычного. Лучи солнца уже достигли окон дома по ту сторону улицы. Только я кончил пить чай и собирался придвинуть кресло к окну, как неожиданно на балконе дома напротив увидел Талаата. Я застыл: он ли это? Да, он…
Талаат сделал несколько шагов, внимательно осмотрел улицу и как бы под тяжестью каких-то мыслей понурил голову. По-видимому, нелегка была его жизнь после совершенного неслыханного преступления.
Во всяком случае и пять-шесть лет спустя страх неотступно следовал за ним. На своих широких плечах он нес два смертных приговора: константинопольского Военного трибунала и Армянской Революционной Федерации «Дашнакцутюн».
Первый имел для него, вероятно, только моральное значение: в родной стране свои же вместо того, чтобы восславить его «патриотические» деяния, осудили на смерть, словно обычного преступника.
Но время может исправить это «недоразумение», будущие поколения осознают значение сделанного им… если бы не было приговора АРФ «Дашнакцутюн». Все-таки он не сумел уничтожить всех руководителей этой партии. Но кто остался в живых из тех, кого он знал лично? Фактически только один человек – Гарегин Пастрмаджян. Помнил ли он последнюю беседу с ним?
Он поднял толстую, словно коромысло, руку, потер лоб, вошел в комнату. Я посмотрел на часы: 10 часов. Его обычное время идти на Уландштрассе. Я взял оружие, готовясь выйти. Неожиданно для меня он оказался у двери и, ступая тяжело, как слон, начал спускаться по улице. Когда я вышел, Талаат по противоположному тротуару направлялся в сторону Уландштрассе. Холодный рассудок подсказывал мне, что на этот раз он не уйдет от меня.
– Догоняй! Беги! Перейди на противоположный тротуар и – внезапно, сзади, в спину, в голову! Быстрей, переходи улицу…
Я сошел с тротуара на мостовую, чтобы зайти к нему сзади, но вдруг что-то остановило меня: тысячу раз проверенная, очевидная вещь в это мгновение показалась мне сомнительной: он ли это?..
– Подойди спереди, спереди, спереди – и прямо в лоб. Скорей, скорей, беги…
Идя по противоположному тротуару, я сровнялся с ним, быстрыми шагами значительно опередил его, перешел на тротуар, по которому шел Талаат. Пошел ему навстречу. Мы приближались друг к другу. Он шел, словно прогуливаясь, беззаботно покачивая тросточкой.
Между нами оставалось небольшое расстояние – и удивительное спокойствие охватило все мое существо. Когда мы сблизились, Талаат в упор посмотрел на меня: в глазах его мелькнул ужас смерти. Последний шаг он так и не сделал, немного отклонился, чтобы увернуться, но я мгновенно вытащил оружие и выстрелил ему в голову…
От удара Талаат как бы замер, на какой-то миг его огромное тело напряглось, и он, шатаясь, как подпиленный дуб, с грохотом рухнул на лицо… Где-то рядом закричала и упала какая-то женщина, какой-то мужчина побежал в ее сторону…
Никогда не мог представить, что зверь с такой легкостью рухнет на землю. В какой-то момент во мне вспыхнуло желание разрядить все пули ему в спину, но вместо того чтобы выстрелить – отбросил пистолет. Черная густая кровь моментально образовала лужицу вокруг головы Талаата: словно из разбитого сосуда вылился мазут…
– Человека убил! – услышал я.
Я посмотрел вверх, вниз, во все стороны – везде стояли люди и смотрели на меня…
– Человека убил, хватайте его! – закричал кто-то и, раскинув руки, бросился ко мне.
– Ловите! Ловите! – закричали и другие…
Я прошел мимо них, никто и не попытался задержать меня. Но, когда вопли сзади усилились, нервы мои внезапно сдали, и я, сам не зная почему, бросился на соседнюю улицу. С невероятным шумом люди преследовали меня. Я побежал. Кто-то из бегущих навстречу схватил меня…
Вероятно, я мог бы и скрыться, если бы заранее думал об этом или имел такое намерение. Толпа тут же окружила меня. Я не понимал, чего они хотят от меня: кричат, размахивают кулаками, между тем как мне ни до кого из них дела нет.
Один потянул меня, другой начал безжалостно наносить удары. Вооруженный кулак опустился мне на голову: в глазах потемнело, и, чтобы не упасть, я встал на колени. Кровь заливала мне лицо, множество рук и ног опускались на меня, и я в бессильном бешенстве крикнул:
– Чего вы хотите? Я – армянин, он – турок, вас это не касается…
Вдруг толпа расступилась, и полицейский поднял меня на ноги.
