Опубликовано: 1 Апрель, 2017 в 1:00

Деникинская Россия и Кавказ — Карл Робертс

Деникинская Россия и Кавказ - Карл РобертсГлава из книги Карла Робертса — Деникинская Россия и Кавказ. Перевод © Самвел Меликсетян Писатель и журналист Карл Робертс (1894–1949) не специализировался в политической тематике.

Он писал на самые разные темы и более известен своими биографическими романами, работами о спиритизме и других мистических практиках.

В частности, в книге «Деникинская Россия и Кавказ» он впервые познакомил западного читателя с Гюрджиевым, описав свою встречу с ним в Тифлисе.

Свидетельство такого автора ценно именно отсутствием каких-то предварительных политических пристрастий и стереотипов, отсутствием политической ангажированности.

Такой взгляд со стороны обычно не видит важной подоплеки событий, но схватывает какие-то интересные и не менее важные особенности.

Я отправился в Армению с распространенным европейским предубеждением против армян. В течение многих лет миссионеры и другие люди, которые своим рвением досаждали мирному населению, утверждали, что армяне -цивилизованный народ, притесняемый жестокими турками.

Эти протесты, напротив, подталкивали меня доверять циничным утверждения другой стороны — а именно, тому, что армяне во всех отношениях не лучше своих соседей, что они провоцируют резню и притеснения, при первой возможности делая то же самое, что, в конце концов, турок благороден, а армяне предназначены Божественным провидением подвергаться резне (1), и не будь они христианами, никто бы за них не заступился.

Я должен признать, что многие армяне, которых я встречал в разных частях мира, во всех отношениях превосходили турок и представителей других народов Закавказья; но я думал, что это могло быть исключением.

Мой визит в Армению в апреле 1920 года заставил меня изменить все мои взгляды на армян. И теперь я пониманию, что только незнание армян, какими они в действительности являются в своей стране, способствует выживанию этих глупых старых  предубеждений.

Армяне не жалующиеся трусы; турок не джентльмен; хорошие армяне за пределами Армении — не исключение; армяне слишком благоразумны, чтобы стремиться спровоцировать варварство своих соседей  и угнетателей своими собственными проступками.

Теперь я знаю, что они действительно являются, как их часто называют, «цивилизационным фактором на Ближнем Востоке»,  и сожалею о бессердечном безразличии, с которым союзники отказались от обещанной поддержки, побуждавшей армянский народ обращать на них свой взгляд и стоять на их стороне в борьбе за свободу во всем мире.

Я не мог бы увидеть армян в менее благоприятный момент, нежели мне довелось. Измученные шестью годами непрерывных боев, голода, лишенные крова и преданные, они, тем не менее, поразили меня своими усилиями удержаться в кольце врагов.

Они трогательно считали себя нашими союзниками. Есть оправдания для тех, кто отказывается считать союзниками русских добровольцев (речь о Добровольческой армии Деникина. — Прим. перев.), но не для тех, кто отказывает армянам в столь опасном для них знаке отличия.

Мне могут сказать, что бакинские армяне подвели генерала Денстервиля и его отряд. Многие ли в Англии знают армянскую версию истории этих событий? (2) Англия не знает ничего о долгой задержке «Денстерфорса» в Персии, что свело на нет армянскую попытку организовать силы, которые должны были действовать под его командованием, после прибытия в Армению.

Речь идет о планах прибытия в Баку, который в эти месяцы в значительной степени контролировался армянскими вооруженными соединениями.

«Денстерфорсом» стали называть военное соединение, сформированное из офицеров и сержантов Британии и ее британских доминионов (Австралии, Новой Зеландии, Канады) в декабре 1917 года.

Его целью было в некоторой степени заменить российские войска, оголившие весь Кавказский фронт после Октябрьской революции и оставившие без прикрытия важные коммуникации. В марте это небольшое соединение прибыло на территорию Ирана. Туда же прибыл из Индии назначенный его командиром генерал-майор Денстервиль.

Имея кроме прочего цель предотвратить занятие Баку и его нефтепромыслов турками или немецкой армией, он установил связь с казачьими подразделениями Бичерахова и Армянским национальным советом Баку.

26 июля 1918 года, после того как большинство Бакинского Совета проголосовало за приглашение британских войск и члены Совнаркома подали в отставку, Бакинская коммуна сменилась Диктатурой Центрокаспия.

В Баку прибыло 44 человека из личного состава «Денстерфорса». Сам Денстервиль и еще два батальона прибыли 18 августа, остальные силы, предназначенные для обороны Баку, были задействованы против наступления турок на Тебриз.

«Денстерфорс» эвакуировался из Баку в ночь с 14 на 15 сентября, когда стало ясно, что оборона города окончательно прорвана турками и местными «татарами». Вина за поражение возлагалась Денстервилем и некоторыми другими на армянские отряды самообороны.

Было бы, безусловно, гораздо лучше для всех заинтересованных сторон перестать спорить о правых и виноватых во время этой фазы боевых действий в Закавказье и вместо этого сконцентрироваться на четко сформулированном вопросе о доле участия Армении в Мировой войне, о войне, которую она вела с противниками Антанты — турками и их пособниками-татарами (3).

Далее идет выписка из моего дневника, описывающая первые впечатления от Армении:

«Наконец наш поезд трогается. Мы въезжаем не в пределы Армении, как я ожидал, а в так называемую нейтральную зону.

Ее население, по-видимому, наполовину состоит из армянских деревень, наполовину — из татарских, но грузины требуют эту область на «исторических основаниях» и по той причине того, что при прежнем российском режиме она входила  в состав Тифлисской губернии.

Обладание этой полосой земли стало поводом к армяно-грузинской войне 1918 года, некоторые следы которой в виде разрушенных мостов и разобранных рельсов можно увидеть вдоль нашего пути.

Речь о “Лорийской нейтральной зоне”, созданной в начале 1919 года по итогам армяно-грузинской войны декабря 1918 г. в южной части быв. Борчалинского уезда, за исключением небольшого Дсехского участка на самом юге а также Джалалоглы (Степанавана), отошедших непосредственно к Армении.

Представление Карла Робертса о ее смешанном армяно-татарском населении не соответствовало действительности, и видимо, автор здесь путает Борчалинский уезд в целом (с 37 % арм. населения и 30 % — татарского) с “нейтральной зоной”, распространяя общие впечатления о спорных территориях этой части Закавказья как смешанных “армяно-татарских” территориях.

В “нейтральной зоне”, на деле, из 43 сел только 8 являлись татарскими, а армяне составляли порядка 80 % общего населения. При этом, собственно спорная часть Борчалинского уезда, ставшая предметом армяно-грузинской войны, также имела абсолютное армянское большинство и включала только территорию к югу от реки Храми, где перед войной армяне составляли 77 % населения (92 тыс.), 11 %- греки и русские (ок. 14 тыс.), “татары”- 12 % (14 тыс.) см. Шахатунян А. Административный передел Закавказского края , Тифлис, 1918 г.

Но теперь мы в самой Армении. Мы провели долгую ночь в переполненном поезде, который отправляется только три раза в неделю и безнадежно задерживается на каждой остановке.

В Армении так не хватает локомотивов, подвижных составов и топлива, и ее железнодорожный парк так сильно нуждается в ремонте, что ничего лучшего не следовало и ожидать.

Утренний свет показал высокогорные равнины, по которым мы проезжали. Снег еще остался в тенистых местах, со всех сторон видны снежные вершины Кавказских гор. Складки холмов рассекают поверхность плато, через которое мы путешествуем, а высохшие русла водных потоков перекрещиваются на тех уровнях, где они протекали.

Это страна пастбищ; стада крупного рогатого стада — значительное богатство в эти дни — пасутся на каменистой равнине, рядом со случайными селениями из примитивных глинобитных и каменных хижин.

Еще одна особенность пейзажа — кладбища, которые мрачно выделяются на фоне пустошей возле деревень. Обработанной земли слишком мало, она едва заметна. Ни природные, ни политические условия не  позволяют больше сеять или жать в этих краях. Все, что можно увидеть — крохотные полоски вспаханной земли и редкие рисовые поля.

По мере того как к вечеру мы достигаем Эривани (путешествие из Тифлиса, длиной в 250 миль занимает по меньшей мере 30 часов на поезде),  гигантские очертания Арарата затмевают все остальное  в поле зрения.

Его огромные склоны, покрытые снегом, поднимаются к самим облакам. У его подножия в этот момент идет бой, татары и армяне сражаются всего в нескольких милях от Эривани, нынешней столицы Армении!

Вдоль железной дороги мы тоже видим следы последней войны. В 1918 году турки приблизились к Эривани на расстояние 12 миль; на всех станция расположенных на линии, и в окружающих деревнях нет ни одного целого дома.

В некоторых случаях исключение составляет одинокое строение, отличающееся от остальных тем, что там останавливался турецкий командир. Деревни – сплошные развалины, станции в запустении. Разорение повсюду, за исключением тех мест, где  среди руин в нищете приютились новые обитатели.

«Что может быть более символичным свидетельством агонии Армении, нежели подобные окрестности ее столицы?»

У Эривани, как города, мало очарования. Вдоль длинной главной улицы тянутся по неровной поверхности рельсы трамвая, который больше не ходит; небольшой “бульвар” с оркестровым помостом возле русской церкви; беспорядочный рынок, ни одного значительного сооружения, многие в руинах; несколько армянских церквей и татарских мечетей, некоторые из них — весьма красивы; тысяча маленьких домишек и бесконечная пыль или грязь, в зависимости от погоды — в этом и состоит общий вид Эривани изнутри.

Он слишком огромен для села, но слишком хаотичен, чтобы сойти за город. Из-за тяжелых времен, которые он переживал последние годы, его ветшающие улицы и дома не ремонтировались.

«Освобожденные» русские армии в 1917 году причинили значительный ущерб и оставили многие части Эривани в руинах. Дороги мало пригодны для автомобильной езды, и, в действительности, практически не видно автомобилей.

Когда я там находился, правительство имело в своем распоряжении не более трех или четырех автомобилей; у работников американского комитета помощи их было чуть больше. Несколько “фаэтонов” стояли в ожидании на улице, но я не видел, чтобы их нанимали, возможно, все они были реквизированы правительством.

Пара велосипедистов временами появлялась на главной улице.  Из видов транспорта чаще всего бросались в глаза повозки, запряженные волами и верблюдами.

Иногда, когда на бульваре играл оркестр, несколько сот жителей прогуливались туда-сюда, слушая его игру. Когда он прекращал  играть, они добавляли к своему маршруту главную улицу.

Магазины и киоски были практически пусты, за исключением отдельных свертков с товаром, по той или иной странной причине выставленным здесь для продажи. В целом Эривань изнутри представлял собой совсем не вдохновляющую картину.

Однако для вида извне нужен иной критический подход. С севера к городу непосредственно примыкает гряда холмов, и с дороги, которая забирается на них, открывается восхитительный вид.

На переднем плане видны беспорядочные улицы и башни Эривани, по обе стороны обширная равнина, прерываемая небольшими холмами; и повсюду вдали снежные вершины с великолепным Араратом, вздымающимся к облакам.

После дождя, когда воздух чист и горы свободны от облаков, в мире мало какой вид может сравниться с Араратом, Малым Араратом и «Чудесными глазами» (речь об Арагаце, тогда более известном как Алагёз. – Прим. перев.), называемой “невестой Арарата”, на противоположной стороне равнины.

При осмотре широкого простора равнины, можно с легкостью опознать различные участки фронта. К примеру, гряда холмов вот там — Игдирский фронт, где генерал Сепух (речь об известном фидаине Аршаке Нерсисяне, у автора всюду применяется форма имени Sebo. — Прим. перев.) сдерживает курдов.

Далее, слева, почти прямо по направлению к Арарату вдоль извилистого русла Аракса проходит фронт Камарлу. Тамошний враг — татарин, поддерживаемый, конечно, турецкими вспомогательными частями и возбуждаемый турецкими агентами.

Далеко на востоке проходит дорога к Нахиджевану, который находится в руках врага. Еще дальше на востоке находятся горные области Карабаха и Зангезура, где армяне и татары тоже вцепились друг другу в горло.

Если Ноев Ковчег вновь пристанет к Арарату, нельзя представить более неподходящего места для поисков оливковой ветви, как реальной, так и аллегорической, нежели в этой опустошенной и раздираемой войной стране.

Не нужно заглядывать слишком далеко для наблюдения конфликта. В пяти милях от самой Эривани, начинается зангибасарская зона татарских сел, которые отказываются признавать власть правительства Армении.

Около двух десятков татарских деревень охраняются татарскими патрулями, и никаким армянским войскам или официальным лицам не разрешается туда входить. К счастью, армяне контролировали два моста через реку Аракс, которые связывали этот район с другим берегом и держали третий мост под огнем своей артиллерии.

В противном случае турецкие пушки уже давно были бы доставлены для поддержки повстанцев. В деревнях находились турецкие солдаты и офицеры, но, поскольку армяне не пытались атаковать, никаких боевых действий там не происходило.

Армяне контролировали внешний периметр зоны, татары крепко держались внутри. Таким образом, враждебный кинжал был приставлен к самому сердцу молодой Армянской республики.

Наличие враждебной зоны в пяти милях от столицы достаточно для того, чтобы выбить из колеи любую страну, особенно если там проходит единственная исправная железная дорога – линия Эривань-Тбилиси.

Бесполезно было надеяться найти гостиницу в Эривани, где скопилось в десять раз больше людей, чем когда-либо прежде, поэтому я воспользовался рекомендацией моего любезного друга, британского консула в Батуме господина Стивенса (могу отметить, наиболее популярного человека в Батуме, лучше всех других англичанин  знакомого с ситуацией в Закавказье) и обратился к капитану Грейси, кавалеру ордена “За выдающиеся заслуги”, британскому представителю в Армении.

Капитан Грейси сразу пригласил меня остановиться в его доме, так я получил возможность наилучшим образом изучить ситуацию в Армении и близко познакомиться с этим замечательным человеком.

Капитан Грейси (ирландец, как и господин Стивенс) имел, как я понял, шестнадцатилетний опыт пребывания на Ближнем Востоке — в Турции, Армении и на Кавказе. Он прекрасно говорил на турецком, достаточно хорошо — на армянском и неплохо — на некоторых иных местных языках.

Я мог бы долго повествовать здесь о его подвигах во время войны, которые завершились девятью страшными месяцами большевистской тюрьмы в Москве, но я остановлюсь только на самых примечательных моментах.

В то время, когда один только Эривань не попал в руки победоносных турок, капитан Грейси передвигался на автомашине через самые враждебные части татарских зон в Армении, переодетый в татарина, которые были главными смутьянами среди мусульман Закавказья.

Его задача заключалась в том, чтобы удостовериться, как продвигается конкретная колонна армянских беженцев на своем пути к безопасности, именно благодаря его необыкновенному мужеству и смекалке были спасены тысячи этих несчастных.

Грейси знает армян так, как ни один другой англичанин. Его вера в армян основывается на глубоким понимании и симпатии, но он всегда в своих сообщениях настолько беспристрастен в оценке состояния Армении, что никто не может пренебречь его ими под предлогом проармянского уклона.

Остается только сказать, что британское правительство отправило его в Армению даже без секретаря и средств передвижения, в то время как представитель Азербайджанской республики имеет автомобиль и большой штат.

Несмотря на все недостатки официальной линии и самые худшие изъяны невежественной политики, которая выглядела по своим тенденциям явно антиармянской, Грейси удавалось поддерживать у армян дружеское и более, чем дружеское отношение к союзным державам в то время, когда за предательство следовало бы отплатить  (4)

В период с 1904 по 1914 годы уроженец Белфаста Джордж Грейси работал суперинтендантом при американской благотворительной миссии в Урфе.

С началом мировой войны его знания обширного региона и языков оказались востребованными, он был введен в состав британской военной миссии в Тифлисе в качестве офицера разведки.

В 1915 году, после сообщений посла Моргентау о начале массового уничтожения армян в Османской империи, в США был создан American Committee for Armenian and Syrian Relief («Американский комитет помощи Армении и Сирии»), затем получивший название American Committee for Relief in Near East («Американский комитет помощи на Ближнем Востоке»).

Грейси стал одним из четырех администраторов, назначенных Комитетом для работы на местах. Он активно занимался распределением помощи среди армянских беженцев, оказавшихся в Закавказье, посещал при этом самые труднодоступные в смысле наличия коммуникаций районы.

По сведениям ряда англоязычных газет того времени именно он организовал в 1916 году исход 25 тысяч армян из Вана в Игдир при повторном наступлении турок. Вот, что в частности писали газеты:

«…Он был единственным западноевропейцем в этом регионе, и смог в одиночку организовать этот исход, работая под началом российской администрации. В начале августа м-р Грейси узнал, что Муш отбит противником.

С другой стороны озера доносились залпы турецкого наступления, видно было зарево от горящих домов. Военная администрация предупредила его, что армян, которые находятся под его попечительством, следует эвакуировать.

Единственная доступная линия движения шла через горный проход Беркри-кала, где полным-полно было курдов и прочих мародеров. Русские солдаты не охраняли эти ворота к свободе, и Грейси спешно распределил ружья среди двухсот пятидесяти добровольцев.

Они смогли захватить проход, уладить вопросы с курдами и обеспечить безопасность непрерывного отступления в сто раз большего числа людей, которое продолжалось пять дней.

В среднем люди проходили 30 миль в день, и 25 тысячам людей с 6 тысячами голов скота требовалось два дня, чтобы пройти через любое место.

Несчастий на дороге практически не случилось. Многих детей пришлось отделить от родителей, но в Игдыре родители разобрали всех. По дороге родилось пять детей и все пережили это испытание».

В конце 1917 года Грейси посетил район к западу от озера Урмия для переговоров с ассирийцами, чтобы привлечь их к военным действиям на стороне союзников – российских и британских войск.

В начале 1918 года его направили с миссией к некоторым курдским племенам, чтобы нейтрализовать влияние турецкой пропаганды.

В том же году после возвращения на Кавказ он был схвачен большевиками, просидел девять месяцев в тюрьме в Москве и Владикавказе, но затем его передали британцам в результате обмена пленными.

Грейси стал первым британским представителем в Ереване при правительстве Первой республике.

Отправленный в 1920 году в отставку по состоянию здоровья, он не получил должности в Форин офис и вернулся к работе с беженцами, отправляя подробные послания по этой вопросу в британское министерство иностранных дел.

Особенно важным был его вклад в дело спасения армянских и ассирийских детей-сирот – со временем он стал генеральным секретарем совета международного фонда «Спасти детей» (Save the Children).

Грейси был награжден орденом Св. Анны второй степени Российской империи и армянским орденом Св. Григора Лусаворича первой степени.

На момент моего прибытия в Эривани было только три англичанина: дипломатический представитель капитан Грейси, офицер связи капитан Корт, и третий, нанятый Американским комитетом помощи Ближнему Востоку (Near East Relief Committee).

Корту только недавно было приказано покинуть свой пост, поскольку, как я слышал в некоторых кругах, он недостаточно ругал армян в своих сообщениях, а это — единственная политика, которая рекомендована нашими властями в Константинополе и Тифлисе.

По-видимому, там предпочитали полагаться на предубеждение в большей степени, нежели на знание из первых рук.

И все же каждый британский офицер, который побывал в Армении — правда, их было немного, поскольку союзные войска никогда не были размещены в Армении — уезжал полный симпатий и добрых чувств по отношению к армянам.

Не то, чтобы армяне, подобно грузинам или татарам, пытались заручиться их поддержкой чрезмерными изъявлениями почтения и притворным дружелюбием, напротив, угрюмо поглощенные своими собственными хлопотами, они всегда предоставляли британскому гостю, официальному представителю или гражданскому лицу сделать свои собственные выводы.

Тем не менее, повторюсь, во всех случаях результат был весьма удовлетворительным с армянской точки зрения; за исключением того, что, кажется, все в Англии игнорировали то обстотельство, что армяне были нашими союзниками, воевали на нашей стороне и в итоге потеряли почти все.

Британское правительство дало обещания армянам (5), и теперь оно их нарушает. 27 июля 1920 года м-р Бонард Лоу заявил перед Палатой Общин: он не думает, что Англия дала армянам больше обещаний, нежели это сделали наши союзники, такие как Америка (6); очевидно это равнозначно утверждению, что мы, следовательно, не должны заботиться о том, чтобы сдержать свои обещания!

И мы не делаем этого. Но мы должны помнить, что наша многократно декларированная дружба толкала тысячи армян со всего мира в армии Союзников в начале войны, что в огромной мере озлобило их врагов против них.

Как я уже сказал, истинная оценка армянских потерь во время войны, как в ходе непосредственных боевых действий, так и в результате турецкой, татарской и курдской резни составляет миллион убитых мужчин, женщин и детей из четырех миллионов армян, живших в 1914 году. Четверть целого народа погибла за эти 6 лет и конца этой агонии еще не видно.

Многие обвиняли Антанту, в первую очередь Великобританию в предательстве в годы после окончания Мировой войны. И армяне, не получившие обещанной поддержки против турок, курдов, «кавказских татар», а затем и большевиков.

И ассирийцы, которым не оказали достаточной помощи против турок и курдов для создания своего государства. И русское «белое движение», оставшееся без запрошенной поддержки против большевиков.

И Греция, разгромленная в войне кемалистами. И пострадавшие при погроме и сожжении Смирны в 1922 году, и те, кому пришлось эвакуироваться из Константинополя, уступленного кемалистам. И арабы, участники антиосманского восстания 1916 года, не дождавшиеся обещанной независимости. 

Неправильно рассматривать каждый случай по отдельности. Их необходимо оценивать в совокупности в свете того, что никто в Британии больше не хотел воевать после такой тяжелой и трудной войны или поддерживать гуманитарные, пусть и политически мотивированные расходы за рубежом.

Даже война за целостность самой Британии достаточно быстро закончилась компромиссом, и уже летом 1921 года после заключения перемирия отделение большей части Ирландии было предрешено.

Кроме того, угроза со стороны большевиков, грозивших мобилизовать против Британии и Франции исламский мир и уже начавших успешно поддерживать кемалистов, была воспринята всерьез, поэтому британское  правительство вдвойне не желало серьезной конфронтации с той или иной мусульманской политической силой.

Что касается обещаний, данных во время войны, их щедро раздавали все ее участники, стремясь привлечь на свою сторону дополнительные силы. Немалая их часть, естественно, осталась невыполненной победителями.

Находясь в Эривани, я намеревался попытаться увидеть как можно больше различных фронтов военных действий, а также ознакомиться с политической ситуацией и с нуждами людей.

Сначала я посетил доктора Хатисова (армянская форма его фамилии — Хатисян), тогда президента и министра иностранных дел Армянской республики.

Он характерен для достаточно низкого ростом, темного, с квадратной головой типа армян, который можно встретить во всем мире. В течение 10 лет при старом режиме он был мэром Тифлиса; и теперь, как и многие его коллеги, приехал в Эривань принять участие в управлении своей страной.

«Сегодня Армения, — сказал он, — сталкивается с теми же проблемами, которые до сих пор осложняли ее жизнь; но они усугубились. Мы подвергаемся нападениям со всех сторон.

Как вы знаете, мы сражаемся с азербайджанскими татарами, турками и курдами на некоторых участках нашей границы и внутри нашей территории. Сражения происходят в эту самую минуту на нескольких фронтах.

Достижению мира главным образом мешает то, что ни одно из обещаний, данных нам союзниками, не выполнено. Верховный Совет (имеется в виду Верховный Совет Антанты. – Прим. ред.) обещал вооружить нас.

Английский полковник появился месяц назад и составил подробный отчет о наших требованиях, но с тех пор ничего не поступило. И даже когда мы все же получаем некоторые необходимые нам вещи, Батум не отдает их нам.

Когда прекратилась британская оккупация Закавказья, англичане продали аэропланы грузинам. Когда мы спросили об этом, ваш генерал выразил сочувствие и сожаление, что в его распоряжении больше не осталось средств, но посоветовал нам закупить их в Европе и взялся помочь нам в их приобретении.

Хорошо, мы закупили два в Париже, и они вовремя прибыли в Батум, но британские власти в Константинополе не разрешили их доставку нам. Почему? Мы не знаем и не понимаем».

“Мы сражаемся с татарами, турками и курдами, и теперь на сцене появляются еще и большевики. У нас в Армении в действительности нет большевиков, но угроза извне возрастает.

Вчера, например, мы потеряли 4 или 5 офицеров и около 60 бойцов в боях с татарами и турками. Это серьезная потеря. Мы хотим заняться налаживанием нашей внутренней экономики, а не борьбой с турками.

Но наша армия недостаточно экипирована, чтобы остановить нападения. Люди сильны и стойки, но они плохо одеты и вооружены. Американцы помогают нам едой и одеждой.

Так же поступали и англичане, когда они были на Кавказе в прошлом году, после их отбытия в августе итальянцы должны были оккупировать Закавказье, но они этого не сделали, поэтому мы оказались предоставленными своей судьбе.

Мы не имеем выхода к морю и отрезаны от мира, за исключением железной дороги, контролируемой Грузией».

Доктор Хатисян спросил, когда будут установлены границы Армении: «Каждый день мы ожидаем услышать, что Верховный Совет установил наши границы и мы можем приступить к работе.

Если бы здесь находилось всего-навсего 200 британских солдат, войны бы не было! Но при такой ситуации влияние и престиж Европы в этих краях падают день ото дня.

Тот факт, что Константинополь теперь  оккупирован союзниками, никак не ощущается здесь турками и их союзниками. Никого также не затронет присутствие трех союзных батальонов, которые, как утверждают, будут дислоцированы в Батуме.

Нет, небольшими европейскими силами следует занять Эрзрум, Трапизон, Баязет и Ван. Именно тогда будут открыты дороги из Эрзрума в Трапизон, из Карса в Батум и во внутренние районы Армении».

Цифра в 200 британских солдат не случайна. В своих воспоминаниях Хатисян писал:

Անգլիական անուան եւ դրօշակի վարկը շաա բարձր էր, եւ մենք անոր վրայ յոյսեր կը դնէինք, երբ կը կազմէինք դէպի Թուրքաց սահմանը առաջանալու ձրագիրը՝ Սեւրի դաշնագրով մեզի տրուած սահմաններուն տիրանալու համար: Զոր. Պիչի, զոր. Նագարբէկեանի եւ Դրոյի հետ մենք մշակեցինք ծրագիր Թուրքիա մըտնելու, որոշեցինք սննդատու կայաններու կէտերը, զօրքերու տեսակնէրը ու կազմը: Առաջին հերթին ենթադրուած Էր աոաջ չարժել զօրաբաժին մը 5000 հոգիէ բաղկացած, 200 անգլիական զինուորներու ուղեկցութեամբ, որուն հետեւանքով մեր գաղթականները աստիճանաբար պիաի մտնէին իրենց   հայրենի երկիրը:

Այդ ձրագիրները բաւականաչափ մշակուած էին 1920 թ. գարնան: Բայց անոնց գործադրութիւնը կը ձգձգուէր Փարիզէն եւ Լոնտոնէն սպասուած կարգադրութեան բացակայութեան պատճառով: Երեւանի մէջ պարզ կը զգայինք, որ մեր առջեւ կանգնած են հրատապ հարցեր — զինուորական ուժի կազմակերպութեան, թուրքերու հեոացման եւ գաղթականներու վերահաստաաման վերաբերմամբ: Մենք կը դիմէինք Դաշնակիցներու ե’ւ գրաւոր կերպով ե’ւ բերանացի հէնց այդ խնդիրներով…

Я спросил президента о Батуме, и, прежде чем ответить, он обратил мое внимание на топографическую карту Закавказья. «Тут вы можете увидеть, — сказал он, — что местность непосредственно за Трапизоном настолько гориста, что любое железнодорожное сообщение с внутренней частью страны может быть осуществлено только с помощью туннелей.

Сейчас это большое предприятие, о котором мы не можем думать в течение двадцати или тридцати лет. Между тем, как вы знаете, проектируемое железнодорожное сообщение из Трапизона во внутренние части Армении пролегает по побережью  от Трапизона до Батума и только затем ответвляется к Карсу.

Потому очевидно, что на ближайшие тридцать лет, пока железная дорога из Трапизона не будет проведена через туннели, если это вообще произойдет, Батум является ключом коммуникации между Арменией и Европой. Не думайте, что подобно нашим соседям, мы претендуем получить Батум только для себя.

Мы знаем, что Батум служит слишком многим странам, чтобы можно было спокойно доверить владение им только одной. Но нам нужен там беспрепятственный выход к морю. Мы были бы удовлетворены, получив южную часть порта. Остальное пусть достается другим народам, которые в этом нуждаются.

Дорога из Батума в Армению затем может продолжаться в сторону Карса через долину Артвина, где почти во всех деревнях преобладает  армянское население. Если же разделение порта на две зоны непрактично, тогда пусть он останется, как и сейчас, международным porto franco. Подобное решение также вполне удовлетворяет потребностям Армении».

Покидая кабинет президента, я наткнулся на входящего темноволосого мужчину низкого роста. Он был, как я узнал, «серым кардиналом» (power behind the throne) в Армении, грозным генералом Дро, одним из руководителей известного армянского тайного революционного общества — Дашнакцутюн.

До революции он убил своими руками несколько российских чиновников, наиболее известный из них — губернатор Баку князь Накашидзе — погиб на улице от взрыва бомбы в 1905 году. Мне бы следовало сказать больше о «Дро» — этот псевдоним он сохранил еще со старых дней. Встреча с ним на пороге кабинета президента показалась мне, по крайней мере, символичной. Окончание здесь

Примечания автора:

 1) Возможно, вполне естественно, что протурецкие и антиармянские предрассудки пропагандируются влиятельными лицами в нашем военном министерстве и подобных учреждениях за рубежом. Это признак симпатии милитариста к варвару и соответствующего недоверия к уму.

2) Французский журналист, находившийся в это время в Баку, написал крайне антибританское и проармянское описание того, что происходило там в период осады. Это книга L’Epopee Armenienne, Henri Barby («Армянская эпопея» Анри Барби)

3) «Рискну упомянуть четыре пункта, которые армяне могут, как я думаю, рассматривать как свидетельство своих прав на освобождение руками союзников:

1. Осенью 1914 года турки отправили эмиссаров к Национальному конгрессу османских армян, который заседал в Эрзуруме (речь о съезде партии «Дашнакцутюн». – Прим. ред.), и предложили им автономию, если они активно помогут Турции во время войны.

Армяне ответили, что по отдельности они будут исполнять свой долг османских подданных, но как нация не могут работать для дела Турции и ее союзников.

2. Частично по причине столь смелого отказа, османские армяне подверглись резне, организованной турецким правительством в 1915 году. Две трети населения были уничтожены самыми хладнокровными и злодейскими методами: более 700 тыс. человек — мужчин, женщин и детей.

3. С началом войны, та часть армянской нации, которая находилась под суверенитетом России, организовала добровольческие силы. Под началом своего храброго предводителя Андраника они приняли на себе бремя некоторых наиболее тяжелых боев Кавказской кампании.

4. После развала российской армии в конце последнего года, эти армянские силы взяли на себя Кавказский фронт и в течение пяти месяцев задерживали турецкое наступление, тем самым оказывая важную услугу британской армии в Месопотамии».

(заместитель министерства иностранных дел лорд Роберт Сесил в своем письме к Лорду Брайсу от 3 октября 1918 года).

4) Прибытие полковника Стоукса поздней осенью 1920 года обозначило следующий шаг антиармянской политики в Британии. Грейси вернулся домой по болезни и сразу же был освобожден от исполнения своих обязанностей.

5) Упомяну несколько официальных заявлений, сделанных не во время войны, а после перемирия с турками. Граф Кроуфорд, выступая от имени правительства, заявил в Палате лордов 13 ноября 1918 года:

«Правительство Его Величества полностью осознает весомость сопряженных национальных и гуманитарных интересов и полно решимости не жалеть усилий для полного удовлетворения справедливых притязаний Армении».

Министр иностранных дел м-р Бальфур в Палате общин 6 ноября 1918 года: «Что касается Армении, вероятно, достаточно сказать, что мы всегда рассматривали ее освобождение от бедствий турецкого правления, как важную часть нашей ближневосточной политики, и с нетерпением ждем его исполнения этой задачи».

Заместитель министра иностранных дел лорд Роберт Сесил в Палате общин 18 ноября 1918 года: «Что касается меня, и я считаю, что в этом вопросе говорю от имени правительства, я буду очень разочарован, если в Армении останутся какая-то частица или тень турецкого правления».

Эти четкие заявления неоднократно подтверждались членами правительства.

6) Сославшись на беспокойства во многих кругах, лорд Роберт Сесил спросил, действительно ли достопочтенный джентльмен (м-р Бонард Лоу) не может поддержать никакой надежды, что мы в состоянии выполнить неоднократно данные армянам обещания.

М-р Бонард Лоу: ”Я не думаю, что мы дали больше обещаний, нежели другие страны, например, Америка. Мы не можем выйти за рамки нашей ответственности.” (сообщение газеты Times)

hamatext.com


ПОХОЖИЕ ПУБЛИКАЦИИ

One comment

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *