У них русские корни, они работают с русским языком, но живут на Украине и не поддерживают Кремль. Что изменилось в их жизни после Крыма? Три портрета харьковских интеллектуалов.
Весной 2014 года Харьков не повторил судьбу Донецка и Луганска, хотя здесь тоже были пророссийские митинги. Возможно, город остался украинским в том числе и потому, что среди сотен тысяч живущих в Харькове русских, есть такие, как драматург Дмитрий Терновой, доцент университета Людмила Педченко и издатель Юлия Орлова. Их связывают русские корни, они зарабатывают на жизнь русским языком и продолжают любить его и после Крыма и Донбасса.
Драматург, предсказавший Майдан
Теплый августовский вечер. Тишина, сверчки. Многоэтажки, за которыми зеленеют поля. Это поселок Жуковского, северная окраина Харькова. Здесь, в одном из помещений частной гимназии, уже скоро десять лет существует театр “На Жуках”.
“Мы – самый восточный театр на Украине, – говорит, улыбаясь, продюсер и актер Дмитрий Терновой. – Там, за горизонтом, Россия, совсем рядом”.
Уже два года такая близость для него – источник тревоги:
“Когда выходишь вечером после репетиций, прислушиваешься – это гром или где-то уже идут бои?”
Терновой – харьковчанин, выпускник Харьковского национального университета имени Каразина, учился на факультете русской филологии.
Проработав 15 лет журналистом в агентстве “Интерфакс-Украина”, в середине нулевых он решил уйти из профессии и реализовать “мечту детства”. Так появился частный театр “На Жуках”.
Коллектив небольшой, полтора десятка энтузиастов, но театр уже успел показать себя в Европе, а Терновой – получить премию. Его пьеса “Детализация” была признана лучшей на конкурсе в Австрии, переведена на немецкий язык и показана в Германии.
В этой пьесе, написанной в 2012 году, Терновой предсказал события на Украине, получившие название “Евромайдан”. “Когда это все начиналось, у меня мурашки бегали, – вспоминает автор.
– Когда ты читаешь новости в интернете, а это полностью отображает то, что у тебя было написано”.
Весной 2014 года Терновой был одним из инициаторов обращения к России от имени русскоязычных театров Харькова. В нем говорилось, что их никто не притесняет, что “военная агрессия России… нанесет непоправимый ущерб русском языку и культуре” на Украине.
Терновой говорит, что “защищать” в русскоязычном Харькове нужно, скорее, украинский язык, спектакли на котором “по пальцам пересчитать”.
По его словам, война сильно изменила его и его знакомых: “Многие, кто всю жизнь говорил по-русски, перешли на украинский язык в быту, поняв, что линия фронта проходит и по их сознанию в том числе”. Сам Терновой говорит, что подтянул украинский и теперь ему легче писать на этом языке.
Как и для многих украинцев, его отношение к России и россиянам изменилось после Крыма.
“Если человек из России, для меня это такой звоночек – я теперь общаюсь через барьер, пока не прояснится, что это за человек”, – говорит Терновой.
По его мнению, россияне и украинцы разошлись в вопросе ценностей, свободы:
“Мы, русскоязычные украинцы, не хотим, чтобы нами правил вечный царь, мы хотим выбирать”.
Драматург полагает, что этот развод “очень надолго”, но надеется, что не навсегда.
Доцент, получавшая угрозы после письма Путину
Кафедру русского языка филфака ХНУ, на которой учился Терновой, сегодня возглавляет Людмила Педченко. Кабинет на шестом этаже в здании на площади Свободы, кажется, мало изменился с советских времен – та же деревянная мебель, на стене – большой потрет Александра Потебни.
На самом деле кафедра изменилась: число преподавателей сократилось вдвое, студентов – втрое.
“Когда я училась, было 75 студентов на русском отделении, какое-то время было даже 100, – говорит Педченко. – Но после появления независимой Украины число студентов стало сокращаться, в прошлом году было 25”.
По словам завкафедрой, это связано с сокращением числа русских школ. Но без работы студенты не сидят, многие становятся редакторами в русскоязычных СМИ полуторамиллионного города.
Аннексия Крыма еще раз круто изменила русский филфак.
“Весной 2014 года, когда ситуация накалилась, мы опасались, что у нас могут появиться российские танки – граница ведь близко”, – вспоминает Педченко.
В ее голосе чувствуется, что те события ее потрясли. Тогда сотрудники кафедры написали открытое письмо президенту России Владимиру Путину, в котором просили не защищать их, говорили, что их никто не преследует.
Реакция удивила преподавателей. Из России в адрес русского филфака украинского вуза начали поступать угрозы, рассказывает Педченко:
“Нам писали, что мы фашисты, и что нас выбросят в окно”. “Для меня, как человека, для которого русский язык и культура – это вся моя жизнь, конфликт гражданской и профессиональной позиции – это очень тяжело”, – признается завкафедрой.
Но коллектив, “оказался на удивление единым – письмо подписали все”.
Заняв четкую позицию, кафедра прервала контакты с российскими вузами в Москве и консульством России в Харькове, которое помогало призами для проводимых университетом конкурсов русской словесности. Но сами конкурсы продолжаются, перерыв был только в 2014 году “из соображений безопасности”, говорит Педченко.
Завкафедрой считает, что Украине не нужен русский язык как второй государственный, статуса регионального (такой статус русский язык имеет в нескольких областях на юге и востоке Украины. – Ред.) достаточно.
“Я абсолютно русскоязычный человек и не чувствую дискомфорта, – рассказывает Педченко. – Я часто смотрю телевидение и иногда ловлю себя на мысли, что даже не обращаю внимания, на каком языке дубляж”.
При этом сама Педченко не знала украинского, а выучила его недавно. Угрозу русскому языку на Украине, о которой говорят российские политики, харьковский филолог считает надуманной:
“Очень не хотелось бы, чтобы язык и культура стали заложниками политических проблем”.
Дочь русского офицера, издающая Шендеровича
Языковой проблемы в Харькове и на Украине “вообще нет”, уверена Юлия Орлова:
“Я искренне не чувствую себя человеком второго сорта из-за того, что говорю по-русски, нигде не вижу ни притеснения, ни дискриминации и не считаю, что нужно что-то менять”.
Орлова – гендиректор издательства “Виват”, по ее собственным оценкам, второго по величине на Украине. Мы беседуем в ее кабинете рядом с Московским проспектом в Харькове. Ноутбук, калькулятор, стопки бумаг. В углу на подоконнике – том Диккенса на английском.
Родилась Орлова в Мурманске, в семье русского офицера-подводника, живет в Харькове более 20 лет, считает себя русской украинкой. По-украински она, по собственному признанию, говорит хуже, чем по-русски, но это не мешает ее издательству печатать большинство книг на украинском и считать действия России в Крыму и Донбассе – агрессией.
Ее ответом на те события стала публикация книги немецкого журналиста Бориса Райтшустера (Boris Reitschuster) “Путинократия”. За ней последовала книга российского сатирика Виктора Шендеровича “Блокада мозга”, которую в РФ, по словам Орловой, печатать не захотели.
По словам издателя, конфликт Киева и Москвы болезненно отразился на ее семье. Живущий в Краснодаре отец Орловой придерживается “абсолютно пророссийских взглядов”.
“Мы поддерживаем отношения как родственники, но стараемся меньше общаться, потому что все равно скатываемся к обсуждению политических вопросов”, – признается Орлова.
Чувствуется, что для нее это тяжелая тема.
Война сильно изменила и украинский книжный рынок, и предпочтения украинцев, отмечает издатель:
“Однозначно произошел перелом, украинцы стали больше покупать книг на украинском языке”.
Из двух с половиной миллионов книг, изданных “Виват” в 2015 году, три четверти – на украинском языке. При этом, как отмечает Орлова, два-три года назад рынок был полностью в российских руках:
“80 процентов вообще всего книжного бизнеса на Украине было книгами на русском языке, изданными в России”.
Теперь, говорит Орлова, политические и экономические причины привели к тому, что книги из России подорожали на треть и занимают уже меньше половины рынка.
