Британский историк Марк Галеотти в интервью DW дал оценку смене главы СВР, планам создать в России министерство госбезопасности и рассказал о главной проблеме спецслужб при Путине.
Марк Галеотти – историк, специалист по России. В настоящее время он является старшим научным сотрудником Института международных отношений в Праге, ранее преподавал в вузах Великобритании и США. В интервью DW Галеотти, автор исследования о работе спецслужб в России “Путинская гидра”, поделился своим мнением о реформе силовых структур РФ, ее причинах и последствиях.
DW: Как вы оцениваете назначение спикера Госдумы Сергея Нарышкина новым главой Службы внешней разведки (СВР), о чем стало известно в четверг, 22 сентября?
Марк Галеотти: Это все думская политика. Управлять будущей Госдумой будет несколько сложнее, поэтому Кремль решил поставить во главе парламента Вячеслава Володина, первого замглавы президентской администрации. Нарышкину нужно было дать какой-то почетный пост, он лояльный политический пехотинец. Это все говорит о том, что роль СВР в современной российской политике относительно незначительная. Нарышкин был офицером КГБ в 80-е, но у него нет большого опыта в международных делах и внешней разведке.
– То есть вы не считаете, что назначение Нарышкина усилит СВР?
– Поскольку Нарышкин – политический назначенец, СВР может получить больше доступа в Кремль. Но, похоже, что эта спецслужба войдет в состав нового суперминистерства. При этом роль главы ведомства не так важна.
– Вы имеете в виду публикацию газеты “Коммерсант” о планах по созданию министерства государственной безопасности (МГБ), в состав которого якобы войдут ФСБ, СВР и части ФСО. Вы считаете это реалистичным сценарием?
– Интересно, что пока не было официального подтверждения, но когда пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова об этом спросили, он отказался ответить, то есть он не “убил” эту новость. Судя по разговорам с людьми из круга силовиков в Москве, они считают это вероятным.
Возможно, новое министерство не будем таким мощным или получит другое название, но я думаю, что в ближайшем будущем пройдет реорганизация аппарата безопасности. Путин и другие представители элиты начинают беспокоиться – не о сегодняшнем дне и не о завтрашнем, но о ближайшем периоде до президентских выборов 2018 года.
– Можно ли говорить о восстановлении советского КГБ?
– Совмещение внутренних спецслужб и внешней разведки – довольно редкий случай в мировой практике. В организационном смысле – да, это возвращение к модели КГБ. Но есть большое отличие. КГБ был очень мощной структурой, но это понимала КПСС, которая его контролировала. У нового министерства такого внешнего контроля нет. Все будет зависеть от того, насколько результаты работы понравятся Путину.
– У России за время правления Путина сложилась репутация страны, где все под жестким контролем спецслужб. Зачем Кремлю эта реформа?
– У каждого лидера есть необходимость опираться на широкие круги элиты, не только на спецслужбы. Возможно, мы преувеличиваем уровень лояльности Путину даже в силовых структурах. Они не находятся в оппозиции к нему, но эти люди – прагматики со своими интересами. Внутри аппарата процветает коррупция.
Путин понимает, что все больше представителей элиты недовольны курсом, которым он ведет страну. Этой осенью Россию ждут меры строгой экономии, ближайшие годы будут сложными для российской экономики. Старая модель путинского правления была основана на том, что всех покупали. Когда денег хватало, он мог купить лояльность. Сейчас это сворачивают. Как часть этого процесса
Путин переходит от модели, которую можно назвать бюрократический плюрализм, когда было много ведомств, которые он мог использовать друг против друга, к модели с несколькими крупными структурами. Их возглавляют люди, которых он считает лояльными. Мы наблюдаем этот процесс не только в силовых структурах. Думаю, это отражает растущее отчуждение Путина от элит в целом.
– Сработает ли этот план Путина?
– Если он хочет, то проведет эту реформу, но я не уверен, что она даст желаемый эффект. Главная проблема путинской системы не в том, что было недостаточно сотрудников спецслужб. Их предостаточно. Проблема – во внутренней борьбе, коррупции и политизации информации, которая поступает в Кремль. Внутренняя борьба продолжится – в самом суперминистерстве или между отдельными ведомствами.
То же касается и коррупции. ФСБ – одна из самых коррумпированных структур в России, она будет доминировать в новом министерстве. Если посмотреть на расследования случаев коррупции, то они проводились после проверки внешними органами. При создании нового министерства таких органов не останется. Коррупция будет процветать.
И есть третий момент. Спецслужбы работают хорошо, но когда они представляют результаты Путину, они говорят ему то, что он хочет услышать. Когда было несколько структур, был шанс, что появится новый взгляд. Теперь две структуры – администрация президента и новое министерство госбезопасности – будут доминировать. Риск в том, что Путин будет еще более изолирован от реальности.
– Весной вы представили исследование о работе спецслужб в России “Путинская гидра”. Какие основные выводы?
– Один из главных выводов – при Путине спецслужбы работают на международной арене так же масштабно и агрессивно, как во времена пика холодной войны. Это очень впечатляет. Второе – они работают так, как будто идет война. Российские спецслужбы не только собирают информацию, но и непосредственно действуют. Они скорее склонны действовать, чем проявлять осторожность. В то время как на Западе спецслужбы ведут себя более консервативно.
Это отражает настроение в российских спецслужбах, мол, мы уже в состоянии войны с Западом. Они думают, что Запад уже их атакует – в сфере культуры, политики, экономики. И самое последнее – это функциональные нарушения в деятельности системы. В ней работают умные люди, но есть особенности политической системы – нет контроля, все ключевые решения принимает Путин, который все меньше приемлет альтернативные взгляды. Ему говорят то, что он хочет слышать, а не то, что он должен слышать.
– Что вас больше всего удивило по результатам вашего исследования?
– Этот последний пункт. Удивительно, как все чаще руководители силовых структур конкурируют за то, кто лучше польстит президенту, в то время как задача разведки – сообщать плохие новости и горькую правду. Это меня беспокоит.
Путин не является иррациональным политиком, он очень прагматичен. Но независимо от его ума и прагматизма, если ему подают неточную информацию о событиях в мире, происходит то, что произошло на Украине. Они были уверены, что если войдут в Донбасс, Киев за полгода капитулирует, а Запад ослабит санкции. Именно поэтому слабость российских спецслужб делают Россию менее предсказуемой и более опасной.
Фото: DW Владимир Путин
