Несмотря на изменение планов в Сирии, Реджеп Тайип Эрдоган не отказался от идеи превратить Турцию в мировую державу, вернув ей величие времен Османской империи. Лучшее тому подтверждение – создание турецких военных баз вдали от своих границ. Причём, в таких действиях главы Турции видятся не только политические амбиции, но и прагматичный расчёт.
Первая зарубежная военная база Турции в новейшее время создана в одной из самых неспокойных стран мира – Сомали. О планах Анкары закрепиться на африканском континенте стало известно в конце 2015 – начале 2016 года. И вот, средства массовой информации пишут о турецком военном присутствии в районе Африканского рога как о свершившемся факте.
Нести службу вдали от родины будет пока около 200 турецких военных. Помимо решения прочих задач, турки планируют осуществить подготовку более 10 тысяч военнослужащих для “официальной” сомалийской армии. По ходу дела, для обеспечения безопасности из Турции в Сомали будет переброшен дополнительный военный контингент.
В ближайшее время полноценно заработает турецкая военная база и в Катаре. Соответствующее соглашение между властями обеих стран было подписано еще в 2014 году. Сегодня в Персидском заливе уже находится передовая группа из 150 турецких солдат и офицеров.
Что забыли турки вдали от родных берегов? Особенно с учетом того факта, что их военно-морской флот и военно-воздушные силы сложно пока назвать “избыточно сильными” и позволяющими легко действовать в любой точке земного шара?
Неужели речь идет о желании “поиграть в великую державу” любой ценой? Но создание иностранных военных баз (особенно в условиях отсутствия океанского флота и мощной авиации) – удовольствие не самое дешевое. Вряд ли Эрдоган занимался бы этим только для того, чтобы потешить свои амбиции.
Турция в целом за последние полтора десятилетия резко активизировала свои действия в Африке. Если перед приходом Эрдогана к власти на Черном континенте существовало всего 12 посольств Анкары, то сегодня их уже 39. В ближайшем будущем должно стать 54. Турецкие дипломаты будут работать во всех без исключения странах Африки.
Только за последнее время Реджеп Эрдоган лично посетил Эфиопию, Джибути, Сомали (где открыл посольство), Кот-д’Ивуар, Гану, Нигерию и Гвинею. В Сомали глава Турции побывал уже трижды, причем – он единственный мировой лидер, который в принципе посещал эту страну в последние годы.
Присутствие же в Катаре даст возможность Турции радикально изменить расклад сил в Персидском заливе, где долгое время единоличным лидером среди суннитских государств была Саудовская Аравия.
Еще в XIX веке турки помогли катарцам почувствовать свою “инаковость” от остальных обитателей Аравийского полуострова. Сегодня же Анкара вдохнула в старую политическую игру новую жизнь.
Теперь Катар связывает с Анкарой соглашение о совместной обороне, которое за пределами Североатлантического Альянса турки подписывали только с родственными в этнокультурном плане странами – Азербайджаном и Северным Кипром.
Некоторые эксперты пишут, что расширение зоны военно-политического влияния Анкары согласовано с США и является элементом их стратегии. Но, если это и верно, то лишь от части. Американцы сами ставят свои военные базы там, где интересно им.
А после недавних событий в Турции о подконтрольности Анкары Вашингтону говорить не приходится. Понятно, что турки вынуждены считаться с позицией мощнейшей державы НАТО – союза, в котором они сами состоят.
Но о былой любви и позиции “младшего брата” больше говорить не приходится. Турция преследует свои прагматичные интересы, и они могут как совпадать с американскими, так и противоречить им.
Понять, чего хотят турки в каждой конкретной ситуации, может быть непросто.
Сейчас мы можем смело говорить о создании на Ближнем Востоке второго центра сил, противостоящего шиитам. Если раньше интересы Ирана и Турции сталкивались лишь в Сирии, то теперь Анкара действует практически под боком у Тегерана.
Катарско-турецкому союзу подконтрольна мощная террористическая сеть “Братьев-мусульман”, вызывающая неприятие не только у шиитских соседей, но и у суннитских.
Мы видим, что на Ближнем Востоке на глазах кристаллизуются две суннитские оси, формирование которых продолжалось несколько лет: саудовско-египетской и турецко-катарской. Причем в определенной ситуации они могут даже вступить в противоборство.
На этом фоне место размещения баз Анкары выглядит весьма симптоматично. Фактически турецкие военные берут под свой контроль весь маршрут следования танкеров с нефтью из Персидского залива в Средиземноморье. Ведь через Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющий Красное море с Аденским заливом, идет около 40% всего мирового транзита “черного золота”.
Африканский Рог сам по себе в последние годы считался зоной интересов аравийских монархов, а Сомали и вовсе превращалось в “подсобное хозяйство” для Саудовской Аравии и ОАЭ, делавших стратегические инвестиции в экономику неспокойного соседа, строя там фермы и приобретая гигантские сельскохозяйственные угодья, предназначенные для обеспечения засушливой Аравии овощами, фруктами, мясом и благовониями. Теперь же “заклятые турецкие друзья” начали смешивать карты аравийцам не только с востока (в Персидском заливе), но и с юго-запада (в Африке).
Согласно доступной в СМИ информации, Турция уже проинвестировала в Африку порядка 6 миллиардов долларов и пытается захватить африканские рынки сбыта для продукции своей легкой промышленности, конкурируя с китайцами, а также для оружия, в чем Анкара может перейти дорогу не только Пекину, но и нам. Но и это – не самое главное.
На фоне исчерпания запасов полезных ископаемых (в том числе углеводородов) на известных месторождениях, Африка может стать “закромами планеты”. Из-за сложной военно-политической ситуации и природно-климатических особенностей, недра Черного континента до сих пор исследованы очень плохо.
Западные корпорации, долгие годы нещадно эксплуатировавшие Африку, шли не по интенсивному, а по экстенсивному пути развития, провоцируя гражданские войны, коррупцию и хватая в ситуации беспорядка то, что “плохо лежит”. Китайцы же подходят к освоению африканских богатств системно. И теперь не исключено, что их примеру могут последовать и турки.
“Турецкие инвестиции в Африке достигают 6 млрд. долларов. Интерес турок к африканским странам обуславливается в первую очередь желанием сбыть свою продукцию. Как известно, у них развита легкая промышленность — изделия повседневного спроса. Также активно решается вопрос по добыче природных ресурсов, особенно металла. В настоящее время во многих стран рентабельные залежи исчерпываются, а в Африке таких ресурсов много и себестоимость их в разы ниже”, – рассказал чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Республике Мали в 1996—2000 гг., заведующий центром российско-африканских отношений и внешней политики стран Африки Института стран Африки РАН Евгений Корендясов.
Есть основания полагать, что в том же Сомали могут находиться огромные месторождения нефти и газа (на это указывают некоторые предварительные исследования, и то, что удалось обнаружить в недрах соседних стран, в частности, Южного Судана).
Что это может значить на фоне перспективы истощения запасов в Северном море, Персидском заливе и самых доступных месторождений России, объяснять не нужно. Анкара понемногу начинает делать ставки там, где они могут принести баснословный выигрыш.
В свое время явно с прицелом на будущее системное присутствие на Черном континенте обеспечил себе СССР, однако в 1990-е годы ведомые Вашингтоном политиканы с мышлением лавочников все это угробили и высмеяли.
Сегодня нам нужно срочно восстанавливать былые дипломатические, военно-политические и внешнеэкономические наработки, чтобы не оказаться на континенте, в который мы в свое время вложили очень много, к шапочному разбору.
Миниатюра: Politrussia
