“Кризис как норма”. “Эра глобального беспорядка”. Так характеризуют сегодняшнее положение в мире министры иностранных дел Германии и Италии. Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) и Паоло Джентилони были главными докладчиками на “Берлинском форуме внешней политики”, который во вторник, 29 ноября, уже в шестой раз провел в немецкой столице фонд имени Кёрбера (Körber-Stiftung).
Фото: DW Паоло Джентилони на конференции в Берлине, 29 ноября
“Кризисный модус”, как выразился Штайнмайер, это не только вооруженные конфликты – будь то на востоке Украины, в Сирии, Йемене и Ливии – или нестабильная ситуация в Турции, но и события с пока непредсказуемыми последствиями – такими, как Brexit или избрание Дональда Трампа президентом США. Что в такой ситуации следует делать европейцам и как, в частности, строить отношения с Россией?
“Замороженный” конфликт
В качестве примера Штайнмайер привел минские договоренности об урегулировании конфликта на востоке Украины. Последний раунд переговоров в “нормандском формате” в Минске, на который он вылетел сразу после выступления на форуме, снова не дал никакого прорыва. Но Штайнмайер, как выяснилось, и не надеется на то, что минское соглашение 2015 года представляет собой формулу долгосрочного урегулирования этого конфликта.
“Во внешней политике порой приходиться представлять себе гипотетические варианты развития событий. Что произошло бы на Украине, если бы мы не нашли путь к минскому соглашению”, – пояснил глава МИДа Германии.
И напомнил о ситуации двухлетней давности, когда едва не началось наступлении сепаратистов на Мариуполь, и конфликт в Донбассе грозил разрастись до глобальной конфронтации между Россией и Западом.
“Минское соглашение было не решением конфликта, – констатирует Штайнмайер, – но оно позволило хотя бы сдержать его разрастание, заметно снизило статус эскалации”. Иными словами, Минск “заморозил” конфликт на востоке Украины.
Но вечно такая “заморозка” действовать не может, тем более что режим прекращения огня постоянно нарушается. Долгосрочное урегулирование, с точки зрения Берлина, возможно только в процессе общей нормализации отношений с Россией. Но вот тут и начинаются главные проблемы. По каким правилам следует вести новую партию на шахматной доске мировой политики?
Международное право или новая Ялта?
Европейцы считают единственно возможными правила, выработанные в послевоенные годы, в том числе, нормы и принципы, зафиксированные в уставе ООН, Хельсинкском Заключительном акте, многосторонних соглашениях и договоренностях. По этим правилам они и играют.
Когда мы берем на себя роль посредника в урегулировании конфликтов, указал Штайнмайер, то делаем это на основе международного права и универсальных ценностей. Россия же, продолжал он, “все более зримо ориентируется на другую модель поддержания порядка”. Штайнмайер упомянул в этой связи Ялту, где в феврале 1945 года участники антигитлеровской коалиции договорились о разделе мира на сферы влияния.
Никто пока не знает, как поведет себя следующий президент США, но директор берлинского Фонда науки и политики (SWP) Фолькер Пертес (Volker Perthes) ожидает, что по крайней мере в первые месяцы после инаугурации между двумя президентами – США и России – будет происходить усиленный диалог.
“Вполне возможно, – заявил он в интервью DW, – что российская сторона предложит “большую сделку” для решения всех существующих в двусторонних отношениях проблем, и если Трамп и Путин начнут между собой договариваться, то вовсе не обязательно в присутствие европейцев”.
Такая перспектива, по словам Пертеса, должна тревожить европейцев. Она и тревожит. Но все попытки получить вразумительный ответ на вопрос, по каким правилам намерена впредь играть Москва, оказываются тщетными. Наглядный пример – участие в панельной дискуссии на форуме в Берлине члена комитета по международным делам Совета Федерации Игоря Морозова.
Ответы Игоря Морозова
Ведущая спросила его, например, о том, как, с его точки зрения, можно разорвать порочный круг взаимных обвинений и выдвижения предварительных условий в диалоге Запада с Россией. Вместо ответа Морозов изложил известные претензии Москвы:
Запад, мол, не захотел делать Россию частью открытого мира, не последовал ее разоруженческим инициативам, вместо этого принял “совершенно неприемлемую для России новую стратегию глобального мгновенного удара”, придвинул НАТО к российским границам.
И все же, не унималась ведущая, как восстановить доверие в отношениях с Россией, что она готова сделать, чтобы доказать приверженность международному праву? В ответ Морозов потребовал от Запада оказать нажим на украинского президента с тем, чтобы он выполнил минские соглашения.
Еще вопрос – о российской кампании дезинформации, о кибератаках, о попытках оказать влияние на общественное мнение в европейских странах через социальные сети… “Мы не понимаем, – ответил Морозов, – как Россия может вмешаться и изменить, например, ход выборов”. Информационную же войну, по его словам, начал, разумеется, Запад.
А “большая сделка” с Америкой? Заинтересована ли Россия в таком варианте решения мировых проблем? Сначала Морозов попытался отшутиться, предложил переадресовать вопрос присутствовавшему в зале американскому эксперту.
Ведущая настаивала. Ответ, однако, не удовлетворил ни ее, ни аудиторию. Морозов просто сделал вид, что не понимает, о чем идет речь и долго рассуждал о вреде конфронтации, о пользе взаимодействия и сотрудничества.
Так что тщетным оказался прозвучавший ранее призыв председателя германо-российской группы парламентариев Бернхарда Кастера (Bernhard Kaster) к участникам панельной дискуссии “трезво смотреть на реалии, не приукрашивать их и называть вещи своими именами”.
