Под шум вертолета над толпой раздалось объявление – “Реджеп Тайип Эрдоган прибывает!” Полчища восторженных поклонников неистово замахали флажками и начали скандировать его имя.
Несколько пожилых женщин упали в обморок – от возбуждения или из-за давки в толпе, не совсем понятно. Когда перед толпой появился президент Турции, девочка-подросток сунула мне в руку свой телефон: “Пожалуйста, сфотографируйте меня с ним на заднем плане”, – воскликнула она. Прибыл их герой.
Европейские лидеры, может, и отшатнулись от него – после того, как он в пылу назвал правительства Германии и Нидерландов фашистами и нацистами, – но здесь, в консервативном и религиозном сердце страны, Реджеп Тайип Эрдоган не может ошибаться.
“Что бы мы делали без него?”
Мы присоединились к участникам митинга в Сакарье, в 160 километрах к востоку от Стамбула, где Эрдоган радовал своих избирателей за несколько недель до референдума по вопросу расширения его полномочий.
Эта конституционная реформа, которая должна заменить парламентскую систему на президентскую, станет крупнейшей политической реорганизацией с момента основания Турецкой республики в 1923 году.
Над многотысячной толпой развевались флаги и баннеры со словом “evet” – “да”.
Эрдоган выступил в излюбленном стиле: умелого оратора, ярого националиста и обличителя европейской системы.
Нынешний конфликт вспыхнул после того, как европейские лидеры запретили проведение митингов, организованных турецкими диаспорами в преддверии референдума. В прошлые выходные полиция Роттердама жестко пресекла проведение такой акции.
Двум турецким министрам был запрещен въезд в Нидерланды, после того как премьер-министр страны Марк Рютте заявил, что это может лишь усилить напряжение в стране перед выборами в парламент. Такая жесткая позиция прибавила ему голосов тех, кто был на стороне его противника – крайне правого Герта Вилдерса.
“Эй, Рютте! – выкрикивал Эрдоган, – Может, ты и выиграл выборы, но ты потерял друга в лице Турции”. Его сторонники одобрительно взревели.
Турецкий президент продолжил, раскритиковав “немецких шпионов”, “европейскую террористическую пропаганду” и Европейский суд – за запрет носить религиозную одежду в офисах, включая исламский платок, покрывающий голову.
“Они начали крестовый поход против ислама, – проревел он, – Будьте прокляты ваши европейские ценности!”
Его сторонники жадно проглотили и это. Они любят своего харизматичного правителя, противостоящего Европе. Возможно, это пережиток прошлого, Оттоманской империи, которая противостояла своим врагам. И Эрдоган мастерски эксплуатирует это.
Но вообще, что бы он ни говорил или делал, здесь его всегда поддержат. Будто набожные турки, которые десятилетиями чувствовали себя людьми второго сорта во времена прежней светской власти, обязаны Эрдогану своим выживанием.
Благодаря ему они теперь доминируют в стране, и он вызывает в них священных трепет – возможно, беспрецедентный для демократически избранного лидера.
“Я люблю его, потому что благодаря ему могу ходить в университет в платке”, – говорит мне Кубра Хуснан, указывая на то, что Эрдоган отменил запрет на ношение платков в государственных учреждениях.
Ну а как же насчет его подстрекательских речей в адрес Европы, спрашиваю я.
“Я тоже осуждаю Голландию и Германию, – отвечает она, – У них нет совести”.
Стоящая рядом с ней пенсионерка Эсма Кок присоединяется к разговору: “Все, что он говорит, – все правильно, по любому вопросу. Если нам кажется, что он ошибается, то это потому, что он знает то, чего не знаем мы. Что бы мы делали, если бы его не было?”
“Посмешище”
Для турецкой оппозиции – прозападной, светской – эта неделя усугубила отчаяние по поводу курса страны.
Утку Толунгуч надеется поступить в Университет Маастрихта в Нидерландах, однако опасается последствий нынешнего противостояния двух стран.
“Турция должна ступить на более проевропейский путь, – говорит он мне. – В Нидерландах теперь сложился очень плохой образ Турции, и я опасаюсь, что это затронет меня, если я буду там жить”.
Турецкие проправительственные СМИ полностью поддерживают риторику президента. Одна из газет опубликовала на первой полосе портрет Ангелы Меркель в нацисткой форме, другая вышла с заголовком “Голландские нацистские собаки” и фотографией голландской полицейской собаки, кусающей турецкого протестующего.
Инакомыслие становится все более трудным. На радио и телевидении, на рекламных щитах – поддержка кампании Эрдогана.
Президент уравнял “нет” в бюллетене для голосования с терроризмом, а лидеры оппозиции подверглись нападениям или были отстранены от проведения кампании.
Наиболее заметным оппозиционером стала Мерал Акшемер, экс-министр внутренних дел и крайне правый политик, которая представляет наиболее авторитетную альтернативу нынешнему президенту.
В отеле, где она проводила митинг против реформ, во время ее выступления таинственным образом отключилось электричество.
“Турция становится посмешищем, – рассказала она Би-би-си. – В международной политике нужно думать, прежде чем говорить. Нельзя отпускать пустые угрозы. Внешней политикой нельзя злоупотреблять в ведении внутренних дел”.
Президент Эрдоган неоднократно побеждал на выборах, он может победить и через четыре недели.
Но страна, которую он возглавляет, – важнейший член НАТО и кандидат на вступление в ЕС – сегодня опасно разделена и после событий прошедшей недели все больше отдаляется от Европы. BBC
