Есть писатели, которым суждено сыграть особую роль не только в истории родной литературы, но и в духовной жизни своего народа. В их творчестве со всей глубиной и ясностью запечатлевается национальный характер, прошлое и настоящее народа, его самые сокровенные, самые высокие идеалы и стремления.
В армянской литературе таким художником стал Ованес Туманян. Еще при жизни его называли “Поэтом всех армян”. И сегодня популярность его велика; произведения пользуются любовью не только в Армении, но и далеко за ее пределами, везде, где живут армяне: слово поэта дышит запахом родной земли, пахнет дымом родного очага…
С юных лет познал Туманян полную горечи жизнь армянского крестьянина, проникся его думами и заботами, его мечтами. Он слушал и запоминал живущие в народе сказки и песни, притчи и предания…
Все это вместе с величественными красотами родной природы органически вошло в его мир, стало неотъемлемой частью его духовной жизни, а позднее отразилось в творчестве. Плодотворная связь поэта с народом, народным творчеством сохранилась навсегда, хотя почти всю свою жизнь, с 1883 года, Туманян прожил вдали от родного села, в городе Тифлисе – политическом и культурном центре Закавказья.
Туманян в корне изменил господствующие до него в литературе представления о поэтическом слове. Он отказался от ложной многозначительности, патетики, условности. “Искусство должно быть ясным, прозрачным как глаз и как глаз сложным”,- говорил поэт, и все его творчество – живое воплощение этой мысли.
Туманяновское слово удивительно просто, естественно и в то же время поэтически вдохновенно и прекрасно, мудро и глубоко; оно идет от живой стихии народного языка. Неслучайно поэтому десятки фраз и выражений из произведений Ованеса Туманяна органически вошли в повседневную жизнь народа, стали афоризмами.
Поэт не раз говорил о том, что не меч и не кровь, а принципы разума и справедливости должны быть средством для решения конфликтов между народами и государствами. Исходя из этих принципов, действовал сам Туманян и в 1918 году, во время армяно-грузинских столкновений, и в 1921 году, в период гражданской войны в Армении. Миролюбивая миссия поэта и здесь способствовала быстрому урегулированию конфликтов.
Идеями дружбы и братства народов, осуждения захватнических войн проникнуты и публицистические выступления поэта, и многие его художественные произведения. Характерна в этом отношении баллада “Капля меда”, в основу которой легла средневековая армянская басня о том, как из-за случайно пролившейся капли меда возникло кровопролитие сначала между двумя людьми – жителями соседних сел, затем – между этими селами, а потом и между государствами.
Туманян использовал фабулу средневековой басни, чтоб откликнуться на наболевшие вопросы XX века. “Капля меда” – гениальная сатира на бессмысленные, несправедливые войны, разжигаемые милитаристскими правителями, “патриотами”-демагогами, разглагольствующими от имени бога и справедливости.
Великий армянский писатель Ованес Туманян Зоравару Андранику в декабре 1917 года пишет:
“У меня четверо сыновей, всех четырёх отдаю в распоряжение правительства, Национального совета и твоё, а четыре мои дочки с готовностью берутся за любую работу в тылу, делают всё, что умеют. У меня, несомненно, нет ничего, кроме этого, следовательно, я ничего не пожалею, лишь бы нам удалось со всеми честными народами и свободолюбивыми душами отодвинуть надвигающуюся опасность и защитить наши священные права и свободы.
Я непоколебимо верю в твой опыт, проверенный в бурях испытаний, в твой горячий патриотизм и свободолюбие, также в твое человеколюбие и врожденный большой талант военачальника и готов прийти когда и куда угодно, отозвавшись на твой братский зов”.
Родина не может быть только местом пламенных речей и абстрактных чувств. Когда наступает решительный момент и родина в опасности, нужно быть готовым ради ее спасения пожертвовать буквально всем.
Отвечая поэту Аветику Исаакяну, пишет:
“Получил твое письмо. Говоришь, ежели времена подходящие, — скажи, приеду.
Не знаю, какие времена ты называешь подходящими, но я говорю тебе:
— Приезжай!
— Приезжай, Аво джан! Для нас таких подходящих времен не было и, быть может, не будет, но ты приезжай. Приедешь — увидишь, что край наш разрушен, народ наш перебит, оставшиеся в живых надломлены, ряды друзей и близких поредели. Увидишь, как много досталось на нашу с тобой долю из этого мирского океана горя, но приезжай.
Я знаю, что и там для тебя ничего подходящего нет — ни места, ни времени, ни среды, ни средств. Наконец, ты, верно, соскучился по нашей земле и воде, по своим родным и друзьям. …Ну так приезжай, Аво родной».
