18 января 1990 года группа сенаторов США, в том числе нынешний госсекретарь Джон Керри, обратилась с письмом к президенту СССР Михаилу Горбачеву в связи с погромами армян в Баку. «Мы глубоко озабочены убийствами, насилием и грабежом армянского населения со стороны групп организованных азербайджанцев в течение последних шести дней.
Мы просим вас принять меры, чтобы остановить убийство армянского меньшинсвта, а также другие формы насилия в этом регионе. Ужасающая вспышка насилия в Азербайджане еще раз подчеркивает необходимость воссоединения 160 тысяч армян Нагорного Карабаха с Арменией», – писали сенаторы.
Свидетельство беженцев из Баку, ныне проживающих в США, в которых содержатся бесценные подробности тех ужасающих событий, которые происходили в столице Азербайджана в 1988-1989гг. и кульминацией которых стал геноцид армян в Баку 13-20 января 1990гг. Интервью предоставила руководитель проекта «Обыкновенный геноцид» Марина Григорян.
Кушманян Владимир Шагенович. Проживал в Баку по адресу: ул. Шаумяна 28, блок 5, кв. 43. Работал хирургом в медсанчасти министерства промышленного строительства Азербайджанской ССР.
«Мне пришлось убегать из Баку дважды. В первый раз это случилось в ноябре 1988 года. Мы приехали в Москву, откуда нас через несколько дней переправили в Ереван, как раз в ночь перед спитакским землетрясением 1988 года.
Разместили в здании детского сада, где мы прожили до тех пор, пока Горбачев вместе с первым секретарем ЦК компартии Азербайджана Везировым не заявили, что мы можем возвращаться, все хорошо и ничего с нами не будет.
Но вернувшись в Баку мы сразу же снова почувствовали весь ужас этого ада. Трудно передать словами, что там творилось, какой степени достигла антиармянская истерия. Дошло до того, что моему сыну сломали руку и мы обратились в травмопункт по улице Гоголя.
Издевались над моей женой по месту работы так, что она была вынуждена написать заявление коменданту города Баку генералу Колесникову, где подробно описала ситуацию. А в ответ получила издевательское письмо о том, что там никаких проблем нет, все прекрасно. Тем не менее 12 работников армянской национальности оттуда уволились по своему желанию, а часть просто вышла на пенсию.
Убийства, массовые издевательства, избиения происходили каждый день, жить было просто невозможно. Убили моего товарища, стоматолога Гришу Степаняна. Он вернулся в Баку, чтобы попытаться обменять квартиру.
Но на углу улиц Шмидта и Телефонной его затащили в один из подъездов и там убили, закололи ножами. Пришлось второй раз бежать из города – в июне 1989 года. Все имущество мы оставили в Баку, ничего взять не удалось, даже фотографии почти все пропали.
Приехали в Москву и вынуждены были остаться там. Я обращался и в прокуратуру СССР, и к Горбачеву, писал всему высшему руководству СССР. Но все мои заявления перенаправлялись в МВД Азербайджанской ССР, то есть тем, кто и творил все эти дела.
Кстати, в 1988 году я видел и так называемых беженцев из Армении, с Кафана. Их встречали на вокзале эмиссары Народного фронта Азербайджана и давали им указания, как себя вести, что делать. Они оставляли все вещи на вокзале, их сажали в микроавтобусы и везли на площадь Ленина, на митинги.
Я сам был на площади Ленина, когда толпе приказывали: “Все садитесь! А тот, кто не сядет – тот армянин”. Лозунги там были “Смерть армянам”, ругань бесконечная, наглая ложь о событиях, которые якобы произошли в Кафане.
С трибуны говорили: “Творите с их женщинами то, что они творили с нашими женщинами в Армении”. Уже в 88-ом у нас в подъезде появлялись надписи “Смерть армянам”, “Бей армян”, “Армяне, убирайтесь из Баку”…
В конце ноября 1989 года я вновь на несколько дней прибыл в Баку, инкогнито. И зашел в здание штаба Народного фронта, которое находилось по улице Шмидта. Я отлично говорил на азербайджанском и им даже в голову не могло прийти, что я армянин.
В штабе постоянно звучала грязная ругань в адрес армян, но главное – я видел там списки адресов армян города Баку, на которых было написано примерно следующее: “Дорогие собратья, азербайджанцы! Идите и отбирайте имущество армян, которые ограбили нас за все эти годы, оставив нас нищими, а сами разбогатели”. Я видел эти списки собственными глазами. Даже поднялся на второй этаж, слышал их разговоры, как они там все планировали и боевиков посылали по адресам.
Я уверен, что все происходящее благословлялось сверху. Мы позже поняли, что все эти разговоры о том, что армия, дескать, опоздала на три дня, три часа или на 20 часов – неправда. Это кому-то было нужно, это было организовано.
Еще будучи в Баку, я подходил к людям, которые приехали из Москвы (видимо, из КГБ), спрашивал их, что же это творится? Они лишь поживали плечами. Я разговаривал даже со старшими офицерами советской армии, которая вошла в город, в частности, с одним полковником. Этот полковник тоже мне ничего толком не мог сказать, отмалчивался.
Потом я узнал, что в ночь на 17 или 18 января 1990 года наша квартира была взломана и ограблена моими же соседями. Насколько мне известно, впоследствии было разрушено и кладбище в районе так называемых Волчьих ворот, на котором похоронены мои родители.
Отец был похоронен в воинской части кладбища, у входа, а мать – в гражданской части, где в основном армяне похоронены. Я не знаю, есть сейчас эти кладбища или нет, но знаю точно, что надгробья были украдены, потому что они были сделаны из ценного гранита».
Нешвилл, штат Теннесси, США
