Саид Халим-паша — Великий визирь Османской империи один из лидеров младотурок и организаторов Геноцида армян.
5 декабря 1921 года в Риме во время конной прогулки был убит Аршавиром Ширакяном — который не был пойман и благополучно возвратился в Константинополь.
Как был расстрелян военный преступник?
Отрывки из воспоминаний Аршавира Ширакяна (1900-1973).
5 декабря 1921 года я встал очень рано. Побрился, принял ванну. Вылил на себя полфлакона одеколона. Вся моя одежда, от белья до шляпы, была новенькая. Черный галстук из тех, которые носят студенты и художники.
Словно на свадьбу собрался. Накинул пальто и, не заходя к Мержанову, отправился ко дворцу паши. Я решил сегодня же завершить дело, не задумываясь отныне о последствиях.
Ровно в час пополудни перед домом паши остановился автомобиль.
Из него вышел Тевфик Азми с портфелем под мышкой и вошел в дом. Чуть погодя вышел вместе с пашой, и они спешно отъехали. Это меня не озаботило, так как я был уверен, что паша не откажется от послеполуденной прогулки и самое позднее через два часа вернется.
Я пошел на Виллу Боргезе, по которой он обычно возвращался в экипаже или пешком. К 12 часам подошел Мержанов и спросил, почему я не пришел обедать в нашу студенческую столовую, где мы в полдень и по вечерам обычно встречались.
— Потому что, — ответил я, — сегодня нужно завершить дело при любых обстоятельствах и любой ценой. Я был зол из-за опоздания паши и, подождав немного, сказал Григору: “Я пойду к дому”. “Хорошо”, — ответил он, и мы вышли.
На углу заметили автобус и побежали. Я успел вскочить на подножку, а тяжелый Григор отстал. На улице Виа Номентана я вышел и пешком пошел в сторону улицы Эостанио. На обычно пустынной улице в этот момент было оживленно, рабочие возвращались после трудового дня.
Послышался шум подъезжающего экипажа. По телу моему пробежала дрожь, когда я увидел огромных лошадей с колыхающимися на ветру гривами. В экипаже сидели Саид Халим-паша и его телохранитель. Я посмотрел на другой конец улицы. Мержанова еще не было.
Перебежал на противоположный тротуар, чуть не попав под копыта лошадей. Вытянул руку и схватил в кулак узду, лошади захрипели и экипаж остановился. В поднявшейся суматохе я вскочил на облучок экипажа, с трудом сумев сохранить равновесие…
Пока телохранитель смотрел на кучера и что-то говорил ему, видимо, пытаясь понять, почему экипаж остановился, взгляд Саида Халима встретился с моим. “Ерэн”, — сказал он телохранителю. Это было последнее слово, сказанное сатразаном.
Глаза его были полны ужаса, когда я направил пистолет в правый висок и выстрелил. Второй пули не потребовалось. Паша распростерся на сидении.
Экипаж еще продолжал двигаться. Тевфик Азми, пришедший в себя после первого потрясения, вытащил пистолет и только собирался выстрелить, когда, направив дуло пистолета ему в лоб, я крикнул по-турецки:
— Брось оружие, убью…
Он послушно выбросил пистолет в окно экипажа. Рукояткой пистолета я ударил по спине кучера и крикнул “Асрета! Асрета!” (“Остановись!”). Несчастный дрожал от страха и в отчаянии пытался объяснить мне, что, мол, лошади не хотят остановиться…
