Научное издание Российской Империи: Татары в Зангезурском уезде промышляют грабежом, бродяжничеством и кляузами на армян В рамках проекта «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа» в 34 выпуске за 1904г. опубликован очерк смотрителя Хинзырского двухклассного училища Н. Ширакуни, посвященный современному автору Зангезурскому уезду: природа, ведение сельского хозяйства, нрав и быт населения, образование и отношение к нему. Также в очерке приведены исторические сведения и рассказывается о религиозных сооружениях и памятниках старины.
Расположенный в долине, заключенной между Карабахскими и Нахичеванскими горными цепями Зангезурский уезд почти изборожден неровностями, большими и маленькими скалистыми горными кряжами, тянущимися по разным направлениям, а иногда идущими параллельно друг другу и образующими между собой глубокие ущелья с множеством природных отверстий и пещер.
«Особенно оригинальный вид стране придают торчащие, конусообразные, подобно церковным куполам, скалы, стоящие или отдельно, или нагроможденные друг от друга, очаровательные в своей группировке. Скалы эти – немые свидетели какого-то давнишнего доисторического вулканического переворота», – описывает автор красоту зангезурской природы.
Местное население, согласно автору, к этим скалам относится с каким-то особенным религиозным уважением и каждая такая отдельная скала, лежащая посреди равнины, имеет свое особенное название, причем о них сохранилось множество народных преданий.
«Одна из легенд гласит, что когда-то один молодой человек, житель селения Хинзырак, для своих домашних потребностей хотел было разбить скалу, находящуюся в двух верстах от селения к северу. Когда он начал ее разбивать большим молотом, то послышался изнутри голос, полный упрека: «ослепнет тот, кто осмелился поднять руку свою на меня». После этого, молодой парень лишился зрения. С тех пор, хинзыракцы в праздничные дни вокруг этой скалы ставят свечи и лучины, называемой «Сурб-кар» (Святой камень)», – рассказывает автор.
О происхождении слова «Зангезур» в народе существуют разные предания. По одному из них, оно произошло от искаженного армянского «ծակերի-ձոր» («цакери-дзор» – «ущелье дыр»), а по другому – от искаженного армянского слова «զանգ-զօրաւոր» («занг зоравор» – «сильный колокол»). Согласно народной молве, в свое время, недалеко от населенного пункта Герусы (Горис-прим.), находился огромный колокол, благовест которого доносился далеко за несколько десятков верст, почему народ и привык говорить «занг зоравор». Но некоторые, согласно автору, подтверждают, что оно произошло от слова «ծախկաձոր» («цахкадзор» – «ущелье цветов»).
Занятие жителей Зангезура – скотоводство, садоводство, огородничество, пчеловодство, кустарная промышленность. Но самое основное занятие зангезурцев – земледелие. «Главным образом здесь сеют пшеницу, лучшую по своим качествам из которой – красную пшеницу, производят селения Дыг, Хинзырак, Геранзур», – отмечает автор.
Состав народонаселения составляют армяне и татары-шииты. «Татары ведут полукочевой образ жизни, они, хотя и не занимаются, подобно армянам, отхожими промыслами, но, как плохие земледельцы, производят посевы лишь в размере, необходимом для прокормления своих семейств», – описывает образ жизни местного населения автор.
Также он отмечает, что у сельчан-татар замечается наклонность «воспользоваться чужим добром», если оно плохо лежит. «Кочевая жизнь развила в них привычку к постоянному бродяжничеству, почему они никогда не могут усидеть на одном месте долго», – пишет он, отмечая, что татары, в том числе, склонны к кляузам и потому, их жалобы не всегда заслуживают внимания. Многие из них, не имея оседлости и собственного хозяйства, рассеянны по разным селениям уезда, что является причиной того, почему они нередко предаются грабежам.
Некоторые армянские селения, занимающиеся исключительно земледелием, держат достаточное количество рогатого скота, для которого в пределах данной сельской местности слишком мало корма. «А обращать пахотную землю под покосы, безусловно, невыгодно», – пишет автор, отмечая, что население вынуждено выходить вместе со скотом на летние кочевки, оставляя в селе лишь небольшое количество населения для присмотра за посевами, составляющими их главное занятие. Отдалив стада из селения на время роста хлебов, они сохраняют их от случайных «потрав и порчи». Ко всему прочему, пишет автор, на горных пастбищах в летнее время скот хорошо кормится до тех, пока не возникнет необходимость их использования при сборе урожая или его обработки.
Рассказывая о быте армян Зангезурского уезда, автор отмечает, что селения их расположены в глубоких ущельях со множеством природных и искусственных пещер. В одной из отделений дома устраивается «тундыр» – яма в земле для печения хлеба, стены этой ямы густо смазаны огнеупорной глиной, а том же отделении имеется очаг для приготовления горячей пищи. Обычную пищу зангезурцев составляют: лаваши, сыр, яйца, масло, молоко, сушеные овощи и фрукты, редко барана и домашняя птица.
С 1894 года начинается быстрый прогресс «учебного дела» – число открытых училищ доходит до сорока. «До открытия правительственных училищ в зангезурском уезде существовало довольно много армянских церковно-приходских школ, но они носили узко-национальный характер и преследовали свои национально-религиозные цели», – пишет автор.
Он также отмечает, что открытые в уезде правительственные школы для татар практически не посещаются ими. Так как татарам, находящимся под влиянием своего духовенства, большей частью, чужда современная жизнь, и они сторонятся русской школы. «А если и отдают туда своих детей учиться, то не побуждают их к правильному посещению уроков и очень мало заинтересованы тем, чтобы их дети извлекали надлежащую пользу из сообщаемых сведений», – отмечает автор.
Армянское же население уезда в преобладающей массе своей вполне уже осознало пользу и необходимость знания русского языка и, убедившись, что школа не попирает их национальности и не подкапывает под их вероисповедание, стало «тем более выражать свое сочувствие школе». Тем боле, что школа, «отучая детей от грубых и дурных привычек, от сквернословия, воровства, от обычая жестокого обращения с животными, а также от неряшливости и грязи», дает им представления о лучших условиях жизни.
