“Вследствие слабости российского торгового капитала, Россия создала себе агентуру в лице армянской торговой буржуазии. Русский промышленник выступал на грузинской арене в облике армянского купца, экономическая политика России персонифицировалась армянской буржуазией.
Поэтому в Грузии возник своего рода «армянский фетишизм», заключавшийся в том, что реальные хозяйственные отношения преломлялись как национальные отношения между грузинами и армянами.
Россия трактовалась как сила политическая, а результаты ее экономического влияния представлялись плодами деятельности армянских капиталистов. Колониальное противоречие преломлялось как местное и национальное».
Эти положения можно полностью применить ко всему Закавказью. Армянская буржуазия везде выступала носительницей капиталистических начал. Поэтому все антикапиталистические классы Закавказья пылали к ней ненавистью:
и грузинские помещики, которые, несмотря на все «вспомоществования», теряли свою экономическую самостоятельность и продавали свои имения армянским буржуа, и крестьяне, задыхавшиеся в сетях армянских ростовщиков, и азербайджанские феодалы; Антиармянские настроения проникали нередко и в среду пролетариата, окрашивая его классовый инстинкт в ‘националистические тона.
То же армянофобство, но по другим мотивам, сделалось знаменем буржуазных групп нарождающейся грузинской и азербайджанской буржуазии, сдавленной армянской победоносной конкуренцией. В Грузии тон этому антиармянскому шовинизму задавали помещики, в Азербайджане — буржуа.
В программах политических партий Закавказья нашло свое выражение это сложное переплетение национальных и классовых мотивов. Так, группы, представлявшие интересы грузинского дворянства и образовавшие впоследствии партию национал-демократов, были настроены вполне верноподданнически по отношению к царизму, но желали в то же время автономии Грузии.
Территориально-национальная автономия развязала бы руки грузинским помещикам, дав им возможность расправиться с армянским капиталом, изгнать армян из Грузии, отнять у них скупленные ими дворянские имения и т. п. Упадок феодального строя в Грузии представлялся им непосредственным плодом армянских злодеяний, поэтому они были монархистами, крепостниками .и армянофобами.
Национально-территориальная автономия была выгодна и грузинской буржуазии, которая расписалась под, этим лозунгом. «Она хотела, — говорит Шахназаров, —- вытеснить из пределов Грузии не-грузинский капитал, широко развернуть свои крылья и добыть себе автономию Грузии с закрытыми рынками, таможенными пошлинами и другими исключительными законами, направленными против конкурентов, капиталистов не-грузин».
Однако, и грузинская буржуазия, несмотря на то, что и интересы ее городского крыла вступили уже в противоречие с русским капиталом, не выдвигала требования о полном отделении от России.
Развитию грузинской буржуазии мешала не самая связь с Россией, а то, что Россия поддерживала армянских капиталистов и грузинских помещиков.
Поэтому она хотела загородиться национально-территориальной автономией, чтобы избавить себя этим от нежелательных сторон русской политики, сохраняя вместе с гем все преимущества связи с Россией. Только небольшие мелкобуржуазные группы (соц.-федералисты) стремились к полной независимости Грузии.
Азербайджанские собственнические классы почти до революции и не имели оформленных политических партий, и их общественные взгляды можно проследить лишь по периодической печати и отдельным выступлениям е городских думах и т. п. учреждениях.
Хотя в среде азербайджанской буржуазии имелись отчетливые пантюркистские настроения, так же, как в среде феодалов и духовенства широкое распространение получили идеи ‘Панисламизма, — ни те, ,ни другие не делали из вопроса о национальном освобождении программы своей борьбы.
Создание тюркского или -все-мусульманского государства было лишь темой для душеспасительных разговоров, а настоящей, непосредственной целью было то же поражение армянской буржуазии.
Армянская компрадорская буржуазия менее, чем какой бы то ни было другой класс Закавказья, склонна была отделяться от России. Ее идеалы сводились в основном к «освобождению», т. е. по существу к присоединению к России Турецкой Армении.
Это требование охотно поддерживалось, а нередко и возбуждалось русским империализмом. В среде армянской буржуазии были, конечно, различные политические оттенки, но даже самая «левая» из буржуазных партий — «Дашнакцутюн» —• лишь в более приемлемых для трудящихся масс формах отстаивала программу, обеспечивающую армянским торговцам ‘сохранение их посреднической и ростовщической роли.
Лучшим мерилом политических и национальных стремлений партии «Дашнакцутюн» может служить факт заключения армянским дашнакским правительством союзного договора с Деникиным”.
Е.Я. Драбкина, Национальный и колониальный вопрос в царской России, М. 1930 г.
