Эти истории я записала со слов моей 84-летней матери Сарецян Хаместуи, у которой, несмотря на солидный возраст, была великолепная память, и она во всех подробностях помнила события, произошедшие в детстве.
Ее родители, Сарецян Арменак и Чепнян Агавни, еще в детстве, до резни армян, переселились со своими родителями из села Шана, которое находилось близ Трапизона (Османская империя).
Обосновавшись в Цебельде (Абхазия), Арменак и Агавни вырастили 7 детей. Старший сын погиб в Великой Отечественной войне. Их многочисленная семья была трудолюбивой, жила в любви и согласии.
Дед по матери, Оганес Чепнян, со своими родителями, женой и детьми жил недалеко от Трапизона в селе Шана. Турки заставляли армян сменить либо веру, либо язык.
Большая часть армян не поменяла веру и вынужденно сменила язык (мой дед в основном говорил по-турецки, и я с детства свободно говорила на этом языке).
Дед очень часто рассказывал нам, своим внукам, о том, через что ему пришлось пройти. Мне было тогда 5-6 лет, но я до сих пор помню эту историю во всех подробностях.
Армянам оставаться в Шане становилось опасно. Из окрестностей доходили вести о новых и новых погромах. По примеру соседей мой дед посадил жену и детей (родителей временно оставил в селе) в лодку и по Черному морю переправил в Абхазию.
Сначала обустроились в селе Краевич Цебельдской области. Потом дед поспешил назад в Турцию за родителями, но опоздал. Всех оставшихся в селе стариков убили, а молодые сбежали и спрятались в горах. Дед присоединился к односельчанам.
Был конец осени. Беженцы питались плодами садов и лесов, но начинало холодать, не было теплой одежды, найти что-нибудь съестное с каждым днем становилось все труднее и труднее. Ужасом для беженцев был турок по имени Темел, который со своими страшными псами прочесывал лес и, обнаружив армян, на месте их расстреливал. Вскоре дед простыл и заболел, начал кашлять, и, чтобы не выдать друзей, вынужден был удалиться.
Деда спас его родственник Чепнян Пилик, рослый, отважный мужчина, который после перевозки своей семьи в Абхазию также вернулся в село. Пилик заботился о дедушке, поставил его на ноги, и они решили убить Темела. Нашли два кремневых ружья, наладили тайную связь с красивой армянкой, которую Темел силой удерживал у себя дома.
Узнав у девушки, где скрывается Темел, спрятались и стали ждать. Вскоре возвращается палач с гампрами (армянский волкодав, прим. ред.). Ружье деда дало осечку, зато прогремело ружье Пилика. Во дворе дома убили Темела и его собак.
Они возвращают красавицу – армянку ее отцу, а сами с большими трудностями добираются до Абхазии. Хоть дед уже и имел внуков, у него рождаются еще двое детей. Растит их, женит и помогает построить дом. Он прожил до глубокой старости, но был обижен на бога. Не прощал ему смерти стольких армян. И до конца жизни ни разу не зашел в церковь».
Атмаджан Србук в Цебельде была нашей близкой соседкой. Во время армянских погромов потеряла всю семью: мужа и троих маленьких детей. Рассказывала, что во время выселки с окрестных сел (жаль, что не помню названий) турки собрали всех жителей в одно помещение. Мужчин увели в неизвестном направлении.
Через некоторое время послышались выстрелы. На рассвете турки вывели женщин и детей за пределы села и начали рубить топорами и балтами (крючконосый турецкий топор). Окровавленные люди падали: одна часть убитая, другая без сознания. Србук осталась в живых и вдруг услышала:
«Кто жив, дайте знать. Мы больше не будем убивать».
Я лежала рядом с двоюродной сестрой, – рассказывала Сербук. Вдруг она села и сказала:
«Братья, что мы вам сделали, что вы с нами так поступаете?»
«Ах, неверная, дочь неверного», – закричали турки и с новой силой продолжили свое черное дело.
Србук рассказывала, что до этого момента, у нее не было ни одной царапины, но после посыпавшихся ударов получила много ран и потеряла сознание. Открыла глаза: ни одного звука, ни одного стона, наверное, все убиты. Ночью пошел небольшой дождь, и кровь смешалась с водой и ручейками потекла по земле.
Еле-еле отползла от этого места, по дороге нашла веревку и серп. Вошла в лес, поднялась на дерево и веревкой себя привязала на тот случай, если засну, чтобы не упасть. На следующий день пошла дальше и к вечеру дошла до какого-то села. Спряталась в кустах и стала прислушиваться на каком языке говорят. Услышав греческую речь, вошла в первый попавшийся дом.
«Проходи, сестра», – сказала хозяйка дома и провела вовнутрь.
Гречанка больше месяца тайно держала у себя Србук, заботилась о ней, лечила раны. Потом Србук отправилась в путь. С большими трудностями добралась до Абхазии и обосновалась в Цебельде. Из родственников в живых остался только один двоюродный брат. Србук вышла замуж за Минасяна Григора. Его жена умерла и оставила сиротами 5 детей. У Србук родились тоже 5 детей. Григор был ленивым, и семейные хлопоты легли на плечи Србук. В одну ночь ее сердце не выдержало, и она скоропостижно умерла.
Мой отец, Арсен Акобович Яланузян, родился в 1917 году. С 1935 по 1937 год учился в сухумской художественной школе. В 1938 году был призван в Красную Армию. После демобилизации через 6 месяцев началась вторая мировая война и он отправился на фронт. После войны учительствовал в 8-летней школе села Аблухвара, женился, у него родилось двое детей. В 1957 году всей семьей переезжают в Сухуми. А 1978 году обосновываются в Ереване.
Дед отца, Саркис Никогосович Яланузян, был из села Кападжевиз района Чаршампа Самсонской губернии Трапизонской провинции. Всей семьей перебрались в Абхазию после погромов 1895–1896 годов. Саркис и Мариам обосновались в горном селе Аблухвара (Азанта), расположенном к северу от Сухуми.
Вырастили 5 детей. Акоб был отцом двух взрослых сыновей, когда умерла его жена. В эти годы (1905–1906) молодые холостые парни с трудом находили себе невест, что еще говорить о вдовце с детьми. И он направляется в Гянджу (Гандзак), где, по слухам, во время армяно-татарских столкновений погибло много молодых армян, а девушек-армянок там осталось много.
Мой отец Арсен Яланузян записал, как дед привез себе жену из Гянджи:
После смерти жены через год Акоб стал осматриваться, чтобы выбрать себе жену. И, конечно, кто ищет, тот находит. И Акоб нашел, дошел до Гянджи. Люди говорили, что в Гяндже есть много молодых девушек. И это правда. И Акоб отправляется в путь. Из Сухуми на пароходе доплывает до Батуми, оттуда на поезде – в Гянджу. Расспрашивая людей, он доходит до Геташена, затем до Мартунашена, и в тот же вечер он был принят в большом доме Агасарянов.
Ая-нане была хозяйкой этого большого дома, так как ее муж, уста (мастер) Оган, несколько лет назад умер. Ая-нане, оценив взглядом одежду и вид гостя, сразу поняла, что этот человек приехал с тем, чтобы найти себе невесту. И не ошиблась. Пригласила близких родственников, накрыла стол.
А Акоб в это время присматривал себе невесту – там было несколько молодых девушек. Он выбрал Шогик: высокую, смуглую, с длинными черными волосами. Собравшиеся родственники знакомятся с Акобом, расспрашивают его обо всем. Акоб рассказывает, что он из Сухуми, живет в селе, имеет дом, хлебопекарню, сушильню для табака.
Некоторые из присутствующих “магазан”(сушильня) поняли как магазин и очень обрадовались. Эта приятная новость доходит до ушей Ая-нане, и после этого атмосфера становится еще более дружелюбной.
Молодые начинают петь и танцевать, среди них и Ая-нане, которая ни в чем не уступает им. Она благодарит гостя из Сухуми, что посетил ее дом. А Акоб не отстает от Ая-нане и два золотых червонца вкладывает между пальцами будущей тещи. Все присутствующие аплодируют, радуются, приветствуют друг друга. Пир длился до полуночи.
Потом все разошлись. Утром по всему селу разлетелась радостная весть: из Сухуми в дом Ая-нане приехал гость, посватался к Шогик и женился. Три дня и три ночи Акоб как уважаемый зять оставался в доме Агасарянов.
В это время у Ая-нане возникает другая мысль. Она решает свою среднюю дочь Мануш, которая от рождения была хромой, отправить с зятем в Сухуми. Кто знает, может и она выйдет замуж. И она не ошиблась. Заранее договорилась с Акобом и отправила с ними в Абхазию и Мануш.
И действительно, Мануш повезло. Не прошло и месяца, как сосед Акоба, Буюкли Алексан, сватается к Мануш, и они играют свадьбу. Проходит один-два месяца, все село говорит о поездке Акоба в Гянджу. Даже несколько человек: Кочконян Овес, Тертерян Мелькон, Кюлян Ованес приходят с просьбой к Акобу, чтобы он для них нашел невест.
Акоб обещает, что в течение 6 месяцев он решит этот вопрос. И действительно, скоро вновь отправляется в Гянджу и привозит трех невест, и через 1–2 года в селе Аблухвара-Азанта появились 7–8 невест из Гянджи: Шогик, Мануш, Софья, Маник, Аршалуйс, Астхик, Нахшун, Вардануш.
Акоб и Шогик воспитали 6 детей: 4 сына и 2 дочки. Когда началась Великая Отечественная война в доме, помимо двух младших Арсена и Пепроньи, все уже были женаты и замужем, имели свои дома. 6 сыновей Акоба: Епрем, Амбарцум, Андраник, Ашот, Арутюн и Арсен, а также муж старшей дочери Аракси, Манук, отправляются на фронт.
Вместо Епрема, Андраника и Манука приходит «черная бумага» (похоронка), и в каждой семье дети остаются сиротами. Другие сыновья возвращаются с войны. Мой дед Акоб умер в возрасте 82 лет в 1949 году, а бабушка Шогик умерла в 1978 году в возрасте 88 лет. Она была младше моего деда на 22 года. Когда я был ребенком, мне немного чужд был ее язык.
Например, очень распространенную частицу в нашем диалекте “та” (“տա”), она произносила т‘a. Причину я узнал тогда, когда он рассказал мне уже известную вам историю. Кстати, мой дед был высокий, белокожий и голубоглазый, как большая часть амшенцев. И говорят, что смуглые, черноволосые дети родились от невест из Гянджи.
Карине Яланузян Переведено с армянского. «Дзайн Амшенакан», выпуск октябрь 2004 г. Публикация: Sergey Vardanyan armat.im
