Жизнь этого великого человека, ученого человека была отдана делу спасения культурных ценностей от вандалов всех мастей. Орбели – династия армянских деятелей науки и культуры, известная с XII века. Несколько поколений семьи жили в Российской империи и СССР, внеся заметный вклад в российскую культуру.
Иосиф Абгарович Орбели родился 8 марта 1887 года. Правда, в 1918 году приняли Григорианский календарь, в связи с чем его день рождения “отложился” на 12 дней. В шутку Иосиф Орбели называл себя ”подарок женщинам”, ведь день его рождения приходился на 8 марта.
Известный сегодня всему миру ученый родился в армянской семье священника Абгара Иосифовича Орбели и княжны Варвары Моисеевны Аргутинской-Долгорукой. Дед по матери – князь М. З. Аргутинский-Долгорукий, герой Кавказской войны. Дед по отцу Овсеп Орбели, окончил Лазаревский институт; отец, Абгар Орбели – Санкт-Петербургский университет; университетское образование имели и братья отца, Давид и Амазасп Орбели, а также старшие братья – Рубен и Левон Орбели.
Младший Орбели Параллельно с обучением в гимназии дома прошел полный курс реального училища. По семейной традиции он также обучался ремеслам, освоив столярное дело, работу каменщика и типографского наборщика.
М. Б. Пиотровский называл Иосифа Орбели “образцовым армянско-русским ученым”. Начиная со студенческих лет (с 1906-го года) Иосиф Абгарович участвовал в археологических раскопках древнего города Ани, расположенного на территории современной Турции, недалеко от границы с Арменией, который в то время входил в состав Российской империи.
Раскопками руководил его учитель, известный востоковед, академик Николай Яковлевич Марр. Работы по раскопкам Ани продолжались до 1917-го года. В 1918-м Ани отошел к Османской империи. Под руководством археолога А.А. Калантара, в то время замещавшего Марра и руководившего раскопками, до прихода турецкой армии успели вывезти и спасти более 6000 археологических экспонатов, которые позже, по предложению И.А. Орбели передали в Музей Истории Армении в Ереване.
В 1921-м году древний город Ани по решению Великого национального собрания Турции был стерт с лица Земли. Все оставшиеся археологические ценности были разворованы или уничтожены.
С 1911-го по 1916-й год экспедициями под руководством Н.Я. Марра и И.А. Орбели проводились археологические раскопки на территории древнего государства Урарту, располагавшегося на территории Армянского нагорья (большая часть которого находилась под контролем Российской империи). Им удалось найти один из важнейших документов по истории этого государства — летопись царя Сардури II, но в связи с началом военных действий в этом районе, дальнейшие раскопки пришлось остановить.
В 1914-м году Иосиф Абгарович получил степень магистра армянской философии и был допущен к чтению курса лекций, а в 1917-м – избран доцентом кафедры армянской и грузинской словесности в Петроградском университете.
В том же году он стал профессором кафедры истории Переднеазиатского Востока Лазаревского института в Москве. В октябре 1920-го года Иосиф Орбели получил должность хранителя отделения мусульманского средневековья Государственного Эрмитажа. Вся дальнейшая его деятельность неразрывно связана с этим уникальным музеем.
В 1924-м году, в 37 лет, И.А. Орбели избрали членом-корреспондентом Академии Наук СССР, в этом же году он стал помощником директора Эрмитажа (Тройницкого Сергея Николаевича). В последующие годы отделение, которым руководил Иосиф Абгарович, реорганизовывалось, развивалось, и в тридцатые годы прошлого столетия на его базе был создан Отдел Востока, который располагал уникальной коллекцией предметов восточного искусства. В эти же годы Иосиф Абгарович, продолжая заниматься наукой, активно вёл и общественную работу.
Несмотря на такую огромную нагрузку, Иосиф Абгарович не прекращал заниматься лингвистикой – заведовал кафедрой армяно-грузинской филологии и кафедрой истории материальной культуры Востока Ленинградского университета.
Будучи на посту заместителя директора Эрмитажа, в ту пору Леграна Бориса Васильевича, Орбели всеми возможными способами старался уберечь эрмитажные шедевры от изъятия для продажи их на международных аукционах. В те годы существовала структура «Антиквариат», созданная еще в двадцатые годы специально для отбора предметов искусства из советских музеев и продажи их за границу.
Только из Эрмитажа для вывоза за рубеж этой организацией было отобрано 2880 картин, 59 из которых являлись шедеврами мирового уровня. Какие-то из них не были куплены и вернулись в Эрмитаж, но 48 произведений величайших всемирно признанных живописцев навсегда покинули Россию. «Антиквариат» распродавал коллекции нидерландской и фламандской живописи, нумизматические коллекции, художественное серебро, бронзу и т.д.
В октябре 1932-го года Иосиф Абгарович решается написать письмо лично Сталину, в котором пишет об угрожающей для Эрмитажа деятельности «Антиквариата», сообщает, что под заявки этой организации попадает и отдел Востока, и предупреждает, что это может нанести непоправимый урон всему музейному делу.
из ответного письма Сталина «Уважаемый т-щ Орбели!
Письмо Ваше от 25/Х получил. Проверка показала, что заявки «Антиквариата» не обоснованы. В связи с этим соответствующая инстанция обязала Наркомвнешторг и его экспортные органы не трогать сектор Востока Эрмитажа. Думаю, что можно считать вопрос исчерпанным» (из статьи Е.А. Анненкова на сайте Архива Российской академии наук).
После этого письма варварская деятельность «Антиквариата» в музее была ограничена. Для спасения западноевропейских шедевров пошли на хитрость и приписали их к отделу Востока, поскольку в письме упоминался только этот отдел.
В 1934-м году Орбели назначили директором главного музея страны – Государственного Эрмитажа, а в 1935-м году его избрали действительным членом Академии наук СССР.
Иосиф Абгарович был глубоко порядочным и смелым человеком. Существует легенда, что в разгар сталинских репрессий он получил приказ от НКВД предоставить список сотрудников, имеющих дворянское происхождение. Орбели составил такой список, но первым в списке написал свою фамилию. После этого Эрмитаж оставили в покое.
Особенно ярко организаторские способности Иосифа Абгаровича проявились в период Великой Отечественной войны. Сотрудники Эрмитажа под его руководством делали всё возможное и невозможное для спасения эрмитажной коллекции. Они провели огромную работу по подготовке к эвакуации экспонатов музея.
Орбели, несмотря на то, что его могли обвинить в паникерстве, задолго до начала войны начал заготавливать упаковочные материалы. Сотрудники музея вспоминали, что ящики под экспонаты, струганые длинные палки стояли у них в кабинетах ещё за пару лет до начала войны.
Это помогло в короткие сроки подготовить эрмитажные ценности к переезду. Два эшелона сокровищ Эрмитажа под усиленной охраной успели вывезти в Свердловск до начала блокады Ленинграда.
Но и после отправки большей части коллекции работы оставалось ещё очень много. Снимали со стен и накатывали на валы большие полотна, спускали с пьедесталов статуи, убирали из залов люстры, мебель, бронзу. Все это надо было переместить в подвалы здания, упаковать и разместить в строго определенном порядке. На стенах в залах оставались только пустые рамы.
Благодаря такой четкой организации работы при подготовке экспонатов к эвакуации, восстановить экспозицию удалось очень быстро, буквально через восемнадцать дней после возвращения коллекции из Свердловска.
В 1943-м году Иосиф Абгарович выехал в Ереван, где активно участвовал в создании Академии Наук Армянской ССР, и был избран первым её президентом.
В 1944-м году он участвовал в работах Чрезвычайной комиссии по обследованию ленинградских пригородных дворцов с целью установления ущерба, нанесённого войной. А в 1946-м году на Нюрнбергском процессе Иосиф Абгарович Орбели выступал с обличительной речью в качестве свидетеля обвинения от Советского Союза.
Он рассказывал об обстрелах Ленинграда, о памятниках культуры, на которые фашистские летчики сбрасывали бомбы, о снарядах, разрывавшихся в здании Эрмитажа, о разрушенных ансамблях Павловска, Пушкина, Петродворца. Он приводил факты и говорил только о том, что видел сам.
“Академик выступил на свидетельской трибуне, как прокурор”, — писала газета “Правда” об этом дне судебного разбирательства.
Он назвал число снарядов, выпущенных по Эрмитажу фашистскими артиллеристами, он назвал число бомб, сброшенных на Эрмитаж немецкими летчиками.
Он говорил о снаряде, который ранил гранитное тело одного из атлантов Эрмитажа, он говорил о снарядах, которые рвались в залах Эрмитажа, он говорил о фугасной бомбе, которая погубила в музейном здании в Соляном переулке немало уникальных экспонатов музея.
Он перечислил затем архитектурные памятники, пострадавшие в Ленинграде от артиллерийских обстрелов и авиационных бомб, рассказал о руинах, которые видел в Петергофе, Пушкине, Павловске. И вновь говорил об Эрмитаже:
— Преднамеренность артиллерийского обстрела Эрмитажа для меня и для всех моих сотрудников была ясна потому, что повреждения причинены музею не случайным артиллерийским налетом, а последовательно, при тех методических обстрелах города, которые велись на протяжении многих месяцев…
Адвокаты пытались оспорить показания свидетеля Иосифа Орбели.
— Достаточно ли велики познания свидетеля в артиллерии, чтобы он мог судить о преднамеренности этих обстрелов? — спросил адвокат, защищавший военных из гитлеровского генерального штаба.
— Я никогда не был артиллеристом. Но в Эрмитаж попало тридцать снарядов, а в расположенный рядом мост всего один, и я могу с уверенностью судить о том, куда целил фашизм. В этих пределах я артиллерист! — ответил свидетель.
Таким был Иосиф Орбели. Что бы он ни делал, и в большом, и в малом он оставался страстным патриотом, глубоким исследователем и человеком. Результаты его раскопок на армянской земле заняли почетное место в археологической и исторической науке.
Ссылка на допрос свидетеля Орбели на Нюрнбергском процессе http://document.wikireading.ru/29954 Амаяк Вачеян Антитопор-инфо
