Мовсес Хоренаци в своей “Истории Армении” повествует о царе-воине Араме: “Муж, любящий страну и Отечество, готовый скорее умереть за Родину, чем видеть чужеродных сынов, попирающих родные пределы, властвующих над его кровными сородичами”.
Павстос Бузанд в “Истории Армении” представляет нам личные достоинства и заслуги Мушега Мамиконяна, отражающие профессиональную систему ценностей армянского воинства.
Он перечисляет главные обязательства в отношении государства и нации, принятые на себя армянским воином. Опираясь на эти ценнейшие сведения, представим себе главные положения кодекса чести армянского воинства в соответствии с указанными Бузандом их важностью и приоритетностью.
1. Верность и беззаветная служба независимому и могучему Армянскому “миру”, стране и царству.
2. Сохранение в непорочности рыцарской чести и репутации (доблестного имени) — при необходимости и ценою жизни.
3. Верность и самоотверженное служение важнейшему институту государственного строя Армении — царю Армении (“истинным государям” Аршакуни).
4. Верность и беззаветное служение народу Армении, всем ее жителям без исключения — независимо от их социального происхождения и положения.
5. Благочестивое отношение к христианской вере и национальной церкви, самоотверженная их защита.
6. Преданность семье.
7. Преданность роду.
8. Верность боевым соратникам, друзьям по оружию.
Отметим два важных момента. Прежде всего, нарушение требований кодекса чести армянского воинства влекло за собой жестокое наказание. К примеру, схватив предателя Датабена Бзнуни, нахарара и военачальника, “привели его к великому царю Хосрову и побили его камнями как человека, изменившего своей Родине, гунду (полку) и войскам своего государя”.
Полно и четко запечатленная Павстосом профессиональная система ценностей армянского воинства включает в себя самые важные элементы государственной идеологии, реализуемой и пропагандируемой в Армении времен Аршакуни. На этих идейных и морально-психологических ценностях должны были воспитываться прежде всего юноши, пополняющие офицерский корпус.
Эти ценности были настолько укоренены в сознании и поведении армянского воинства, что веками сохранялись неизменными. Так, 25 апреля 775 года армянские воины, вступив возле села Ардзни в неравный бой с шестикратно превосходящими их арабскими силами, вновь продемонстрировали приверженность знакомым нам требованиям традиционного кодекса чести.
По свидетельству летописца Гевонда, они “ободряли друг друга такими словами: “Умрем храбро за нашу страну и нашу нацию, и пусть глаза наши не увидят попрания и осквернения наших святилищ и мест прославления нашего Господа, пусть прежде встретим мы вражеский меч, а там пусть свершится то, что они пожелают”.
Некоторые элементы кодекса чести армянского воинства имеют заметное сходство с элементами, входящими в кодексы чести европейского рыцарства и японских самураев.
Так, Ямамото Цунетомо, в своем труде “Хагакурэ” (“Сокрытое в листве”, 1716) представивший и подвергнувший тщательной обработке кодекс чести самураев “Бусидо” (“Путь воина”), также отмечает необходимость для воина готовности к самопожертвованию:
“Бусидо — путь воина — означает смерть. Когда для выбора имеются два пути, выбирай тот, который ведет к смерти. Не рассуждай! Направь мысль на путь, который ты предпочел, и иди! Невольно напрашивается вопрос: “Почему я должен умирать, когда это невыгодно?
Почему я должен платить жизнью за ничто?” Это обычные рассуждения себялюбивых людей. Когда надлежит сделать выбор, не позволяй мыслям о выгоде колебать твой ум. Думай об ожидающем тебя бесчестии, когда ты, стремясь к выгоде, вдруг ошибешься.
Подумай о жалкой участи человека, который не добился цели и продолжает жить. Помни, что твоя смерть не роняет твоего достоинства. Смерть не бесчестит… Выполнение долга должно быть безукоризненным, а твое имя — незапятнанным.
Я даю клятву исполнить четыре задачи: 1. Ни перед чем не отступать при выполнении долга. 2. Быть полезным своему владыке. 3. Быть почтительным к родителям. 4. Быть великим в милосердии”.
Особенно примечательно, что кодексы чести армянского воинства эпохи Аршакуни и японских самураев содержат одно и то же требование: честь и верная служба сюзерену, государю дороже жизни. По этому поводу Павстос приводит несколько свидетельств.
Одно из них относится к случаю, произошедшему в Персии: “В один из этих дней случилось так, что армянский царь Аршак зашел погулять в одну из конюшен персидского царя, а главный конюший персидского царя сидел в конюшне.
Увидев царя, он совсем на него не обратил внимания, никакого почета и уважения не оказал, и подверг его насмешке и поруганию на персидском языке: “Царь армян-козлов, поди-ка сядь на этот сноп сена”.
Услышав эти слова, полководец и спарапет Великой Армении Васак из рода Мамиконянов страшно рассердился и рассвирепел, обнажил меч, висевший у него на боку, и отсек голову главному конюшему персидского царя тут же на месте, в конюшне, ибо не мог он снести оскорбление, нанесенное его царю. Он считал во много раз лучше принять смерть, чем слышать какие-либо оскорбления и бесчестие, нанесенное его государю”.
Призывы автора “Хагакурэ” не страшиться смерти и хранить в чистоте свою репутацию храбреца почти буквально воспроизводит спарапет Манвел в частично приведенном выше наказе: “Приказал ему быть послушным и покорным царю Аршаку, быть верным, стараться и работать, воевать за армянскую страну.
“С радостью прими смерть за страну подобно твоим храбрым предкам. Ибо, — сказал он, — это справедливое и угодное Богу дело, и если так будете поступать, Бог не оставит вас. На земле оставьте имя храброго, а справедливость свою посвятите небу.
Не бойтесь вовсе смерти, а уповайте на того, кто создал все и утвердил. Держитесь вдали от коварства, порока и зла, и чистым сердцем и верностью служите господу Богу. Смело умирайте за благочестивую страну Армянскую, ибо это и есть смерть за Бога, за его церкви и за верующих, за прирожденных государей этой страны — за Аршакуни”.
Этот фрагмент ясно показывает, как искусно использовали армянские полководцы христианское учение в качестве идеологии в практически непрекращающихся войнах за свободу Армении. “Смерть за Армению — это смерть за Бога”, — утверждал спарапет Манвел, как, безусловно, и другие армянские военачальники IV века.
Тем самым они создавали необходимую гармонию между кодексом воинской чести (в частности, его главным тезисом о самопожертвовании во имя Родины), сформировавшимся в гораздо более древний период и освященным в неисчислимых сражениях и сравнительно недавно обретенной христианской верой и религиозными чувствами. С убеждением, что смерть за Отечество — богоугодное дело, армянские воины-христиане сражались и во все последующие века.
Однако самое интересное заключается в том, что пункты 1 и 4 перечня, представляющего систему ценностей армянского воинства, не имеют аналогов в известных нам европейских и японских военно-феодальных кодексах; для древности и средневековья они поистине необычны.
Так: а) согласно первому требованию, первоочередной и главной принятой на себя обязанностью армянского воина было служение царству и “Миру” Армянскому; б) согласно четвертому требованию, знатный армянский воин, каким бы удивительным это ни показалось, служение и защиту армянского народа (включая все его классы и сословия) считал более важным и первоочередным делом, чем выполнение закрепленных в кодексе обязательств перед семьей, родом, боевыми соратниками и даже христианской верой и церковью.
Точнее говоря, семья, род, соратники, церковь — все это входило в понятие армянская нация — народ. Более того, христиане Армении и армянский народ отождествлялись, а церковь воспринималась как армянская национальная структура. Повторим: системы ценностей японского самурая и европейского рыцаря подобных приоритетов просто не знали.
