C чего все началось
Как известно, еще задолго до геноцида армян 1915 года турецкое правительство подвергало армянское население всяческой дискриминации, которой пыталась препятствовать группа армянских федаинов. Был период, когда действия федаинов действительно навевали страх, и правительство перешло от прямого насилия к более хитрой и продуманной тактике.
В 1901 году правительство приняло с Кавказа тысячи мусульманских беженцев, раздало им оружие и поселило в армянских деревнях, несмотря на возмущение местных. Мало того, что правительство в течение многих лет поощряло курдов преследовать армян, так теперь оно еще пыталось использовать мусульманских беженцев с Кавказа, чтобы окончательно добить армянское население. Имущество, принадлежавшее армянам, было конфисковано и передано беженцам.
Более того, султан обязал местных крестьян кормить кавказских беженцев и, чтобы все было «по плану», разместил войска на мушской равнине, где они жили как паразиты за счет армянских крестьян.
В отчаянии, армяне обратились к армянскому патриархату Константинополя, но патриарх Магакия Орманян посоветовал им «быть верными правительству».
Российский консул в Муше, Уманский, пообещал помочь, если армяне примут русское православие. Отчаянные армяне Тарона сотнями бросились в Муш и потребовали русских священников, но вскоре поняли, что это ни к чему не приведет.
Постоянные невзгоды подталкивали людей от одной крайности к другой. Они уже начали требовать немедленных полномасштабных действий со стороны федаинов, надеясь, что христианская Европа может вмешаться от их имени. К сожалению, на тот момент широкомасштабные действия были невозможны – нужно было много лет подготовки, без которой они могли бы иметь катастрофические последствия.
В отчаянии, люди повернулись спиной к федаинам, а некоторые заходили так далеко, что кричали в лицо Грайр Джохку: «Иди к черту!».
Крестьяне Тарона были совершенно беспомощны – не было никакой надежды ни с небес, ни с земли – ни от священников, ни от революционеров. Федаины осознавали, что необходимо совершить подвиг, который повысит моральных дух как бедного населения, так и самих бойцов.
В эти крайне тяжелые дни Андраник выступил с настолько дерзким планом, что поразил как своих друзей, так и врагов, держа всю страну в напряжении в течение нескольких недель.
В то время, пока правительство было занято преследованием федаинов на равнине Муш, Андраник решил спуститься с гор Сасуна, забаррикадироваться прямо под носом у турецких военачальников и бросить вызов правительству на битву. Для этой миссии он привел с собой Геворга Чауша, Хаджи Акопа из Муша из других. То, что собирался сделать Андраник, было чрезвычайно рискованно. Спустившись с гор и отправившись на равнину Муш, он поставил на карту все – свою карьеру воина, репутацию лидера и, прежде всего, свою жизнь!
Имея рядом с собой всего тридцать бойцов, Андраник бросает вызов самому свирепому деспоту мира – султану Абдулу Гамиду II. Эта миссия казалась невыполнимой.
В субботу, 3 ноября 1901 года, Андраник и его группа прибыли в монастырь. Там они нашли 60-70 сирот, а также учителей, священников, пастухов – всего 80 человек. В письме другу Андраник пишет: «Дорогой Арутюн, Приезжайте немедленно, потому что, скорее всего, монастырь будет окружен. Я отправлю двух солдат (…), чтобы они сопровождали вас. Если вы не найдете их там, это означает, что я не справился и мы окружены. (…) Если мы падем у стен монастыря, продолжайте наше дело. Целую вас, Андраник».
Битва при монастыре
Первое, что сделали федаины в монастыре – построили укрепления для подготовки к бою. Было уже далеко за полдень, когда они услышали звук трубы. Шестнадцать турецких солдат во главе с капитаном направлялись к монастырю. Андраник дал указания священнику, приказал закрыть все двери и отдать ему ключи.
Найдя двери запертыми, один из турецких солдат крикнул:
– Почему вы заперли двери?!
Священник ответил согласно инструкциям Андраника:
– Несколько дней назад около тридцати вооруженных полицейских и несколько курдов пришли в монастырь. Сироты были напуганы. Архиерей в Муше приказал не открывать двери перед вооруженными людьми.
В воскресенье, 4 ноября, турецкое правительство направило федаинам известие покинуть монастырь, но Андраник отказался, зная, что турецкие солдаты будут ждать их в засаде, если они выйдут на улицу.
12 ноября стало очень холодно и начался снег. Шесть тысяч турецких солдат, окружавших монастырь, вырыли подземные бункеры, чтобы защитить себя от холода. В тот же день турецким солдатам удалось пробить дыру в восточной стене башни Аствацацин. Некоторые солдаты проникли через отверстие, но федаины атаковали в ответ, убив турецкого капитана. Остальные турки отступили.
Провалив попытку сокрушить федаинов военной силой, турки прибегли к дипломатической уловке. Они отправили в монастырь армянскую женщину с письменным сообщением. В записке правительство спрашивало: «Что вы хотите? Каковы ваша цель и требования?»
Андраник ответил, что не может объяснить свои требования в письме. Он хотел, чтобы военачальники Ферик-паша и Али-паша в сопровождении градоначальника Муша пришли в монастырь, где он мог бы представить свои требования в устной форме.
В ночь на 19 ноября турки устроили ожесточенную атаку на монастырь. Федаины открыли огонь из тридцати семи орудий. Ночь была очень темной, равнину Муш покрывал сильный туман, шел непрерывный снег. Андранику пришло в голову, что турки могут воспользоваться темнотой и пушками сломать большие ворота. Дверь с двойными ставнями была покрыта металлом и большими железными гвоздями. Андраник пошел и лично охранял ночью эти ворота.
Андраник не ошибся: ночью турки сделали в стене конюшни отверстие, тихо проскользнули внутрь и заняли позиции между конюшней и сеновалом в семидесяти шагах от федаинов. Вдруг солдат по-курдски крикнул:
– Андраник-паша! Андраник-паша! Я из Мардина, отец Хасана. Куда ты убежишь из моих когтей?
Ему ответил по-курдски Геворг:
– Я Малый Геворг и любовник матери Хасана. Как ты спасешь свою шею от моих когтей?
Тишина. Один человек сказал по-турецки:
– Геворг чауш (капрал), это ты?
С этого момента Геворг был известен как «Геворг Чауш».
22 ноября в полдень обе стороны прекратили боевые действия. Та же женщина, доставившая первую записку, сопровождаемая 37-летним старшим священником Ованнесом Вардапетом, принесла еще одно письмо. В нем было написано: «Султан Гамид приказал, чтобы градоначальник Муша, священник Хосров Бехрикян, Мугдад-эфенди и Мухамед-эфенди (армянин, принявший ислам) пришли в монастырь, чтобы выслушать жалобы и требования армян и представить правительству в Константинополе отчет».
Андраник принял предложение. Он подготовил монастырский зал к переговорам. Чтобы создать видимость наличия множества патронов, он сложил сорок пустых коробок со свечами вдоль стены. На самом деле, только в верхнем ряду были патроны, которые федаины заполнил прошлой ночью. Он также разбросал по комнате заправочные устройства и мешки с британским и местным порохом, чтобы произвести впечатление на турецких делегатов.
На следующий день Андраник выбрал девять сильных, привлекательных и относительно хорошо одетых федаинов в качестве телохранителей, плохо одетых бойцов отправили на менее заметные позиции. Когда турецкие делегаты прибыли, Андраник сел перед патронными ящиками. Справа от него сидел Геворг Чауш, а слева Хаджи Акоп Котоян.
Дрожащими руками Мугдад-эфенди записал условия, которые продиктовал Андраник:
1. Политзаключенные должны быть освобождены.
2. Армяне должны сами, в сопровождении турецкого чиновника, собирать десятипроцентные налоги.
3. Курды должны быть разоружены, а правонарушители наказаны.
4. Все армянские деревни и земли, конфискованные курдами, должны быть возвращены.
5. Курдские главари банд должны прекратить сбор налогов с армянских крестьян. Государство не может существовать внутри государства.
6. Вы называете нас армянскими революционерами, бандитами. Бандитов правительство должно искать в своих рядах. Мы с моими солдатами находимся здесь на протяжении многих лет. Мы никогда не занимались бандитизмом. Мы никогда не причиняли вреда мирным людям, но мы наказывали таких, как Бишара Халил, который совершал злодеяния против нашего народа. Что бы ни делал этот человек, это было при полной поддержке правительства. Эти монстры вместо наказания получают от правительства медали и подарки.
7. За убийство шерифа деревни Мекунк вы посадили пятнадцать невинных армян и заставили их пить яд; они перенесли мучительную смерть. Затем вы поймали еще 170 невинных армян и отправили их в тюрьму. А теперь вы спрашиваете нас: «Почему вы здесь и что вы хотите?»
8. Вы с помощью двух курдов убили старшего священника монастыря. Позже я сам позаботился об этих двух курдах.
9. От Диарбекира (город на юго-востоке Турции) до границы с Персией насчитывается 150 тысяч вооруженных курдов. Почему они вооружены и против кого? Они вооружены только для того, чтобы стать для армян кнутом. Если есть справедливость, то где она? Почему вы заключаете в тюрьму невинных армян? Почему вы не заключаете в тюрьму курдских убийц? Почему им разрешено носить оружие свободно?
10. Какие вы государственные чиновники, если вы совершаете всевозможные возмутительные действия в отношении мирных и ни в чем не повинных армян под предлогом сбора налогов, захвата последней части их хлеба и чести их семьи? Вы жестоко угнетаете и преследуете подданных народов.
11. Вы повесили Маргара Вардапета, вы заключили в тюрьму Дамадяна и Амбарцума Бояджяна, и теперь я здесь. Если вы не выполняете мои условия, у меня достаточно боеприпасов, чтобы сопротивляться в течение шести месяцев.
Андраник подчеркнул свой ультиматум, указывая на пустые коробки.
Обсуждения длились в общей сложности три с половиной часа. Мугдад-эфенди предложил прекратить огонь, пока не будет получен ответ из Константинополя. Затем турки ушли.
Несмотря на прекращение огня, на следующий день, 24 ноября, турки нанесли сильный удар. В ту ночь было очень холодно. Турецкие солдаты были заражены болезнью, которая поразила нервную систему и убила сотни из них.
«Федаины сбежали! Федаины сбежали!»
К этому времени по всей стране турки, курды и армяне думали, что это последнее сопротивление Андраника и его федаинов. Хотя вся Турция была убеждена, что Андранику никогда не удастся выбраться из монастыря живым, Андраник рассматривал различные планы побега. Когда Андраник определился со своей стратегией, он собрал вместе Геворга Чауша, Вагаршака и Хаджи Акопа. Он сказал им, что пора выходить, потому что осталось не так много боеприпасов и продовольствия.
– Сможем ли мы выйти живыми? – спросили они.
– Я на 99 процентов уверен, что мы все выберемся живыми, если солдаты последуют моим инструкциям. Поставьте по три солдата на каждую из трех основных позиций, затем пусть остальные спустятся во двор монастыря. Солдаты собрались полукругом лицом к Андранику и слушали его указания:
– Завтра, 27 ноября, в десять часов вечера мы выберемся из этого места. Все должны быть завернуты в белые простыни или белые церковные одежды, чтобы не быть замеченными на снегу. После того, как все мы выйдем из монастыря, опустимся на колени и останемся неподвижными. В этой тишине мы будем прислушиваться к любому движению. Мы направимся к Орлиным скалам, где раньше останавливался Арабо. Спустимся в долину, а затем перейдем на другую сторону к конюшне Мирко. Поскольку ветер может быть достаточно сильным, чтобы вытереть следы на снегу, мы должны сажать на снегу трости, чтобы отслеживать друг друга.
Согласно этому плану, группа из пяти боевых и бдительных федаинов Андраника нанесет удар по любым турецким солдатам, которые пересекут их путь. Чтобы быть уверенным, что все поняли его инструкции, лидер повторил их. На следующий день он снова повторил план, а затем сказал, что каждый должен нести с собой достаточно хлеба, чтобы хватило на двое суток.
Днем 27 ноября Андраник выбрал три группы по три солдата в каждой, чтобы занять позиции в углу конюшни, у источника апостола Тадевоса и за огромными деревьями. Перед отправкой их командир сказал им:
– До десяти часов вечера, если кто-нибудь из турок приблизится к вашим позициям, убейте их и заберите оружие. Когда мужчины покинут монастырь в десять часов, немедленно покиньте свои позиции, чтобы присоединиться к ним.
За несколько минут до 10:00 Андраник велел своим помощникам следовать за ним. Они пошли и поцеловали могилы погибших товарищей. Также, после нескольких молитв, они поцеловали древнюю эбонитовую дверь монастыря.
Авангард едва покинул монастырь, когда пришли охранники, расположенные на трех открытых позициях, и присоединились к остальным. Андраник спросил одного из неопытных солдат:
– Ты видел турок?
– Паша, я думаю, что там был мужчина.
– Сейто Богос, ты кого-нибудь видел?
– Нет, Паша, это был свист ветра, – ответил Сейто Богос, более опытный федаин.
Пройдя около пятидесяти шагов, Андраник и его группа опустились на колени, чтобы поймать звуки движения вокруг. Затем идейный вдохновитель побега повернулся посмотреть, сделали ли другие то же самое. Все они были на коленях. Дисциплина казалась хорошей.
Под вой ветра и снежную метель первая группа продвигалась еще на тридцать шагов. В этот момент к ним подошел турецкий охранник на ночном дозоре.
– Кто вы? – спросил он дрожащим голосом. Сразу пять пистолетов были направлены на его грудь. Андраник ответил охраннику по-турецки:
– Я капитан Мехмед-эфенди. Я делаю обход, а вы все спите.
Пока Андраник расспрашивал дрожащего турецкого охранника («Как тебя зовут? Откуда ты? Чей ты сын?» и т. д.), основная группа обошла охрану и значительно продвинулась. Турок, напуганный до смерти людьми в белом, вскрикнул дрожащим голосом:
– Аллах! Аллах! Я не знаю, что вы за люди.
– Если сделаешь один шаг, ты покойник, – сказал Андраник. Держа свое оружие на турке, они продвинулись вперед.
Когда они достигли Орлиных скал, турок начал кричать:
– Федаины сбежали! Федаины сбежали! – С этими словами турецкие солдаты вышли из своих бункеров и палаток и выпустили шквальный огонь.
– Давайте займем позиции за камнями и откроем ответный огонь, – предложили некоторые солдаты.
– Нет! – сказал Андраник. – Если мы сделаем это, они узнают, где мы. Продолжайте идти вперед.
Покинув Орлиные скалы, некоторые из федаинов заблудились в темноте и сбились с пути. Тем не менее, большинство людей Андраника продвинулись вперед, за восемь часов совершив двухчасовое путешествие. На рассвете они заметили конюшню армянской деревни Аваторик. Хозяин открыл дверь и приютил их. Они высушили одежду у камина и ели ячменный хлеб на завтрак.
Из Аваторика они отправились в деревню Шейхнист, где их великодушно приняли. Там Андраник вызвал шестерых деревенских подростков, разделил их на группы по двое и послал их в разных направлениях, чтобы найти заблудившихся федаинов. Позже молодые люди сообщили, что пропавшие федаины уже прошли через долину.
Андраник хотел немедленно двинуться к Копу, чтобы присоединиться к остальной части группы, но его люди, уставшие от напряженной и бессонной ночи, крепко спали на полу дома хозяина. С большим трудом Андраник разбудил их и повел вперед. Перед отъездом из Шейхниста он сказал жителям деревни:
– Приведите стадо овец, чтобы они следовали за нами некоторое время, чтобы вытереть наши шаги в снегу.
Наконец в конюшне Зейнекцик в Копе группа Андраника присоединилась к остальной части федаинов. Невозможно описать словами сердечные объятия, поцелуи и выражения радости возле крестьянских домов, на белом снегу и под голубым небом.
Перед совершением хорошо продуманного побега жители Копа поклялись принести жертву Богу, если федаины когда-нибудь выйдут из монастыря живыми. Выполнив свое обещание, они зарезали семь овец, поели и порадовались с федаинами в тот день.
***
Когда Андраник и тридцать его федаинов все еще находились в монастыре Святых Апостолов, сражаясь с некоторыми подразделениями турецкой армии, двое заключенных тюрьмы Муш сделали ставку. Один был армянином по имени Сако из села Сев Кар (черный камень), а другой был курдом из Джибрана. Курд сказал армянину:
– Сако, я думаю, что Андраник-паша будет спасен в монастыре.
Сако был настроен скептически.
– Как он может выйти из монастыря живым, когда шесть тысяч турецких солдат окружили это место?
– Сако, – сказал курд, – если Андраник не выйдет живым, я дам тебе одну из моих лошадей. Если он выйдет живым, что ты мне дашь?
– У меня здесь нет ничего, кроме моего саза [музыкальный инструмент], – сказал армянин. – Но когда меня освободят и я уеду в Россию, я пришлю хороший подарок.
Когда новость, что Андраник и федаины сбежали живыми из монастыря, распространилась среди заключенных мушской тюрьмы, курд бросился к Сако и сказал:
– Сако! Сако! Разве я не говорил тебе, что Андраник выйдет живым?
– Ага [титул уважения], как ты это узнал?
– Сако, Андраник-паша уже много лет живет среди нас. Слышал ли ты когда-нибудь, чтобы он совершил какую-то несправедливость, или несправедливо разбил чей-то нос. Если Бог не спасет такого человека, кого Он спасет?
***
По слухам, 1800 турецких солдат погибли от эпидемии, поразившей их в монастыре во время 24-дневной осады. Согласно официальным сообщениям турецкого правительства, погибли только 33 солдата, но, по словам армян, которые поставляли в армию мясо, хлеб и обувь, 553 солдата умерли от болезней, либо были убиты в бою.
Битва у монастыря Святых Апостолов – один из самых невероятных подвигов в революционной карьере Андраника. В этой битве героизм проявился в самом глубоком смысле этого слова. Андраник пошел на такой отчаянный шаг, чтобы пробудить надежду у подавленного армянского народа и показать, что не все еще потеряно, что армяне еще могут воевать. Своим примером личного мужества и самопожертвования Андраник хотел поменять сознание армян и настроить на долгую и трудную борьбу за выживание.
Источник: Antranig Chalabian, General Andranik and the Armenian Revolutionary Movement.
Перевела Анна Мовсисян. Под редакцией Элеоноры Саргсян. armat.im
