По мотивам очерка историка Никола́я Адонца — о людях, которые выходили один на один против врага перед строем двух армий
В армянском языке есть старое слово — ախոյան (ахоян). Оно восходит к понятиям «передовой боец», «поединщик», «соперник» и обозначало воина, который вызывался драться один на один перед лицом противостоящих войск — пока тысячи остальных стояли и смотрели. Эта традиция — не армянское изобретение: единоборство перед битвой знали греки (вспомним Ахилла и Гектора), персы (Рустам), да и сами армяне, считавшие своим родоначальником богатыря Хайка, а богом воинской удачи — змееборца Вахагна.
Армянский историк-византинист Никола́й Геóргиевич Адóнц (1871–1942), профессор Петербургского, а затем Брюссельского университета, посвятил этой теме небольшой, но яркий очерк, собрав по армянским и византийским хроникам имена людей, которые, по его словам, «не великие исторические лица», но настоящие герои — потому что презрев смерть, выходили на поединок и приносили славу своему народу. Расскажем эти истории — какими они дошли до нас через средневековых летописцев.
Византийский писатель Прокопий Кесарийский, секретарь полководца Велизария и автор знаменитых «Войн», между делом упоминает нескольких армянских офицеров византийской армии VI века, которые прославились именно как мастера личного поединка.
Полководец Артаван Аршакуни в 539 году разбил наголову византийских же командиров, перешедших границу Армении, — но позже сам перешёл на службу императору Юстиниану. Артавазд отличился при осаде Вероны в 541–542 годах, приняв вызов готского воина Валариса и убив его в схватке один на один. Анзалас (по другим спискам — Анджюх) в 553 году под Тосканой принял вызов готского силача по имени Коккас и сразил его в единоборстве. А Иоанн Гузес, сын армянского наместника, в боях за Лазику и Колхиду в 551 году убил в поединке огромного воина-алана, чем решил исход целого сражения в пользу византийцев.
Самая известная история связана с именем Смбата Багратуни — человека, которого хронист Себеос описывает как «статного, прекрасного видом, высокого и широкоплечего, с телом крепким и сухим». В 590 году армянские нахарары подняли восстание против власти Византии, и Смбат, защищая своих, убил императорского посланца. За это его арестовали и привезли в Константинополь на суд.
Приговор был чудовищным: бросить осуждённого на растерзание диким зверям на арене кинегия (так называли константинопольский амфитеатр для звериных боёв). Сначала на Смбата выпустили медведя — тот одним ударом кулака в лоб убил зверя на месте. Затем — быка: Смбат схватил его за рога, переломал их и вывихнул ему ногу, так что животное убежало с арены хромым. Наконец выпустили льва — герой успел вскочить ему на спину, схватить за уши и задушить хваткой.
Толпа на трибунах взревела, требуя помиловать армянского князя. Император (по преданию — Маврикий, сам армянин по происхождению) и императрица пощадили Смбата, велели его омыть и одеть, после чего приняли на службу. Позже, впрочем, он стал жертвой клеветы и был отправлен в ссылку — сначала на дальние острова, затем в Африку, где получил должность военного трибуна.
Эту сцену подробно приводит «История императора Иракла» Себеоса — древнеармянского епископа-хрониста VII века; о ней же подробно и живо пишут современные пересказы этого эпизода.
Тот же Смбат Багратуни (носивший позже почётное прозвище «Хосров Шум» — «Радость Хосрова», полученное на персидской службе) оказался и героем другого знаменитого единоборства. Когда царь гефталитов (тюрко-иранских кочевников Средней Азии) подступил с огромным войском, он предложил Смбату не губить людей напрасно, а решить дело личным поединком — «чтобы все узнали мою доблесть».
Долго бились оба всадника на глазах двух застывших армий, не в силах одолеть друг друга — оба были богатырского сложения и в крепкой броне. В конце концов Смбату удалось пробить копьём панцирь противника и сбросить его с коня на землю. Увидев гибель своего царя, гефталитское войско в страхе обратилось в бегство.
Кстати, легендарная физическая сила была не только у удельных князей, но и, по преданию, у самого основателя византийской Македонской династии — императора Василия I, чьё армянское происхождение признаётся многими историками: согласно официальной византийской генеалогии, его предки были выходцами из армянского царского рода Аршакидов.
После смерти анийского царя Гагика Шахиншаха его сыновья — Иоанн-Смбат и Ашот — повели между собой междоусобную войну. В разгар распри ко двору Иоанна-Смбата явился грузинский князь, по-молодецки похвалявшийся, что живым приведёт Ашота на расправу. Царь предостерёг его: «Ашот — человек могучий, не презирай львёнка, пока не увидишь его в деле». Но грузин всё равно бросился на Ашота с копьём с криком: «Где Ашот? Пусть выйдет вперёд!» Ашот молниеносно выхватил меч и одним ударом по шлему противника рассёк его пополам вместе с доспехом.
Эту сцену сохранил для нас армянский летописец XII века Матфей Эдесский (Матевос Урхаеци) в своей «Хронографии» — главном источнике по армянской истории X–XII веков.
Когда дейлемитское (иранское) войско вторглось в гавар Ниг, армянский спарапет Васак Пахлавуни, не дожидаясь сбора всей армии, выступил против врага с пятью сотнями бойцов. Из рядов противника вышел исполинский воин-эфиоп по прозвищу «Семь Волков» — он вызвал Васака на бой, и его свита, по словам летописца, замерла от ужаса: «такого человека ещё не рождала земля». Васак спокойно ответил: «Я выйду против него и дам ему ту же награду, что Давид дал Голиафу» — и одним ударом меча раскроил шлем и голову противника.
Пожалуй, самая драматичная история — о сыновьях васпураканского князя Хачика. Пока братья воевали в Фракии на службе у империи, их отец и младший брат-подросток были убиты при набеге мусульманских племён на Сальмаст. Заманив пятнадцатитысячное вражеское войско ложным слухом о беззащитности отцовских земель, два брата с пятитысячным отрядом встретили врага лицом к лицу.
Хасан выкликнул убийцу отца — и, узнав в выехавшем навстречу всаднике отцовские доспехи и коня, в слезах разрубил его пополам. Чнчхук точно так же отыскал убийцу младшего брата и сразил его одним ударом. Воодушевлённое армянское войско обратило врага в бегство, истребив, по свидетельству хроники, около четырёх тысяч человек.
Четырёх сыновей владетеля крепости Аркни — Арпика, Давида, Левона и Костандина — оклеветали перед византийским императором Константином Мономахом, обвинив в подготовке мятежа. Старший, Арпик, погиб от предательства, остальные были взяты в плен и привезены в столицу. Современники-греки, по словам летописца, были поражены их статью и ростом — братья были выше и крупнее всех при дворе. Именно эта внешность, как ни странно, спасла их от казни: император заменил смертный приговор ссылкой, и через несколько лет они были помилованы и отпущены домой.
Последний и, возможно, самый необычный сюжет относится уже к эпохе монгольских завоеваний. Ко двору ильхана Хулагу, правившего от имени Великого хана Мункэ Ираном, Закавказьем и Ближним Востоком, прибыл огромного роста монгольский борец с грамотой от самого Мункэ: если кто-то при дворе Хулагу одолеет его в схватке — пусть получит в награду драгоценный халат борца, а если нет — халат наденут на самого борца и с почётом отправят обратно.
Среди монгольских военачальников желающих не нашлось — все, кто видел исполина, испытывали трепет от одного его вида. Тогда армянские и грузинские князья вспомнили о Садуне Арцруни — могучем и опытном герое, прославившемся именно искусством борьбы. Хулагу послал за ним. Узнав о вызове, Садун, по словам летописца, сильно встревожился: ему ещё не доводилось бороться перед ханом, а соперник был исполинского роста и силы. Перед поездкой он отправился в монастырь Гаг — поклониться чтимой иконе святого Саргиса — и лишь затем явился ко двору.
Хан, увидев стать и рост Садуна, обрадовался и устроил долгую подготовку: девять дней оба борца жили рядом, каждый день съедая по овце и выпивая по бурдюку вина. Сама схватка продолжалась три часа — с третьего до шестого часа дня, — и наконец Садун мощным броском повалил ханского борца на землю, заслужив восхищение Хулагу и почётную грамоту.
Об этом эпизоде рассказывает «История татар» средневекового историка Вардана Аревелци (Вардана Великого). Сам Садун принадлежал к роду Арцруни, тесно связанному с домом армянских князей-атабеков Закарянов, правивших Северной Армиией в эпоху монгольского господства.
Адонц замечал: эти люди не были полководцами, изменившими ход истории, не оставили после себя ни царств, ни династий. Но в системе ценностей средневекового общества — где личная отвага значила едва ли не больше, чем численность войска, — именно такие герои были живым воплощением чести своего рода и своего народа. Память о них сохранилась лишь благодаря случайным упоминаниям в чужих и своих хрониках — византийских, армянских, — но именно из этих обрывков и складывается живая картина того, как в раннем и зрелом Средневековье понимали воинскую доблесть.
Статья подготовлена на основе очерка Н. Адонца, под редакцией Карине Аветисян, «Հայ հայտնի ախոյաններ անցյալում» («Знаменитые армянские ахояны прошлого») и средневековых хроник Себеоса, Мовсеса Хоренаци, Матфея Эдесского, Прокопия Кесарийского и Вардана Аревелци.
Источник иллюстрации: wikipedia.org Ваагн-драконоборец, картина советского художника Иосифа Роттера
Нумизматика Армении эпохи эллинизма Описание монеты Перед нами исключительно редкий бронзовый октахалькон диаметром 21 мм…
На фотографии запечатлён уникальный памятник армянского культурного наследия — древний вишап (вишапакар, «драконов камень»), созданный…
Международная группа исследователей из Польши и Армении реконструировала древнюю систему водоснабжения и орошения на Араратской…
На представленной карте канадского историка, политолога и исторического картографа Эндрю Андерсена (Andrew Andersen) изображена политическая…
В последние десятилетия в Азербайджане активно продвигается политизированная теория, согласно которой почти всё христианское наследие…
Сентябрьские события 2023 года в Арцахе (Нагорном Карабахе) привели к почти полному исходу армянского населения…