«Если услышишь, что кто-нибудь на перекрестке или на торгу среди народа хулит Владыку Христа, подойди и запрети. Если же придется и побить его, не отвращайся — ударь его по щеке, сокруши его уста, освяти руку свою ударом.» – Святой Иоанн Златоуст
– Очевидно, что утрата Карабаха будет означать крах армянской государственности. Какова позиция Армянской Апостольской Церкви в вопросе разрешения карабахского конфликта? Одобряет ли она справедливую оборонительную войну?
– Вы совершенно правильно считаете, что утрата Карабаха будет означать крах армянских государственностей. И наша Церковь это, безусловно, понимает. Вообще, на протяжении всей истории Армянская Церковь находилась в авангарде национального движения армянского народа.
Особенно большое значение имело это явление в периоды отсутствия у армянского народа собственной государственности. Церковь исполняла обязанности как духовной, так и светской власти. С учетом особенностей армянской истории невозможно переоценить значение ААЦ в сохранении армянского народа.
После принятия Арменией в 301 году христианства в качестве государственной религии трудно припомнить какое-либо общенациональное явление, в котором Церковь не заняла бы выраженную национальную позицию.
Так было в пятом веке, во время прославленной Аварайрской битвы, так было в последующие века. Так же происходит и сегодня. Во время Карабахского движения и отражения агрессии Азербайджана, например, духовный лидер Арцаха, архиепископ Паргев Мартиросян стал духовным лидером карабахских армян, столпом, излучающим и внушающим уверенность в справедливости борьбы арцахских армян.
Соответственно вели себя и священники, и дьяконы, в трудные минуты даже бравшие в руки оружие и вместе с паствой защищавшие родную землю от агрессора. Диакон Раффи, например, погиб во время освободительных боев в Гадрутском районе. Никогда не забуду, как в Шаумянском районе, в самый разгар тяжелого боя, рядом со мной вдруг оказался дьякон, ныне священник, Тер-Корюн.
Со словами «С нами Бог! Неодолима сила Креста Животворящего!», держа в руках огромный для его роста гранатомет, спрыгнул он к нам в окоп.
В Арцахе хорошо известен подвиг священника Тер-Григора, с автоматом в руках защищавшего от противника нашу национальную святыню – величественный храм ХII века Гандзасар.
– Должна ли Церковь вмешиваться в политику или ее задачи ограничены стенами монастырей и храмов, на чем повсеместно настаивают светские борцы с «клерикализацией»?
– Я считаю, что наша Церковь не должна и не вправе ограничиваться узкорелигиозными проблемами. Богатейший опыт сохранения государственности, огромный опыт духовно-национального воспитания, способность словом и делом поднимать массы, пропагандировать и развивать духовное богатство народа – все эти навыки ААЦ органично приводят ее к праву духовного единоначалия в армянском обществе.
Не может часть народа, веками способствовавшая развитию и обогащению национальной культуры, сохранению национального образа жизни, мировоззрения, оставаться в стороне от национальных проблем. Армянская Церковь – один из важнейших символов армянских государственностей, маяк, притягивающий к себе рассеянное по всему миру армянство. У нас – национальная Церковь, и это говорит о многом.
– В советское время в Нагорно-Карабахской автономной области были закрыты все без исключения храмы, а в древних монастырях, как с болью описывали очевидцы, бродили ослы и коровы. Возможно ли связать этот пусть вынужденный, навязанный атеистическими властями, но отход от веры с последовавшей в девяностые трагедией Карабаха?
– В Азербайджанской ССР жило примерно 550 тысяч армян, а действовали всего две церкви: в Баку и Гандзаке (Гянджа). И если в закрытых церквях бродили разные животные, это, поверьте, было благом, ибо сотни и тысячи армянских церквей азербайджанская власть просто разрушила.
Оскверненный храм можно очистить с помощью истовых и искренних молитв, разрушенные восстановлению не поддавались. Позвольте не согласиться с Вами и в другом: борьба с церквями, их целенаправленное уничтожение проводились не атеистическими, а антихристианскими руководителями Азербайджанской ССР.
Наконец, не могу согласиться в третьем: трагедия Карабаха имела место до 1988 года, когда отлученное от Церкви и потерявшее высший смысл бытия население Арцаха мирилось с высшей несправедливостью – плененной Родиной.
А вот возвращение к национальным и духовным устоям стало мощнейшим стимулом, поднявшим людей с колен и подвигнувшим их на священную борьбу. Затем последовала агрессия Азербайджана, война, сыгравшая роль чистилища на пути возвращения к Богу, к истокам.
Армяне Карабаха воевали за землю, обильно политую нашей кровью в многовековой борьбе за сохранение христианства, за Родину, каждый квадратный сантиметр которой озарен светом христианства, за наши храмы и святыни, за нашу память и национально-духовную идентификацию.
Мы не могли не победить, ибо наше «С нами Бог» было высечено не на пряжках солдатских ремней, а в душах воинов. Мы не могли отступить, ибо не могли предать Родину, землю, на которой армянские дети впервые, вслед за великим Маштоцем, повторили хором: «Айб, Бен, Гим…» Карабахская война – не трагедия, а великая победа жертвенного духа армянина-христианина.
Левон Мелик Шахназарян
