Илья Григорьевич Эренбург – русский писатель, публицист. Был близко знаком с рядом армянских писателей и художников, прежде всего с Мартиросом Сарьяном и Аветиком Исаакяном; опубликовал статьи о Е. Чаренце и А. Галенце, не раз писал о Сарьяне – рецензию на его выставку, литературный портрет и дикторский текст к документальному фильму; кисти Сарьяна принадлежит известный портрет Эренбурга.
Многие книги Эренбурга были изданы в армянском переводе. В 1959 г. побывал в Армении; впечатления от этой поездки включены в известную мемуарную книгу «Люди, годы, жизнь». Ниже печатается начало фрагмента, связанного с Арменией.
Воздух Армении придал мне силы
Осенью 1959 года я впервые увидел Армению. «Слишком поздно», – мог бы я сказать себе, но в старости любовь глубже. На ереванском аэродроме меня и Любу встретили М. С. Сарьян, писатели старые и молодые.
Вечером в ресторане официант принес нам бутылку шампанского, вставленную в корзину с фруктами. Я удивился, он пояснил: «Посетители подносят». Я знал кавказское гостеприимство, но меня удивило, что люди, заплатившие за шампанское, не подошли к нашему столику с пышным тостом.
Вскоре я понял, что в армянах страстность и непосредственность сочетаются с душевной сдержанностью.Мне придется напомнить об истории. В 1926 году я был в Трапезунде.
Работник советского консульства показывал мне изуродованные статуи древнего армянского храма и рассказывал, как десять лет назад турки по приказу министра внутренних дел Талаата-паши уничтожили всех армян; они загоняли злосчастных на транспорты, уверяя, что отвезут их в Сивас; транспорты вскоре вернулись пустые; армян сбросили в море.
Во всей Турции армян якобы переселили в другие области, на самом деле их уничтожали, убивали в горных ущельях, кидали в море, оставляли без воды в пустыне; некоторое количество красивых девушек поместили в публичные дома для солдатни, а вообще убивали всех – и женщин, и стариков, и грудных младенцев.
Это было первым опытом геноцида. Гитлеровцы убили шесть миллионов евреев, младотурки – полтора миллиона армян. Если восемьсот тысяч армян добрались до России, до стран арабского Востока, до Франции и Соединенных Штатов, то объясняется это отсутствием немецкой аккуратности, отсталостью техники – у турок не было газовых камер.
Нацисты учли опыт турецких изуверов: в 1939 году на секретном совещании фашистов в Оберзальцбургере Гитлер, изложив план поголовного истребления евреев, добавил: «Нечего обращать внимание на “общественное мнение”… Кто теперь помнит об истреблении армян?»
В наш век национализм повсеместно торжествует. Однако нужно уметь отличить память об убитых от памяти убийц. Чувства армян мне понятны. Исчезла Западная Армения – изумительные памятники древнего зодчества, традиции – от высоких мастеров раннего средневековья до молодых писателей начала нашего века.
Уцелевшие рассеяны по всему свету. Из трех армян один далеко от Еревана, может быть в Бейруте, в Лионе или в Детройте. Для любого армянина Арарат, который высится над Ереваном, – тень растерзанной Западной Армении.
Арарат изображают на холстах и на пачках сигарет, на коньячных ярлыках и на пригласительных билетах.После Второй мировой войны двести тысяч армян переехали в Советскую Армению.
Многие прижились, но были и неподдающиеся пересадке. Вероятно, они поддались своим чувствам и недостаточно знали о социальном строе и о быте нашей страны. Один мастер-ювелир мне жаловался: в Каире он изготовлял художественные безделки и жил припеваючи. А что ему делать в Ереване?
Дантист привез из Бейрута оборудование зубоврачебного кабинета, а тут ему сказали, что он не имеет право заниматься частной практикой. Со многими мне пришлось разговаривать по-французски – не знали русского языка. На толкучке женщины продавали привезенное из Франции барахло.
Подросток, приехавший с отцом из Франции, называл себя сюрреалистом, писал стихи на французском языке и мечтал вернуться к матери, которая осталась в Париже.
Патриотизм армян обострен, подчас он может показаться исступленным, по никто не спутает его с шовинизмом, отрицающим чужую культуру, и никто не назовет его провинциализмом. Кажется, среди армян я не встречал людей, чуждых идее интернационализма…
