В один из будничных ноябрьских дней 1963 года в редакции тбилисской армянской газеты ‘’Советакан Врастан’’ царило праздничное оживление – весь коллектив с нетерпением ждал обещанной главным редактором Акопом Блрцяном встречи с нашим земляком композитором Арамом Хачатуряном.
Маэстро после долгого перерыва приехал в родной город и по просьбе редактора выкроил из своей перенасыщенной программы посещения Тбилиси время для встречи с нами.
Гость приехал в редакцию с пунктуальной точностью, лично поздоровался с каждым из нас, сел на предложенный стул и без какого-либо вступления обратился: ‘’Ваш покорный слуга слушает’’. Зная его дефицит времени мы максимально постарались ограничить круг наших вопросов темой тбилисского периода его жизни и отдельными воспоминаниями о его творчестве.
Большой, породисто красивый, с тронутой сединой волнистой шевелюрой, он к нашему удивлению и великому удовольствию начал рассказ на литературном армянском языке, лишь один раз споткнувшись на забытом слове и заменив его русским ‘’потолок’’.
С удовольствием несколько раз повторив подсказанное армянское ‘’арастаг’’, по-детски сокрушался, как это мог забыть. О себе рассказал, что родился в курортном местечке Коджори близ Тифлиса. Вскоре семья перебралась в столицу, где отец приобрел дом на Великокняжеской улице (позже ул. Камо ,93).
В этом же доме им была устроена переплетная мастерская, приносившая семье приличный доход. Композитор с особенной теплотой рассказывал о своих родителях: отце – добром и щедром человеке, любившем принимать гостей, его учителе и воспитателе в жизни, и матери – по его словам – божественной женщине, о которой можно написать целую книгу.
До поступления в Московскую консерваторию учился в коммерческом училище на тогдашней Николаевской площади (ныне улица Хетагурова), располагавшемся в здании, подаренном городской управе под училище табачным магнатом А.Энфэджанцем.
– Отец мечтал, чтобы я стал юристом, инженером или врачом. К музыке, как к профессии, относился с недоверием. Однажды, в мою бытность студентом консерватории, приехал ко мне в гости. В эти дни я был очень занят творческой работой и подолгу не отходил от пианино. В один из вечеров отец, чьей надеждой и гордостью был я ,с грустью сказал мне: “Сынок, это бренчание не прокормит тебя…).
Я в свою очередь, пытался убедить его, что музыка – мое призвание и я не мыслю жизни без нее. Выслушав мои доводы, отец, улыбнувшись,согласился:”Ну сынок, тебе виднее,наверное, ты прав.” Спустя три дня после разговора, придя домой, я положил на стол сверток.
Отец поинтересовался: “Что это?” И когда я сказал, что это гонорар за мое “бренчание”, он откровенно удивился: “Неужели за музыку так щедро платят?”На что я ответил, что важнее денег то, что мой труд принят и высоко оценен.
Маэстро интересно рассказывал о своей работе над балетом “Гаяне”, в частности, о создании “Танца с саблями”, музыка к которому была написана позже, по просьбе постановщиков балета, настаивавших на внесении в композицию пламенного танца и определивших мне срок в один вечер. Утром партитура была готова.
С волнением мы слушали и его рассказ о трудном периоде в его творчестве, наступившем после выхода печальной памяти постановления ЦК ВКП./б/, осудившего за “антиидейность” оперу Вано Мурадели “Великая дружба” и другие произведения, в том числе и ряд его. Подчеркивал, что всегда максимально стремился к тому, чтобы в каждом его произведении звучала родная армянская нота.
Откровением для всех нас был эпизод встречи уже всемирно известного автора “Спартака” со своим земляком в Ватикане кардиналом Казаросом Агаджаняном, уроженцем грузинского Ахалциха, принявшим после избрания в 1937 году Патриархом всех армян-католиков имя Григория-ПетраХУ, а с 1958 года по 70-ые – префект /ру-ководитель/ конгрегации распространения веры Ватикана.
Во время радушной встречи с патриархом, на которой присутствовала и супруга композитора Нина Макарова, большое впечатление произвела осведомленность служителя церкви в области классической музыки, в том числе русских и армянских композиторов. На встрече присутствовала и родная сестра патриарха Елизавета, приехавшая погостить к брату в Рим из Ахалциха.
Композитор забавно повторил ее слова, сказанные ему на характерном диалекте месхетских армян: “окнелем, тун кузим…” /”устала, хочу домой”/. По поводу поездки в Рим композитор отметил:”Я – атеист, но являюсь сыном народа, первым в истории официально принявшим христианство, и потому посещение Ватикана было моим долгом”.
По сей день в памяти звучат слова, сказанные им напоследок: “Люблю жизнь, природу, людей, особенно молодежь. Люблю труд, поиск. Без этого трудно достичь высот в любом деле, а в вашем деле очень важно быть справедливым и объективным”.
Сергей Аракелов
