Как художнику удалось предугадать в своем творении будущее людей? А может, изобразив их, он роковым образом повлиял на судьбы своих моделей? Не успели на самой большой в мире фреске высохнуть краски, как умер Бальтазар Нейманн — архитектор вюрцбургской резиденции.
Тьеполо «усадил» его на ствол пушки, у ног бога смерти Танатоса. А еще через год скончался владелец замка, епископ фон Грайфенклау. Не зря на фреске в него вперил взор отвратительный старик — аллегория конца жизни.
Да и Хронос, крылатое божество времени с косой и песочными часами, отсчитывающими последние месяцы жизни епископа, устроился над самим портретом заказчика фрески. Неужели все это потому, что епископ не одобрил первоначальный вариант? Впрочем, оно и к лучшему, ведь на нем не было армянских букв!
Джованни Баттиста Тьеполо (1696 — 1770гг.) пользовался славой самого востребованного и чертовски дорогого венецианского художника. Семьи патрициев, монастыри и церкви стремились обладать его картинами. Заказы следовали один за другим.
То министр Саксонии Брюль наряду с полотнами великих мастеров прошлого закажет для галереи работы своего современника — итальянца Тьеполо, то придет заказ из далекой России — создать плафон «Триумф Марса» для Голландского домика (впоследствии — Китайский дворец) в Ораниенбауме.
Тьеполо трудно было застать на родине, в Венеции, которая в XVIII веке почиталась мировой столицей искусств. А когда поступило сразу два заказа — из Швеции и Германии, «король фресок» отклонил предложение шведского монарха.
Тьеполо предпочел поручение баварского епископа Карла Филиппа фон Грайфенклау, только что завершившего строительство вюрцбургской резиденции. Епископ был незаурядной личностью, тонким знатоком искусства.
Джованни Баттиста же был не только «чертовски дорогим», но и дьявольски быстрым живописцем. Всего пара лет — и полностью расписан Kaisersaal — императорский зал дворца. Епископ пришел в восторг от сцен, связанных с пребыванием в Вюрцбурге германского короля, императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы.
Так что вопрос, кому поручить роспись потолка над Treppenhaus — парадной лестницей резиденции — самого важного места во дворце, апофеоза демонстрации могущества владельцев любого замка, даже не стоял.
В 1752г. Тьеполо приступил к созданию очередного шедевра — фрески «Аполлон и континенты». Это был звездный час его творческой карьеры. Эскиз фрески (сегодня он хранится в Metropolitan Museum of Art в Нью-Йорке) вскоре был готов.
У аристократов Мальты и Италии огромным спросом пользовались исторические и мифологические сюжеты, на их основе Тьеполо и создал первый эскиз. Но епископа популярная светская тематика не удовлетворила — он попросил добавить сюжеты из истории христианства.
В результате Азия — часть света, где родился Христос и появились древнейшие алфавиты, — была представлена на фреске как колыбель христианства. Два пилигрима, которые на эскизе сгибались в поклоне, приветствуя Европу, на фреске склонились перед крестом, на котором был распят Иисус.
Символическое значение практически всех фигур, изображенных на этой фреске, понятно. Тем удивительней должен был выглядеть старец с факелом в одной руке и стилом в другой, сидящий над плитой с изображением букв, вряд ли хорошо известных в средневековой Европе. Человек же, знакомый с армянским алфавитом, без труда распознает среди них армянские буквы.
Как же они попали на эту знаменитую фреску? Какое отношение к ним имеет старец? И, наконец, что символизирует эта композиция? Вероятно, подобные вопросы занимали многих, но лишь спустя два столетия после создания фрески немецкие ученые (Мессерер, Волькмар Шмидт) заговорили об армянской составляющей в работе Тьеполо.
Правда, оказалось, что художник имеет к ней опосредованное отношение. Дело в том, что в сороковых годах XVIII века любимый ученик великого венецианца Франческо Дзунио (1708 — 1787) провел изрядное время в обители мхитаристов на острове Святого Лазаря в Венеции. Там он создал алтарные изображения святых отцов Армянской Церкви.
Среди них — великолепная картина крещения царя Трдата святым Григорием Просветителем и каноническое изображение Месропа Маштоца с армянским алфавитом. Возможно, в облике старца с факелом в руке на фреске в Treppenhaus пред нами предстает Маштоц. Что касается самих букв, то на фреске Джованни Баттиста Тьеполо их сорок три.
На семь больше, чем у Маштоца. Причем некоторые из них не завершены, перевернуты либо аналогичны созвучным латинским или греческим буквам. Но большинство, несомненно, — буквы армянского алфавита.
Быть может, изображая армянские буквы и их создателя, Тьеполо отдавал дань народу, первым принявшему христианство. А в самих буквах зашифровано какое-то тайное послание, что вполне в духе эпохи барокко. Ответа на эти вопросы пока нет.
