Громкое дело о массовых пытках азербайджанских военных, известное как “Тертерское дело”, вновь обсуждают власти и правозащитниким, рассказывает ВВС. В 2017 году более сотни солдат стали жертвами пыток в воинской части, где от них требовали признаться в шпионаже в пользу Армении, многие из них погибли. Прошло четыре года, а новые подробности продолжают поступать.
Азербайджанские власти не комментируют обвинения против официальных лиц и призывают не ворошить прошлое. Правозащитники настаивают на том, что практика пыток неискоренима и продолжится, если оставить все как есть. А выжившие надеются, что виновные все-таки понесут наказание.
В фильме Азербайджанской службы Би-би-си бывший военный Руслан Мамедов рассказывает свою историю.
Когда контрактника Руслана Мамедова и трех других солдат привезли в старую военную часть, их сначала раздели догола. Они поднялись на второй этаж, где первое, что он увидел, был обезображенный труп на носилках. “Я уставился на тело, его лицо было в жутком виде, как вам сказать, даже после аварии лица так не обезображены, и зубов у него во рту не было, – говорит Мамедов в интервью Азербайджанской службе Би-би-си. – Мне сказали: не хочешь быть как он, или прими вину, или назови имя”.
В чем его обвиняют, солдату не объяснили. Чье имя надо было назвать, он тоже не знал, ничего плохого о сослуживцах он не думал. Вдоль коридора шли двери в маленькие комнаты, из которых доносились плач и крики: “Это было похоже на скотобойню, пол был весь в крови, и босые ноги скользили на нем… там такие крики были, люди выли, Бога умоляли, маму звали”.
Мамедов отказался наговаривать на сослуживцев, и его начали пытать. Пытки продлились 20 дней.
Что такое “Тертерское дело”? И где это?
Так называют дело о массовых пытках, которые происходили в мае и июне 2017 года в Тертерском районе Азербайджана. Тогда группу азербайджанских военных обвинили в шпионаже в пользу Армении. Более сотни военных стали жертвами пыток и более 10 из них погибли. Военных свозили для дознаний в Тертерский район рядом с Карабахом, часть которого контролируют армянские силы.
В те дни в Тертере к людям входили в дома, обманом увозили, и не менее 11 из них вернули мертвыми. По данным Всемирной организации против пыток (ВОПП), только в течение 7-8 мая были арестованы 48 человек. В 2018 году, когда само словосочетание “Тертерское дело” еще не появилось, на сайте Управления Верховного комиссара ООН по правам человека правозащитные организации опубликовали доклад, где перечислялись имена нескольких погибших от пыток военных с требованием расследования.
Тогда же в мае 2017 года Служба государственной безопасности, министерства обороны и внутренних дел выступили с совместным заявлением, в котором сообщили о задержании военнослужащих по обвинению в шпионаже в пользу спецслужб Армении. Имена названы не были. И это была вся официальная информация на эту тему, существующая до сих пор.
Пока правозащитникам известно о более 100 военных – солдат и офицеров, – кого местные суды признали жертвами пыток. 11 из них от пыток погибли. Еще (вне этой сотни) 24 человека были приговорены к срокам от 12 до 20 лет за измену родине – правозащитники убеждены, что признания “выбили” под пытками. Те, кто пытал (12 человек), получили сроки от 3,5 до 10 лет.
От борьбы внутри силовиков, до надежды на справедливость
В апреле этого года в апелляционный суд вернулись дела тех, кто пытал. По словам правозащитника Расула Джафарова, им могут увеличить сроки, но выше 10 лет никому из них все равно не дадут. Также в апреле в суд вернулось дело одного из сидящих за измену. А дела 10 жертв пыток дошли в апреле этого года до ЕСПЧ.
Правозащитники призывают власти провести новый процесс по “Тертеру” и помиловать осужденных за измену.
Рабочая группа, куда входит и Джафаров, выделила 25 осужденных по “Тертерскому делу” в особый кейс, нуждающийся во всестороннем расследовании. “Пока что нет серьезных шагов, но они, мне кажется, будут”, – говорит Джафаров, в феврале обратившийся с этой просьбой к президенту.
Интерес к “Тертерскому делу” у властей есть, говорят правозащитники и политологи и объясняют его внутриполитической борьбой между силовиками. Правозащитница Лейла Юнус не исключает, что президент Ильхам Алиев может использовать “Тертерское дело” для смещения одной из группировок среди силовиков. “Поэтому-то сейчас все заговорили о Тертерском деле, а когда мы начинали в 2017 году, было гробовое молчание”, – говорит она.
С Юнус согласен политолог Зардушт Ализаде: “То, что это стало актуальным вдруг сейчас, означает, что кому-то нужна должность, власть”. Но в этом случае появляется надежда на справедливость, если государство решится провести повторный процесс по нашумевшему делу. “Умный правитель, чтобы снять остроту, мог бы устроить показательный процесс, показать это по телевидению, и на основе убедительных доказательств наказать, тех кто исполнял, и кто заказывал, и кто покрывал”, – говорит он.
Насир Алиев, глава комитета родителей тех, кто сидит по “Тертерскому делу”, тоже заметил, что в последние месяцы в СМИ все чаще стали говорить о “Тертерском деле”. В YouTube появляются новые видео, в местной прессе пишут о “Тертере” все новые материалы, которые, правда, защищают исключительно позицию властей.
“Ток подсоединили туда, где раньше были ногти”
Перед пытками Руслану завязали глаза так, что он не видел, кто его истязал. О похожих обстоятельствах и деталях пыток Би-би-си рассказали и другие жертвы и их родственники. Руслану связали ноги скотчем и стали бить по пяткам: “Так били по пяткам, что в голове отдавалось… и не знаю, наверное это как-то связано, голова и ноги, стал вспоминать все свое детство”.
Позже его облили холодной водой и подключили ток к зубам, а затем к ногам. И все это время повторяли одно и то же: “Бери вину или назови имя”.
“Потом начали отрывать мне ногти на ногах, оторвали два на левой ноге, потом ток подсоединили туда, где раньше были ногти. Я потерял сознание”. Руслан пришел в себя, когда его разбудили, облив водой, и продолжили выдирать ногти.
“В Азербайджане нет пыток, как в СССР не было секса”
О том, что в Азербайджане при дознании и в тюрьмах систематически пытают людей, давно говорят местные и международные правозащитные организации.
Представители комитета Совета Европы по предупреждению пыток с 2004 года посещали Азербайджан шесть раз. В 2018 году Комитет пришел к выводу, что “пытки и другие формы жестокого обращения со стороны полиции, других правоохранительных органов и армии… имеют систематический характер, широко распространены и не искореняются”.
Европейский суд по правам человека уже выносил решения о пытках в Азербайджане. В прошлом месяце ЕСПЧ признал, что российского блогера Александра Лапшина, пока он семь месяцев сидел в азербайджанской тюрьме, истязали и пытались убить. Ранее ЕСПЧ выносил решения о пытках политактивистов, а также скончавшегося в тюрьме журналиста Новрузали Мамедова.
В 2000 году в азербайджанский уголовный кодекс добавили статью о пытках. Но, как говорит ветеран азербайджанского правозащитного движения Эльдар Зейналов, с тех пор она так ни разу не применялась: “В Азербайджане официально нет пыток, как в СССР не было секса”. И Джафаров, и Зейналов отмечают, что в “Тертерском деле” приговоры построены на других, менее суровых статьях, (об этом говорит и копия заключения суда, находящаяся в распоряжение Би-би-си), хотя правозащитники убеждены в том, что тут были именно пытки.
“Даже если откуда-то была информация о том, что действительно среди солдат есть изменники, это не должно было расследоваться таким образом, – говорит Джафаров. – Способы расследования описаны в уголовно-процессуальном кодексе, в других актах. А вместо того, чтобы им следовать, ты собираешь солдат и проводишь их через машину пыток”. В итоге под пытками признаются в преступлениях те, кто невиновен, а настоящие преступники избегают наказания, добавляет правозащитник.
“Сказали, мол, привели твоего сына, он в другой комнате, мы подключили к нему ток”
Когда пытки не работали, против солдат применяли шантаж. Ранее Эльбрус, отец осужденного солдата-срочника Натика Гулузаде рассказал Би-би-си, что его сыну угрожали арестом родителей. Мехман Алиев, отец другого находящегося в тюрьме солдата Насира Алиева рассказывает, что его сыну показывали трупы замученных до смерти солдат, описывает очень похожие пытки (обливали водой, били током и палками), и угрожали, что будут пытать и его родственников.
То же самое говорит и Руслан. “Мне сказали, мол, привели твоего сына, он в другой комнате, мы подключили к нему ток, – говорит он, – Я же поверил, понимаете, я там такое видел, что не мог не поверить”. И снова он слышал ту же фразу: “Назови имя или признай вину”.
Руслана стали бить палками и одним ударом сломали костяной выступ над пяткой. “И они все говорили одно и то же, смотри, там твоего сына убивают, а я все думаю, чье имя я там назову, совру, кого-то подставлю, как я могу сказать, что кто-то на армян работает или что-то сделал, или как я возьму это на себя, буду предателем, – вспоминает он. – Я тогда говорю им: убивайте и меня, и сына”.
После этих слов его отвели (все так же со связанными глазами) в другую комнату и там сказали кому-то: “Он и вину не берет, и через родного сына переступает”.
Пытки продолжались до 27 мая (т.е. 20 дней). Его и других солдат почти не кормили. Вспоминая произошедшее, бывший солдат часто замолкает: “Простите, злюсь, когда говорю, хочется кого-то ударить”.
Некоторых связанными выбрасывали из окон, рассказывает Мамедов, а при пытках часто присутствовал врач. Такие же свидетельства рассказывали очевидцы в предыдущем тексте Би-би-си о подробностях “Тертерского дела”.
Врач как-то спросил Руслана: “Почему ты в таком виде?”, на что солдат пошутил: “Ну да, это я сам с собой такое сделал”. После чего тот спросил, почему Руслан не признает вину.
Дело, о котором молчали
Первые страшные подробности массовых пыток стали всплывать лишь спустя несколько месяцев после произошедшего. В местной прессе стали появляться истории о том, как покалечили одного солдата, убили другого, только спустя два года.
Правозащитники не сразу поняли, что все это происходило в один момент и в одном месте (административном здании одной из воинских частей в Тертере). В 2019 году в прессе и соцсетях, осторожно, часто только в личной переписке стали говорить о “Тертерском деле”.
О первой трагедии правозащитница и политэмигрант Лейла Юнус узнала тогда же, в мае 2017 года, когда ей позвонил из России мужчина: “Звонит и говорит, что он азербайджанец и что недавно его родственник полковник Салех Гафаров был арестован, а через несколько дней был доставлен его труп”. Родственник свел Юнус с матерью и вдовой Гафарова. Потом стали звонить и другие люди, одни из за границы, другие из тюрьмы.
Секретность вокруг “Тертерского дела” правозащитница объясняет тем, что с одной стороны государство не хотело огласки, а с другой, люди не привыкли жаловаться, одни боялись, а другие ждали от властей справедливости.
“Одно дело, когда обвиняемый – правозащитник или журналист, он привык драться, бороться, предавать гласности, – говорит Юнус. – В “Тертерском деле” арестовывали военнослужащих, и если бы тот первый офицер не рассказал об этом, мы бы не нашли эти дела. Люди боялись об этом говорить и продолжают бояться, потому что они не привыкли бороться”.
Именно поэтому, по ее словам, до сих пор неизвестно ни точное число жертв, как тех, кого пытали, так и тех, кто под пытками дал признание и оказался в тюрьме, ни число погибших.
“Я думаю, их больше чем 11”, – говорит правозащитница. Всемирная организация против пыток говорит, что “осведомлена” не о 25, а о 78 тех, кого пытали и затем признали виновными в измене. Также считает и Лейла Юнус (ссылаясь на свои источники среди военных и тех, кто в тюрьме), но поименно (за исключением 25) они ей пока неизвестны.
Летом 2019 года Насир Алиев, глава комитета родителей тех, кто сидит по “Тертерскому делу”, с сумкой, полной судебных дел, ходил по громким судам, где собирались журналисты, и просил их придать огласке дело. Тогда в его списке было только пятеро убитых, но постепенно с ним начали связываться родственники и других жертв тех пыток, и сегодня их число дошло до 11.
Почему это произошло?
Правозащитники приводят две версии причин произошедшего – обе связаны с итогами короткой “апрельской войны” 2016 года, когда Азербайджан отбил у Армении некоторые территории в Карабахе.
У властей Азербайджана – своя версия.
Как говорит Расул Джафаров, пообщавшийся с потерпевшими, согласно первой версии, азербайджанская сторона взяла под контроль деревню Сейсулан в Тертерском районе, высшему командованию об этом доложили, а затем кто-то с азербайджанской же стороны приказал солдатам покинуть деревню: “Возможно, это произошло в результате измены и из-за этого посты покинули, и потому необходимо было найти цепь предательств”. Предателей искали теми способами, которыми умели – пытками.
Эта версия представляется правозащитнику наиболее вероятной – печально известная воинская часть находилась как раз в Тертерском районе, вблизи от зоны боевых действий 2016 года, многие из тех, кого пытали, участвовали в “апрельской войне”, а пытки происходили через год после тех событий. С доводами соглашается и правозащитница Лейла Юнус.
Согласно второй версии (ее выдвигали некоторые из пострадавших, но Расулу Джафарову она представляется менее вероятной), группа неназванных высокопоставленных военных планировала заговор с целью запятнать успехи “апрельской войны” и сломать боевой дух солдат.
Азербайджанские власти настаивают на своей версии: организаторы пыток самовольно заняли старое административное здание и там пытали людей.
Джафаров считает, что столь масштабные действия невозможно провернуть без ведома начальства: “Командование могло бы как минимум спросить, что тут происходит, а если не спрашивали, значит они тоже могут быть в этом замешаны, – говорит он. – Потому и нужно, чтобы “Тертерское дело” заново расследовали”.
Руслан Мамедов, прошедший через пытки, убежден, что командование не могло не знать, что происходит: “Вот они должны получить сроки, и только после этого наша армия очистится”. Сам он после всего произошедшего из армии ушел.
“Маме сказали, что ваш сын умер и через три дня его труп привезем”
тертерское дело
Пытки прекратились 27 мая, но отпустили Руслана 1 июня.
Пока он находился в неволе, его матери сказали, что он умер и что через три дня привезут его труп. “Маму хватил удар, она до сих пор больная, ходить не может, – говорит он. – Я не понимаю, зачем пришли и сказали это маме”.
Выпустили солдат “в таком виде, словно по нам Камаз проехался”. “Когда отпускали, сказали, мол, прости, мы по ошибке тебя взяли, произошло недопонимание, – рассказывает он. – Я говорю, как прости, все тело дырявое стало за месяц. Хорошо, один день может быть ошибка, а тут почти месяц”.
Дети, жена и мать Руслана готовились встретить его тело, но он вернулся живым. Руслан первое время лечился дома (отпуская, ему угрожали расправой в случае, если он обратится к врачам или будет жаловаться), и несколько месяцев пугал близких своим поведением.
У Руслана два сына, одному сейчас 13, другому 16. “Человек меняется на 180 градусов, я тогда чокнулся, ночью вскакивал, кричал при детях, “не бейте меня, не надо тока, я ни в чем не виноват, – вспоминает он. – Убегал не просыпаясь, ложился там, где куры спят, думал, это мое место”. Тогда, чтобы не пугать детей, он отправил их жить к дедушке.
Первое время, когда видел на улице военного или полицейского, он убегал или пригибался, если был в машине. Ходил по врачам, а те удивлялись, когда видели его раны. Он поднимает брючину, и показывает длинный шрам, тянущийся от ступни и почти до колена.
Реакция государства
Азербайджанские власти почти не комментируют сообщения вокруг громкого дела. Жертвы пыток, с которыми общалась Би-би-си, обвиняют в произошедшем сотрудников министерства обороны и военной прокуратуры, называя их имена.
Военная прокуратура (как и полтора года назад перед публикацией предыдущего текста Би-би-си о “Тертерском деле”) от комментариев отказалась. В Генеральной прокуратуре посчитали, что “комментировать это неуместно”. Взять комментарии у министерства обороны не удалось.
Однако спустя несколько дней после выхода документального фильма Азербайджанской службы Би-би-си о “Тертерском деле”, 10 мая генеральный прокурор Кямран Алиев сам впервые выступил перед журналистами и сказал: “В связи с Тертерским делом в 2017 году было следствие. По этому делу были выдвинуты конкретные обвинения конкретным лицам, были вынесены соответствующие приговоры и дело передано в Верховный суд”. По словам Алиева, в связи с упомянутым делом общественности дана подробная информация: “Безосновательно и абсурдно поднимать шум вокруг этого дела”.
“Всех нас покалечили”
Бывший контрактник Руслан Мамедов не входит в сотню тех, кого местные суды признали жертвами пыток. Все его письма в МВД и прокуратуру, где он требовал наказать виновных, остались без ответа.
Теперь он пишет президенту.
В Тертере его командиром был Полад Гашимов (известный в Азербайджане генерал, погибший летом прошлого года). “Может солдат Полада быть предателем? Моей жены брат погиб на фронте, мой двоюродный брат пропал без вести, двоюродный племянник во время последней войны погиб, родственники отца погибли. Столько жертв в нашей семье, как мы могли быть предателями? – спрашивает он. – Всех нас покалечили, и вот эти ребята, которых избивали, и ребята, которые взяли на себя вину и которым по 10-20 лет дали, и те, что умерли, все были невиновны”.
Он вспоминает историю солдата, которого били рядом с ним: “Один кричал: перестаньте меня бить, я признаюсь. А его спрашивают, в чем признаешься? Говорит, я танк продал. А тот, что в маске, говорит, танк это что, игрушка? Чтобы танк отвести куда-то, кран нужен”.
Как и многие в Азербайджане, в поисках справедливости он обращается к президенту: “Я только прошу президента чтобы он посадил всех тех, кто нас пытал, а тем, кто погиб там, чтобы им дали статус шахида [мученика], а эти безвинно сидящие люди, пусть они выйдут”.
Может ли “Тертер” повториться
Местные и международные правозащитники не первый год говорят, что пытки – обычная практика для Азербайджана. Пытки и издевательства применяются для устрашения политзаключенных и не расследуются.
Еще в 2018 комментируя доклад Европейского комитета по предупреждению пыток, где упоминались также жертвы “Тертерского дела”, глава комитета Микола Гнатовский сказал: “Настало время, чтобы власти Азербайджана предприняли решительные действия для искоренения пыток в стране и в полной мере выполнили рекомендации комитета”. Тогда комитет в очередной раз призывал политические органы страны сделать публичное, твердое и недвусмысленное заявление о “нулевой терпимости” к пыткам.
Как говорит правозащитник Эльдар Зейналов, практика пыток началась в 1995 году, когда арестовали и пытали воевавших в Карабахе военных, поднявших мятеж против тогдашнего президента Гейдара Алиева, отца нынешнего президента. О пытках того времени писал и британский Институт освещения войны и мира.
С тех пор, несмотря на призывы международных организаций, улучшений не произошло, и, как говорит политолог Зардушт Ализаде, истории, подобные “Тертеру”, могут повториться вновь.
Источник: www.bbc.com Редакция Вне Строк
