Резкое укрепление российской валюты в конце 2016 года сильно контрастирует с тем, что происходило в его начале. С чем мы имеем дело: с зарождением нового тренда или кратковременным курсовым скачком?
Ответ надо искать в недавнем прошлом
Российские инвесторы едва ли вспомнят хотя бы один год, который можно было назвать спокойным и предсказуемым.
Даже легкое волнение в мировой экономике, докатившись до отечественного рынка, то и дело грозит превратиться в девятибалльный шторм. Так что, строго говоря, с точки зрения волатильности рубля 2016 год ничем особенным не примечателен.
Его начало мало обнадеживало: почти все внешние факторы были негативными. Лихорадило китайский фондовый рынок, неспособность стран ОПЕК договорится по квотам обрушила цену на нефть ниже $30, стала буксовать экономика США.
На этом фоне российская валюта тонула, достигнув всеми ожидавшихся 85 рублей за доллар. С учетом сохранения санкций и геополитической напряженности отчаянные головы уже готовились и к «доллару по сто».
Но, как оказалось, готовились напрасно. Ситуация изменилась довольно быстро: Китай успешно остановил отток капитала (как легальный, так и не очень), тянувший фондовые индексы вниз, а участникам нефтяного рынка стало ясно, что баррель не может бесконечно долго стоить меньше, чем себестоимость добычи у большинства производителей.
Котировки стали восстанавливаться, отношение иностранных игроков к российскому риску — улучшаться, и рубль перешел к росту.
Кроме того, как и в предыдущие три года, в течение 2016-го шло сокращение валютного долга российского корпоративного сектора. Компании либо погашали прежние обязательства в долларах и евро, либо переводили их в рублевые.
А новые ресурсы в валюте почти не привлекали, прежде всего в силу того, что в условиях падающей экономики вкладывать их особо было некуда. Все это уменьшало риски потенциального дополнительного давления на рубль.
Далее мы видели несколько месяцев роста российской валюты, прерывавшегося только всплесками волатильности на негативных событиях. Причем каждый из них выглядел ощутимо слабее предыдущего.
По-настоящему серьезную проверку на прочность рубль с успехом прошел в июне, когда спокойствие мировых рынков оказалось нарушено из-за неожиданных итогов голосования по Brexit.
Российская валюта тогда продемонстрировала удивительную устойчивость к внешнему шоку, чего не наблюдалось ранее. Лишь в первые дни после британского референдума курс менялся с 64 до 66 рублей за доллар, но и эти потери были быстро отыграны.
Победа Трампа на президентских выборах в США, с которой выросла вероятность ослабления санкций в отношении России, сделала еще более очевидным для инвесторов выбор в пользу рубля и российских активов.
Ну а новой поворотной точкой послужило историческое заседание ОПЕК. Рост котировок барреля после договоренности о снижении производства нефти, в том числе странами, не входящими в картель, оказал рублю сильную поддержку.
В итоге к 2017 году российская валюта подошла в гораздо лучшем состоянии, чем то, в котором она была в начале 2016-го. Тем не менее риски для рубля остаются весьма серьезными.
К примеру, при нынешней относительно высокой стоимости нефти часть сланцевых проектов в США превращается из убыточных в рентабельные. Производители уже готовятся наращивать добычу, о чем свидетельствует увеличение количества задействованных буровых установок.
Если рост поставок помешает восстановлению баланса между спросом и предложением на нефтяном рынке, то баррель не удержится на достигнутых высотах, а с ним понесет потери и рубль.
Еще один потенциальный источник потрясений на развивающихся рынках, в том числе российском, — все тот же Китай. Коммерческий и государственный долг там достиг уже суммарно 260% от ВВП, а в секторе недвижимости сохраняется сильный дисбаланс. Стоит второй по величине экономике подать сильные тревожные сигналы — и это аукнется всему миру.
А есть еще и внутренние факторы, играющие против рубля. Самый очевидный из них в том, что государство вряд ли будет заинтересовано в дальнейшей ревальвации. Она вызвала бы рецидив голландской болезни и помешала закрывать дыры федерального бюджета за счет экспорта.
Учитывая эти и другие факторы, мы закладываем в свой прогноз на 2017 год среднюю цену нефти Urals в $53 за баррель (Brent — в $55) и считаем, что у российской валюты больше шансов немного ослабнуть, чем укрепиться.
При курсе примерно в 65 рублей за доллар несырьевые сектора экономики сохранят конкурентоспособность, доходы бюджета не пострадают, а валютный рынок будет умеренно реагировать на возможные вызовы. Автор: Эдуард Харин
