Высоцкий и Енгибаров – Пьеро и Арлекин

25 июля останется в истории как день, в который остановились два великих сердца. В один день мир потерял двух выдающихся артистов – Владимира Высоцкого и Леонида Енгибарова.

И, казалось бы, у них мало общего, но сложилось так, что дата смерти и артистическое призвание — далеко не единственные параллели у Высоцкого и Енгибарова. Они восхищались талантами друг друга и не скрывали этого. И даже другие находили эти сходства.

Например, преподаватель истории цирка и эстрады, кандидат искусствоведения Евгений Чернов почувствовал близость и схожесть Енгибарова и Высоцкого с первого раза, как только их увидел.

“Это Пьеро и Арлекин, которые находились в контрасте, но имели единую цель. Как плюс и минус – разные, но цель одна – дать заряд. Уверен,что из них получилась бы прекрасная клоунская пара”, — говорил Чернов.

Примерно о том же Высоцкому и говорит в своей книге вдова Высоцкого Марина Влади.

“Он тоже своего рода поэт. Заставляет людей смеяться и плакать публику – и детей и взрослых. Этот удивительный атлет на арене творит чудеса. И если тебе удается на несколько секунд сделать “крокодила” на одной лапе, то он без видимого усилия может больше минуты оставаться в таком положении”.

Из той же книги Влади “Владимир или прерванный полет” мы узнаем, как глубоко переживал Высоцкий утрату Енгибарова, и какой шок испытал, услышав весть о его смерти.

“Однажды тебе звонят, и я вижу, как у тебя чернеет лицо. Ты кладешь трубку и начинаешь рыдать, как мальчишка, взахлеб. Я обнимаю тебя, ты кричишь:

— Енгибаров умер! Сегодня утром на улице Горького ему стало плохо с сердцем, и никто не помог — думали, что пьяный!

Ты начинаешь рыдать с новой силой.

— Он умер, как собака, прямо на тротуаре!”.

В итоге появилось знаменитое стихотворение Высоцкого “Енгибарову от зрителей” — его посвящение великому миму.

Шут был вор: он воровал минуты —

Грустные минуты, тут и там, —

Грим, парик, другие атрибуты

Этот шут дарил другим шутам.

В светлом цирке между номерами

Незаметно, тихо, налегке

Появлялся клоун между нами

Иногда в дурацком колпаке.

Зритель наш шутами избалован —

Жаждет смеха он, тряхнув мошной,

И кричит: “Да разве это клоун!

Если клоун — должен быть смешной!”

Вот и мы… Пока мы вслух ворчали:

“Вышел на арену, так смеши!” —

Он у нас тем временем печали

Вынимал тихонько из души.

Мы опять в сомненье — век двадцатый:

Цирк у нас, конечно, мировой, —

Клоун, правда, слишком мрачноватый —

Невеселый клоун, не живой.

Ну а он, как будто в воду канув,

Вдруг при свете, нагло, в две руки

Крал тоску из внутренних карманов

Наших душ, одетых в пиджаки.

Мы потом смеялись обалдело,

Хлопали, ладони раздробя.

Он смешного ничего не делал —

Горе наше брал он на себя.

….

Сгинул, канул он — как ветер сдунул!

Или это шутка чудака?..

Только я колпак ему — придумал, —

Этот клоун был без колпака (с сокращениями).

Карен Аветисян armeniasputnik.am Редакция Вне Строк