Колумнист Sputnik Станислав Смагин в день рождения прославленного армянского гроссмейстера, чемпиона мира по шахматам Тиграна Петросяна рассуждает об истории шахмат в Армении и вкладе самого Петросяна.
В знаменитой трагикомедии-антиутопии Георгия Данелия “Кин-дза-дза!” очередной момент недопонимания между землянами – прорабом дядей Вовой и студентом Гедеваном Александровичем, и представителями инопланетной цивилизации – пацаком Би и чатланином Уэфом, приводит к тому, что Уэф скорбно-раздраженно говорит Гедевану: “Вместо того, чтобы все время думать, что ты первый грузинский космонавт и что тебе Нобелевскую премию дадут, верни ложку, которую ты у нищих артистов украл”.
Студент, как оказалось, действительно умыкнул столовый прибор, дабы по возвращению на Землю отдать ученым для изучения ее состава. Момент сам по себе уморительный, но еще не самый смешной в богатой палитре межпланетного контакта. Чего стоит эпизод шахматного поединка Гедевана и Би, когда Би сначала выигрывает за счет умения читать чужие мысли, а затем проигрывает и возмущается: “Ты специально мои ходы плохо думал!”.
Если фантастическим образом Гедеван и был первым грузинским космонавтом, то первым грузинским шахматистом не был точно – разве что первым, игравшим с инопланетянами. И уж конечно не был первым армянским шахматистом великий Тигран Петросян (“железный Тигран”), которому 17 июня исполнилось бы 88 лет. Кстати, родился, вырос и начинал играть он в Тбилиси.
История шахмат в Армении отличается чрезвычайной древностью и почтенностью – по мнению академика Иосифа Орбели, ее следует отсчитывать аж с IX века. Они упоминаются в армянских рукописях XII-XIII веков, хранящихся в Матенадаране, а в современной армянской шахматной терминологии сохранились некоторые древние названия шахмат (скажем, “чатрак” или “чарткуц”).
Но если говорить о первенстве не в плане хронологии, а в смысле величия, то Петросян, вне сомнения, самый первый армянский шахматист, и один из лучших в советских и мировых шахматах ХХ века. Он один из тех, кто и вправду играл на внеземном уровне…
Недавно ушедший от нас Евгений Евтушенко, представитель плеяды знаковых деятелей – творцов советской культуры, посвятил свои знаменитые строчки формуле поэтического труда: “Поэт в России больше, чем поэт”. Точно так же гроссмейстер в Советском Союзе был больше, чем гроссмейстер.
Новым поколениям сложно себе представить то значение, которое шахматы имели для страны Советов. Очень приблизительное понимание может дать ажиотаж, сопровождавший в прошлом году чемпионскую схватку Сергея Карякина и Магнуса Карлсена, когда противостояние улыбчивого скромного крымчанина и слегка бульдогообразного скандинава, широко освещавшееся в СМИ, проникло даже в самые индифферентные к великой игре обывательские круги.
Так вот, в советское время подобный и постоянный, не разовый интерес был к соревнованиям не только международного, но и национального уровня. Репортажи в газетах и журналах, обсуждения в курилках… Шахматы не уступали в популярности футболу и хоккею, а возможно, и превосходили их.
О них не только говорили, но и постоянно и повсеместно играли. Шахматные доски на лавочках и в парках – важнейший атрибут советской эпохи. Повсеместное увлечение нашло широкое отражение в литературе и кинематографе: “Двенадцать стульев”, “Самая обаятельная и привлекательная”, “Джентльмены удачи”.
Часто битвы за главные призы в мире шахмат имели скандальный, политический подтекст – как у Карпова и Каспарова с бежавшим из страны Корчным, да и у Карпова и Каспарова между собой.
К сожалению, “спорт вне политики” – это всего лишь благодушный идеалистический лозунг, зачастую имеющий мало общего с реальностью. Но Тигран Вартанович Петросян всегда играл в “чистые”, если можно так сказать, шахматы.
Самый громкий из поединков с его участием, который можно было бы назвать скандальным, это одесский полуфинал на первенство мира 1974 года против все того же Виктора Корчного.
Но и в данном случае причиной стала не политика, а темперамент соперников, причем вина Виктора Львовича в случившемся конфликте была, как видится на расстоянии сорока с лишним лет, внушительнее.
Про Петросяна говорили, что он нередко бывал вспыльчив, нетактичен. Однако куда больше свидетельств о его доброте, радушии, прекрасном чувстве юмора, теплом и нежном отношении к друзьям, родным, близким. И к своему киноаппарату – Тигран Вартанович всерьез увлекался любительской киносъемкой.
На этом шахматном светиле, может, и были какие-то пятна, но к ним уместно подойти с определением Пушкина, тоже светила (русской поэзии): “Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе”.
Впрочем, мал и слаб Петросян не был в любом случае, этого не скажет даже самый недоброжелательный его критик. Высок и силен – да. Как равный соперник Ботвинника и Спасского, как их победитель, как человек, вместе с ними поднимавшего советские шахматы на недосягаемую высоту спорта, который больше, чем спорт. Заканчивая статью, заглянул в ленту новостей.
Оказалось, в очередном, котором уже за неполный год столкновении Карякин обидно уступил Карлсену в рамках восьмого тура супертурнира в Ставангере. Лидирует же на турнире Norway Chess…армянин Левон Аронян. Будто в подарок ко дню рождения Петросяна! Но главный подарок и дань памяти Тиграна Вартановича – тот факт, что на постсоветском пространстве шахматы вновь, пусть пока еще совсем чуть-чуть, но все же больше, чем просто шахматы.
