Согомон с каждым днем становился все более меланхоличным и раздражительным, пока не признался мне, что он «припадочный». Первый припадок у Согомона случился во время посещения родного дома в 1916 году, когда он узнал о том, что почти все члены его семьи погибли.
Как-то он упал на улице и, содрогаясь в ужасных конвульсиях, поранил себе лицо. В ответ на мой прямой вопрос: откуда эти шрамы на твоем лице, он печальным и жалостливым голосом поведал мне, что у него случаются припадки и он скрыл это обстоятельство от меня, опасаясь, что из-за болезни дело Талаата может быть поручено не ему. И тоскливо посмотрел мне в глаза, ожидая ответа.
Новость была неожиданной и тревожной. Но решение созрело во мне мгновенно. Громким и категорическим тоном, чтобы рассеять у него все сомнения в том, что у него может быть отнята заветная мечта убить Талаата, и чтобы он поверил в то, что я выполню данное ему обещание, я сказал:
– Согомон, сейчас, когда все объяснилось, я не хочу хотя бы словом упрекнуть тебя за то, что ты скрыл от меня свою тайну, глубоко сознавая, какую жажду мести ты носишь в своей душе. Так что слушай.
Раз ты сдержал свое обещание и по моей телеграмме немедленно приехал в Берлин, зная о характере своей болезни и ее неожиданных проявлениях, то я как руководитель принимаю на себя всю ответственность и категорически заявляю: никто у тебя не отнимет славу и честь убить Талаата, если только ты сам не откажешься. Слово мое тебе – нерушимо.
Он улыбнулся и вздохнул, словно сбросив с себя непосильное бремя.
Я продолжил:
– И вот почему. Когда ты рассказал мне о том, как упал на улице, не знаю, кто или что подсказало мне, что, возможно, терзающие твою душу злые духи исчезнут, узнав о совершенном тобою добром, богоугодном деле, как верили наши бабушки. И ты исцелишься от проклятой болезни, лекарства от которой медицина еще не знает. До этого, однако, я распоряжусь, чтобы тебя обследовал и лечил самый лучший специалист в Берлине.
Улыбка Согомона становилась все более радужной.
– Послушай еще вот что: теперь мне ясно, почему ты несколько раз просил дать тебе револьвер и разрешить войти в магазин Джемала и расправиться с ним, ибо он злодей не меньший, чем Талаат, а на след Талаата еще надо выйти. Скажу еще раз, и пусть он будет последним. Возмездие убийцам армян должно начаться только и только с Талаата. И ты будешь ждать и получишь револьвер только в тот день, когда будет установлена личность Талаата.
Выдержка из книги: Операция Немезис.
