Механизм американской системы

Ладно, в перерыве между peer review. Что бы там не писал Трамп в Твиттере, реальная внешняя политика в США определяется никак не одним человеком, даже если он нарциссист и эгоманьяк.

Для начала, в том же Госдепе при смене президента меняется, чаще всего, только самая верхушка – госсекретарь, его заместители, несколько ключевых послов. Большая часть Госдепа – это карьерные дипломаты, которые служат не конкретному президенту и конкретной партии, а стране.

Влияние “отделов” Госдепа вполне сравнимо с влиянием самого госсекретаря, потому что на них возложена обязанность согласования интересов между многочисленными стейкхолдерами – начиная с министерств и агентств и заканчивая индустриями, штатами и т.д.

Существенная власть на внешнеполитическом направлении есть у Конгресса (хотя она не прямая, а бюджетная и регуляционная).

В отличие от исполнительных указов Президента, Конгресс принимает законы, отмена или изменение которых определено стандартной процедурой, и зачастую требует очень серьезного согласования интересов (в смысле, и принятие закона, и его отмена или редактура).

Кроме того, в отличие от партийно-дисциплинированных депутатов в Думе РФ, конгрессмены и сенаторы США должны всерьез думать как о тактических, так и о стратегических интересах не только всей страны, но и конкретно своих избирателей.

В частности, сенаторы и представители штатов, в которых расположены основные предприятия ВПК и наиболее крупные подразделения Пентагона, НАСА и других госагентств, будут всегда за рост влияния США в мире (т.е. против изоляционизма), потому что это выгодно их избирателям.

Значительной – неформальной – властью в отношении внешней политики США обладают также ФРС (потому что этот независимый институт отвечает за стабильность монетарной системы Америки, а, значит, и 44% мировой экономики – в той части, в которой долларизация крайне высока).

При этом состав правления ФРС вообще никак не зависит от Президента, Конгресса и даже Верховного Суда, его решения окончательны и обжалованию не подлежат. Условно говоря, если твиттер Трампа устроит “перегрев” в американской экономике, Дж. Йеллен и ее коллеги без всяких сомнений впендюрят высокую ставку и никакой Дональд ничего поделать не сможет.

Высокая ставка ФРС автоматически обозначает взлет доллара относительно других мировых валют, стагнацию или рецессию в ЮВА, России, большей части Европы и т.д.

Традиционно, вне США переоценивается роль американских военных, ЦРУ и других разведок в формулировании внешней политики.

С 1947 года – когда “доктрина Трумэна” определила базовое направление американской дипломатии и стратегии за пределами Северной Америки – по самым разным причинам (я попозже напишу, каким), существует ОТЧАСТИ оправданный миф о том, что они самостоятельно “решают вопросы” в зоне “интересов” США.

Впрочем, даже если зверских российско-советских воинов холодных фронтов прижать к стенке, они признают, что НИ ОДИН из эпизодов так называемых regime change не происходил без формального одобрения Белого Дома (сидел ли в нем приемлемый для Москвы, или неприемлемый президент).

Да, разведсообщество и военные регулярно дурили и Белый Дом, и, как принято говорить, “международную общественность”, но ответственность за все их ошибки прямо лежит на соответствующих времени президентах. Кстати, ни один из них от этой ответственности не отказывался – что Трумэн, что Эйзенхауэр, что Никсон, что Картер.

Значительное влияние на внешнюю политику США оказывают – кроме перечисленных выше – еще несколько “групп интересов”. С одной стороны, это экспортные и импортные отрасли промышленности. Капиталистическая экономика управляется прибылью и стоимостью бизнесов; здоровье экономики равно здоровью страны.

США за 1980-2010 годы стали преимущественно сервисной экономикой (хотя доля материального производства все равно огромна, несмотря на мнение идиотов типа михаилхазин&михаилделягин; 20% доли производства в ВВП США больше всей экономики РФ), соответственно, наиболее значимыми являются сервисные отрасли – т.е. финансовые, страховые, интеллектуальная собственность, медиа, при сохранении значительного влияния материального производственного сектора (те же Боинг, Локхид, Ратеон, US Steel, GM, GE и далее по списку).

Для этих групп важнейшим условием существования являются:

(1) открытая экономика, как в самой Америке, так и в остальном мире;

(2) мощная, сильная страна-хозяин правил, которая может устроить “проекцию силы” в любой точке мира любым разумным способом (для критиков сразу скажу, что категория разумности очень сильно изменилась со времен романтической борьбы с коммунизмом) и

(3) наличие разнообразных институтов согласования интересов (условно говоря, международных институтов с фунциями норматизации и регулирования, типа World Bank etc, в которых США в той или иной степени доминируют и могут формулировать правила – кстати, не обязательно выгодные им как государству, но выгодные экономическим субъектам).

И это еще не все

Огромный, влиятельный и опасный (в случае ошибок в отношениях с ним) сегмент non-profit. Чтобы представить себе масштаб, одна цифра – объем благотворительных пожертвований в США в 2016 году, скорее всего, превысит 400 миллиардов долларов (это почти два бюджета РФ).

У многих НКО есть ярко выраженные внешнеполитические интересы, они привыкли к определенной политике США в вопросах, скажем, прав человека, борьбы с коррупцией, наркотраффиком и др.

Рычаги, за которые этот Big Friendly Giant может начать дергать в случае, если его интересы нарушены – это кости и сухожилия американского общества; Дональд Трамп может посылать нах Нью-Йорк Таймс, но какую-нибудь двоюродную сестру бабушки, которая вписалась за Гринпис или Freedom House – не может.

И, самое главное, жуткие враги всех влажных мечт российского политического бомонда живут в самом неподходящем месте – в Западном Крыле Белого Дома. Называются они WH Legal Counsel Office – это что-то вроде “домашнего юриста” президента, который – до того, как инициативы станут публичными – дает оценку “легальности” того или иного шага.

Учитывая, что американские законы многочисленны, запутанны и страшно сложным образом соединены друг с другом, отмена пошлины на импорт паучьих яиц может оказаться casus belli с Таиландом. И, как показывает опыт даже гарвардского профессора во главе Белого Дома, мнение этих юристов преобладает.

Так что перед тем, как надеяться на лучшее будущее российско-американских отношений, нужно еще уговорить весь этот список, что будущее есть и оно прекрасно. Автор: Василий Гатов